Чтение онлайн

— Поначалу было плохо... меняться во второй раз непросто, но там, в Цитадели мне помог друг, а потом, после нескольких полетов... Ах, полет!.. Я уже полюбил его! — вздохнул Топо, прижимаясь мордочкой к груди друга.

Усадив мыша в мягкое кресло у огня, молодой граф взял со специальной каминной полки кувшин подогретого вина со специями и медом, и разлил по двум стаканам. Потом уселся в другое кресло и спросил:

— Думается мне, что тебе есть что рассказать сегодня вечером. Но сперва, что ответил д'Алимонте?

— Он очень польщен предложением, мой граф, но, тем не менее, сейчас не может принять его. Он считает, что из-за его нынешнего облика, путешествие через Средний и Северный Мидлендс может оказаться чрезмерно рискованным. Также д'Алимонте просил передать, что ему хочется посетить твои земли, мой граф, и что когда-нибудь в будущем, он возможно приедет. К моему сожалению, это произойдет нескоро. Напоследок, он желает твоей светлости удачи во всех делах, процветания твоим землям, хороших урожаев, теплых зим и так далее.

— Что ж... — вздохнул молодой граф. — Осторожен и рассудителен. Следовало ожидать. А теперь, верный мой Топо, расскажи о Цитадели. Как там живут, какие налоги взимает лорд Хассан, как работает его разведка, быстро ли тебя обнаружили...

Перевод — Рэдгерра, Дремлющий.

Литературная правка — Дремлющий.

5 Чуть больше 12 метров.

6 Примерно 1метр 20см.

7 Вассальная клятва.

Год 705 AC, первая декада октября

— Эта лестница просто бесконечная! — буркнул я, когда бесчисленные ступеньки заставили задрожать от усталости даже мои выносливые лапы.

— Угу... — выдохнул, пряднув ушами бредущий следом конь-морф, его светлость лорд Томас Хассан IV, нынешний герцог Цитадели Метамор.

— И вообще, все эти лестницы хороши, если у тебя есть копыта, чтобы прогарцевать по ним, или крылья, чтобы облететь... — продолжал брюзжать я. — А мои огромные кроличьи ступни, просто не предназначены для ступенек!

— Кажется, ты неплохо справляешься с лестницами, когда на другой стороне находится Молчаливый Мул, — встрял в разговор еще один конь-морф.

— Боб Стейн, тот факт, что ты служишь в Цитадели казначеем и выдаешь мне жалование, совсем не повлияет на мое нежелание признавать твою правоту! — ухмыльнулся я. — Впрочем, даже ты, напрягши свои присыпанные золотой пылью мозги, сможешь понять, что я на самом деле просто учитываю ваши ограниченные возможности. Прими я на минутку полную животную форму, домчал бы наверх быстрее ветра! И сейчас вы в этом убедитесь. Увидимся наверху, ваши сиятельства!

С этими словами я изменился до полной животной формы, и серый гранит древних стен мелькнул мимо размазанной полосой, свиваясь спиралью... Вперед и вверх, вперед и вверх — до маленькой верхней площадки. Там я и остановился, ожидая компаньонов.

...

Хм...

...

Что-то долго.

...

Да когда же они появятся?!

...

Пока наконец перестук копыт и тяжелое дыхание не сообщили мне: они уже близко.

— Ну, наконец-то! Мои копытные друзья пожаловали! Что задержало вас в пути? Происки Насожа? Сотня лутинов? Ваш героический поход окончен! Входите же!

Томас ответил мне пронзительным взглядом, Боб же не смог даже и этого. Оба насилу втащились на площадку и остановились, едва дыша.

— Что такое?! Копытные не могут обогнать маленького слабого кролика?! Ай-ай-ай! Надо срочно запретить все лестницы в Цитадели!

Я продолжал сыпать соль на раны компаньонов, отыгрываясь за их ежегодные победы в соревнованиях бегунов — на всех праздниках именно мы втроем занимали три первых места. Увы мне, мое место было неизменно третьим... Я продолжал участвовать в забегах, надеясь на этапы слалома, на короткие дистанции, в конце концов, на счастливую случайность, но наши коняги наверстывали свое на длинных дистанциях, не говоря уж о марафоне. Где уж этим лошадникам понять прелесть выматывающего силы и рвущего жилы короткого рывка...

А потому я довольствовался маленькими победами и неустанно напоминал о них. Жаль только, друзья слишком устали и не могли оценить мои подначки. Или не слишком?

— Думаю, будет куда проще запретить жареных кроликов, — выдохнул наконец Томас. — Лестниц у нас много, жареный же кроль — один. Вот тебя мы и запретим! Стучи в дверь... Горелый. Нас кажется, ждут!

— А как же! Не герцогское это дело! Прикажу, и... постучат! — высказался я напоследок, подходя к двери, ведущей в покои гусыни.

— Достопочтенная! — крикнул я, выбив ногой дробь. — Доктор Шаннинг! Мы пришли по твоему зову!

— Кто это «мы»? Я никого не звала! — глухо донеслось с той стороны.

Мои спутники удивленно переглянулись, но я-то знал нашу достопочтенную гусыню:

— Ты хотела видеть нас немедленно. В послании герцогу Хассану твоей рукой написано: «бросить все и, не медля ни минуты, подняться к тебе, прихватив первых лиц герцогства». Я верно цитирую? Так вот, мы все здесь. Лорд Томас Хассан, Боб Стейн и я.

— О боги!.. Я и правда писала такое, но...

В комнате достопочтенной что-то зашуршало, скрипнуло, послышались шаги и дверь наконец распахнулась:

— Входите ваша светлость! Прошу вас!

Немногим выпала честь видеть комнату досточтенной Шаннинг, хотя сам я там бывал и бываю нередко. Круглое помещение, расположенное на вершине одной из башен, обстановкой и всем своим видом ясно показывало личность хозяйки. Талантливая, в отношении иных вещей даже гениальная, но увы весьма рассеянная гусыня-морф имела привычку оставлять вещи там, где ее застало высочайшее чувство вдохновения — результатом стал воистину один из самых странных видов в Цитадели.

Беспорядочно расставленная мебель, шкафы, набитые самыми странными вещами. Висящие криво и косо полки, уставленные пыльными томами, тетрадями и свитками, вперемешку со статуэтками, кусками дерева и замысловатыми камнями. Обыденные вещи, лежащие там, где их использовали в последний раз, да так и забыли.

И запахи: о, эти запахи...

Запах пыли, корицы, хлеба, сладостей и чего-то еще, трудно определимого, но ясно присутствующего — от письменного стола. На самом краю массивной, черного дерева с серебряными инкрустациями столешницы замерла оловянная чаша, заполненная зеленым песком, рядом лежал покрытый толстым слоем пыли свиток, надписанный рукой Шаннинг: «Расшифровка Ключевого камня для Джонатана». С другого краю вольно расположился череп клювастого существа, подобного я не встречал за все мои путешествия по Мидлендсу. А на макушке черепа засыхал позабытый бутерброд с джемом, капая пурпурной сладостью прямо в глазницы.