Чтение онлайн

Дело, однако, Антония хуже, чем дело Потина;

Этот свершил по приказу, а тот - для себя.

Не много значит также и то, что приводят некоторые, а именно - будто если допустить неповиновение, то может погибнуть государство; потому что в большинстве случаев не годится сообщать народу основания принятых решений (Витториа, “О праве войны”, 25). Хотя это правильно по отношению к побудительным причинам войны, но неправильно в отношении решений правосудия, которым .следует быть ясными и очевидными, стало быть, такими, чтобы их можно и должно было открыто объявлять.

6. То, что сказано - возможно, слишком неопределенно - Тертуллианом о законах, с полным основанием может быть применено к этим законам и установлениям, касающимся ведения войны (“Апология”, гл. 4; “Против язычников”, I, 6):”Гражданин не повинуется беспрекословно закону, не зная постановления о возмездии; никакой закон не обязан себе одному сознанием его справедливости, но такое сознание должно быть сообщено тем, со стороны кого ожидается повиновение. Подозрителен тот закон, который не хочет доказать своей справедливости; нечестив тот закон, который господствует бездоказательно”. У Папиния Ахиллес обращается к Улиссу, подстрекающему его на бой:

Изложи данаям причины такого похода;

Им питать справедливый гнев угодно заране.

“У него же Тесей говорит:

Шествуйте бодро, доверие дайте толикой причине.

Проперций сказал:

Силы воина цель растит, а то сокрушает;

Правды когда лишена, стыд опускает копье.

С этим одинаково следующее место панегириста: “Даже на войне только добрая совесть сама себя оправдывает, так что победа бывает одержана не столько благодаря мужеству, сколько благодаря чистоте. Некоторые ученые мужи истолковывают слово “ярек” в книге Бытия (XIV, 14)17 в том смысле, что слуги Авраама были вполне осведомлены до сражения о справедливости его военных предприятий.

7. Принято также открыто объявлять войну, как мы скажем несколько ниже, с приведением причин, чтобы почти весь человеческий род мог принимать участие в решении вопроса о ее справедливости. Ибо ведь благоразумие, как полагает Аристотель, есть добродетель, свойственная повелителю; справедливость же свойственна человеку как таковому.

8. Во всяком случае, повидимому, необходимо следовать приведенному нами изречению Адриана, если подданный не только сомневается в справедливости войны, но и под влиянием убедительных доводов склоняется явно к тому, что она несправедлива; в особенности же если речь идет о нападении на чужие пределы, а не о защите своих границ (Эгидий Регий, “О сверхъестественных действиях”, спор 31, спорн. вопр. 5, 85; Баньес, на II, II, вопр. 40, ст. 1; Молина, II, спор 113).

9. Пожалуй, даже палачу, готовящемуся предать смерти осужденного, важно присутствовать при пытке и следственных действиях, дабы уяснить путем сознания обвиняемого степень его виновности в преступлении и убедиться явно в том, что смерть им заслужена18. Это соблюдается в некоторых местах; не иное предусматривают и еврейские законы, когда при осуждении на побитие камнями требуют, чтобы свидетели сделали свои заявления перед народом (Второзаконие, XVII).

В таком случае вопросом совести является оказывать пощаду сомневающимся подданным, но на них может быть наложено бремя чрезвычайной дани

V, 1. Если же путем изложения обстоятельств дела нельзя удовлетворить совесть подданных, то во всяком случае в обязанность хорошего должностного лица войдет скорее возложить на них уплату чрезвычайного налога, чем несение воинской повинности; в особенности если не будет недостатка в прочих, готовых сражаться. Ибо справедливый царь может воспользоваться не только доброй волей своих подданных, но и дурными намерениями, подобно тому как бог пользуется услугами дьявола и нечестивых и подобно тому как лицо, являясь свободным от вины, в случае нужды берет деньги у недобросовестного ростовщика (Сильвестр, на слово “война”, I, 7, в конце).

2. Наконец, если даже причины войны не вызывают сомнений, то тем не менее представляется несправедливым принуждать христиан воевать против их воли; дело в том, что уклонение от войны, и тогда, когда позволительно воевать, есть действие более благочестивое, долгое время практиковавшееся как духовенством, так и кающимися и рекомендуемое всем любыми средствами. Ориген так возражает Цельсу, который ставил христианам в упрек их уклонение от военной службы:

“Тем, кто, будучи чужд нашей вере, заставляет нас сражаться за государство и убивать людей, мы ответим так: “Жрецы ваших идолов, почитаемые вами как фламины, по вашим словам, приносят чистые жертвы, так как служат не окровавленными и не оскверненными никаким убийством руками тем, кто считается божествами, а если начнется война, то жрецы не вносятся в воинские списки. Коль скоро это не лишено смысла, то в еще большей мере, когда прочие сражаются, следует считать сражающимися присущим им образом жрецов и служителей бога, которые сохраняют руки чистыми и которые молитвами воюют перед богом за прочих сражающихся за правое дело, за того, кто справедливо царствует”.

В приведенном месте Ориген называет жрецами каждого христианина, по примеру священного писания (Откровение, I, “; поел. I an. Петра, II, 5).

При каких условиях вооруженное участие подданных в несправедливой войне справедливо ?

VI. 1. Я вместе с тем думаю, что в войне не только сомнительной, но даже несомненно и явно несправедливой может иметь место справедливая защита подданных. Так как враг хотя бы ведущий справедливую войну, не имеет подлинного и внутреннего права убивать неповинных подданных, далеких от ответственности в причинении войны, кроме как в целях необходимой обороны, в виде следствия и непреднамеренно (такие деяния безнаказанны), - отсюда явствует, что если враг очевидно пришел с намерением, чтобы отнюдь не щадить жизнь подданных другой стороны, несмотря на возможность это сделать, то подданные могут обороняться по естественному праву, которое у них не отнято правом народов.

2. Тут уже мы не скажем, что война справедлива для обеих сторон, ибо вопрос ставится не о войне, но об известном и определенном действии. А это действие, хотя бы того, кто в прочем имеет право воевать, несправедливо, и потому его можно справедливо отражать.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ XXVI

1 Платон говорит нам о том же в своей “Апологии”, равно как и Аполлоний. который указу Нерона противополагает следующий Софоклов стих:

Веленья эти не Юпитером даны.

2 Это же им приписывает Иосиф Флавий в “Иудейских древностях” (XVII): “Нет, однако же, ничего удивительного в том, если мы поймем, что достойнее твоих повелений те писания, которые оставил Моисей по внушению и наставлению бога”.

Добавь слова раввина Танхумы, цитируемого Дрише, к одному месту из Деяний св. апостолов.

3 Златоуст так поясняет выражение “в господе”: “… то есть то, чем ты не намерен оскорбить бога”. Он же (“К неверующему отцу”) пишет: “Ибо нам обещана немалая награда, если мы оказываем должное уважение родителям; но нам поведено их считать своими господами, оказывать им повиновение словами и поступками, за исключением тех случаев, когда этим наносится ущерб благочестию”. Так же нужно понимать следующее изречение Иеронима: “Продолжай попирать ногами отца”. Это иносказательное выражение, заимствованное у ритора Латрона, встречается у Сенеки, кроме того, у Амвросия (“О девстве”), у Августина (поел. XXXVIII, “К Лэту”) и в IV Правиле I Никейского собора (согласно арабскому толкованию).

4 Златоуст (“На послание первое ап. Павла к коринфянам”, VII, 24) пишет: “И для рабов есть границы, предписанные богом; и в каких пределах они должны служить - и на это есть предписания, которых не должно расширять. Когда, стало быть, господин приказывает из того, что одобрено богом, то нужно исполнять и повиноваться, но не более”. О матери семейства Климент Александрийский говорит: “Она во всем будет повиноваться мужу и ни в чем не будет поступать против его воли, за исключением того, что, по ее мнению, важно для добродетели и спасения”.