Чтение онлайн

Раньше других испытаю речами данаев по праву,

Убеждая поспешно бежать с кораблями, обитыми медью.

34 Примеры врачей приводит Златоуст в цитированном уже произведении “О священстве” (кн. I).

35 “Когда, - по словам Кассиодора (“О дружбе”), - путем Разумной притворной строгости он обвинял своих братьев в преступном шпионаже”.

36 Августин (“На Псалмы”, V; приводится у Грациана, causa XXII, quaest. И, с. Ne quis): “Ибо существуют двоякого рода обманы, в которых нет большой вины, но только они не совсем свободны от прегрешения, а именно - когда мы или шутим, или обманываем ближнего в его интересах. Первый вид. однако же, то есть обман в виде шутки, не опасен, потому что не вводит в заблуждение ни-S кого: ведь тот, к Кому речь обращается, знает, что говорится это в шутку. Второй вид оттого мало опасен, что содержит в себе некоторое благоволение”.

Тертуллиан (“О девстве”) среди проступков повседневного, обихода, которым подвержены все мы, называет обман в силу необходимости.

37 На это схолиаст замечает: “Пристойно. Ибо прекрасно лгать ради справедливости”. Сходно с этим следующее место у Златоуста о Рахаве: “О прекрасная ложь, о похвальный обман - не измена религии, но охрана истины!”. Или по другим изданиям - “охрана истинного благочестия”. Августин, говоря о египетских повивальных бабках, восклицает. “О глубокое чувство человечности! О благочестивый обман ради спасения живых существ”. Тех же повивальных бабок хвалит и даже верит в вечные награды им Иероним в толкованиях “На Иезекииля” (XXVII) и “На Исайю” (LVI). То же находим у Амвросия (“К Сиагрию”, VI) и Августина (“Против лжи”, “К Козенцию”. XV), который, как обычно, допускает колебания.

Тостадо отрицает наличие в этом греха; Августин (“На Исход”. П), Фома Аквинский (II, II, вопр. 110, ст. 55, и отв. 4) и Каэтан (толк. на указ. соч. Фомы Аквинского) сомневаются. Смотри, если есть досуг, также у Эразма в “Похвале глупости” и у ученейшего Маса толкование “На Иисуса Навина” (гл. II, 5).

38 Он высказывается следующим образом: “Если подвергнуть рассмотрению деяния знаменитейших полководцев, то окажется, что большинство их побед является делом военной хитрости и что

больше заслуживают похвалы поступающие так, нежели те, кто одержали победы открытой силой”.

39 Другой сходный пример того же Елисея имеется в книге II Царств (VIII, 10) согласно поправке массоретов, то есть согласно еврейскому тексту, чему следует латинский перевод - Вульгата.

40 Возражения против последнего мнения этого отца по данному предмету написал аббат Руперт.

41 Это мнение отстаивает стоик Хризипп у Авла Геллия (кн. XI, гл. 12). И Сенека (“О благодеяниях”, кн. II, гл. 34) пишет: “Огромно число вещей безымянных, которые мы обозначаем не собственными именами, а чужими и переносными”.

42 Августин в слове “Об учителе” говорит: “Мы не нашли никакого знака, который, кроме обозначаемых им предметов, не пробуждал бы идею себя самого”.

43 Смотри выше, примечание к X.

44 Это различал также Агесилай и с ним Плутарх: “Нарушение договоров есть пренебрежение к богам. Кроме того, введение в заблуждение словами неприятеля не только справедливо, но заслуживает славы и обеспечивает удовольствие с выгодой”.

45 Филон в книге “О свободе каждого добродетельного” Пишет: 0ттого тех, которые двуязычны и лживы, существует обычай называть “несвободными” и “людьми рабской души”.

46 Ахиллес, о котором Гораций (“Оды”, IV, VI) говорит так:

Не был заперт во чреве коня,

Посвященном Минерве; коварно

Не напал на троян и обширный

Двор Приама.

Но открыто грозен врагам.

И так далее, на что схолиаст замечает: “Ахиллес никогда не сражался с помощью обмана, а всегда открыто, полагаясь на свою доблесть”. Эта всем известная уверенность в своей доблести совершенно согласуется с тем, что мы сказали в начале данного параграфа.

47 Тому же учит и Маймонид (“Халакот тубал”, гл. V, разд. 10).

48 В кн. II, гл. XXVI, V.

49 Таких не следует выдавать иначе, кроме как по мирному договору; как, например, по миру между Филиппом, этолиянами и Аатиохом (Полибий, “Извлечения о посольствах, IX, XXVIII, XXXV). Тому же учит нас Менандр Протектор.

Глава II

КАКИМ ОБРАЗОМ В СИЛУ ПРАВА НАРОДОВ ПРОИЗВОДЯТСЯ УДЕРЖАНИЯ ИЗ ИМУЩЕСТВ ПОДДАННЫХ ПО ДОЛГАМ ГОСУДАРЕЙ; ТАМ ЖЕ О РЕПРЕССАЛИЯХ

I. По природе никто, кроме правопреемников, не ответственен по чужим сделкам.

II. По праву же народов установлено, что по долгам государей ответственность падает на имущества и права подданных.

III. Примеры задержания людей.

IV. И имуществ.

V. Это имеет место после отказа в праве; а также, когда возможно предполагать такой отказ; тут же показано, что решение по делу не сообщает и не отнимает, собственно говоря, приобретенного права.

VI. Жизнь не составляет предмета обязательства.

VII. Различение в рассматриваемой области того, что относится к внутригосударственному праву и что - к праву народов.

По природе никто, кроме правопреемников, не ответственен по чужим сделкам

I. 1. Мы обратимся к тому, что вытекает из права народов. Это отчасти касается любого рода войны, частью же - определенного вида ее. Начнем исследование с общих положений.

В силу чисто естественного права никто не несет обязательств по сделкам другого, кроме правопреемника всего имущества, так как вместе с собственностью на имущество установлен одновременный переход имущества с лежащим на нем обременением1. Император Зенон утверждает, что естественной справедливости противоречит, чтобы другие несли ущерб за чужие долги (L. unlca. С. ut nullus ex vicanis). Отсюда в римском праве разделы, коими предусмотрено, чтобы жена не отвечала за супруга, муж - за жену, сын - за отца, отец - за сына (С. ne uxor pro mar. et ne fil. pro patre).

2. Отдельные граждане не несут ответственности по обязательствам корпорации, как красноречиво говорит Ульпиан (L. Sicut. I. D. quod cuiusque univers. nomine), особенно когда Корпорация располагает имуществом; в остальном ответственны нe отдельные граждане, но члены корпорации как соответствующая часть целого. Сенека говорит: “Если кто-нибудь дает в долг деньги моей родине, я не скажу, чтобы я был его должником, и не объявлю эти деньги своим долгом; тем не менее я дам свою часть в уплату такого долга“2 (“О благодеяниях”, . VI, гл. 20). Перед тем он замечал: “В качестве одного из людей своего народа я уплачу не за. себя, но внесу как бы за родину”. И еще: “Отдельные лица будут нести не долг за себя но часть государственного долга” (там же, гл. 19). Оттого в частности, римским правом предписано, чтобы никто из поселян не нес ответственности за долги других поселян (вышеуказ L. unica. С. ut nullus ex vicanis 1. XI), а в другом месте устанавливается, что нельзя договариваться об ответственности за имущество другого, за чужие долги, даже государственные (L. Nullam С. cle execut. et exactlonlbus 1. XII). В Новелле Юстиниана воспрещены “аресты имущества”, то есть залоги вещей3 за долги других; обосновывается это тем, что не имеет смысла, чтобы один был должником, а к другому бы предъявлялось требование (Nov. 52, et 134). Такого рода вымогательства называются злостными. И царь Теодорих у Кассиодора называет позорной распущенностью предоставление залога одним за другого (Varlae, IV).

По праву же народов установлено, что “о долгам государей ответственность падает на имущества и права подданных

II. 1. Хотя сказанное и верно, тем не менее по праву народов, установленному человеческой волей, могло быть введено, повидимому, и действительно введено правило, что по долгам любого гражданского общества или его главы, вытекающим из их собственных обязательств или чужих обязательств, принятых на себя в связи с невыполнением закона, распространяется ответственность на все телесные и иные вещи, принадлежащие к имуществу подданных такого общества или его главы. К этому принудила необходимость, ибо иначе открывается широкая возможность для злоупотреблений, поскольку на имущество государей зачастую не столь легко наложить арест, как на имущества частных лиц, которые многочисленнее. Словом, это правило встречается среди тех, которые, по словам Юстиниана, установлены народами в силу обычая и человеческой необходимости (Inst. de lur. nat.).