Чтение онлайн

Обнаружение нами рукописи Церковного устава (Иерусалимской редакции; РГБ. Ф. 304/1. № 239), написанной около 1435 г. [6] , подтверждает наше мнение о бытовании термина «Росия» на начальной стадии именно в среде, близкой к митрополиту: в Уставе Троиц. 239 в тексте служб в навечерия Рождества Христова и Богоявления предписывалось петь многолетие «митрополиту Киевскому и всея Росиа» (л. 121, 137 об.). Включение термина «Росиа» в богослужебный устав свидетельствует о том, что новое название страны, по крайней мере, начиная с 1435 г., начинает внедряться в массовое народное сознание (поскольку богослужение проводилось именно по Церковным уставам).

С этого времени термин «Росия» все чаще появляется в русской письменности. Так, в сборнике (РНБ. Пог. № 1281), и слое, датируемом концом 70-х — началом 80-х годов XV в. [7] , нал. 293—298 об. помещено Похвальное слово митрополиту Петру под названием: «Слово похвалное иже въ святых отца нашего в иерархох великаго чюдотворца Петра митрополита всея Росия» (т. е. снова подразумевается написание текста в московской митрополичьей среде).

Установление автографа митрополита Киприана в рукописи 1387 г., содержащей термин «Росия» (и бытовавшей на Руси уже по крайней мере с середины XV в.), введение нами и научный оборот Устава 1435 г. с наименованием «митрополита Киевского и всея Росиа» и списка 50-х гг. XV в. сочинений Григория Цамблака, «архиепископа Росийскаго», полностью опровергают мнение А. В. Соловьева, что «до падения Византии Русь не пользовалась византийской формой своего имени» {87} . Наоборот, еще до приезда Софии Палеолог в 1472 г. на Руси название «Росия» становится достаточно известным (особенно в церковной среде, близкой к митрополиту), а посредством богослужебного Устава, распространявшего повсеместно титул митрополита «Киевского и всея Росия» (не позднее 1435 г.), термин «Росия» внедряется в массовое сознание.

После падения Византийской империи термин «Росия» стал фигурировать и в титулах светских правителей. 22 июля 1485 г. московский книжник Иван Черный сделал следующую приписку в тексте Всемирного хронографа (Еллинского летописца 2-го вида):

В той же приписке сообщаются интересные факты о скриптории, в котором была выполнена рукопись:

Содержание приписки в литературе трактуется обычно в том плане, что рукопись Всемирного хронографа была переписана в 1485 г. по повелению великого князя (царя){89}. Интересны данные о количественном составе скриптория, где была создана рукопись: работой мастерской руководят два «чиновнаа рядовника», в подчинении у которых находятся 24 «раба» и «сослужебника». В конце записи читается выполненная тем же почерком подпись: «Иоан Чръны, званьем и деанми. О Господи радоватися».

Иван Черный может быть признан одним из руководителей упомянутой великокняжеской мастерской{90}. Помимо итоговой записи на л. 420 его руке принадлежат и другие тексты: нал. 1,2—12, 14—14 об., 154 об., 187,192—192 об., 195, 195 об., 196, 202, 203 об., 209, 209 об., 215, 220, 252 об., 289 об., 294 об., *02 об., 303, 307 об., 313—313 об., 324, 324 об. — 325 об., 327, 337—337 об., 343—343 об., 345, 345 об., 357, 364 об. — 365,369, 369 об., 396 об. — 397,400,412 об. Им же сделаны пометы и записи на полях л. 216,216 об., 226,227,287,301,309,324,339 об., 348 об., 353, 360, 366,408.

Вторым писцом Пискаревского летописца (л. 15—99 об.) является Иван Лукьянов, что выясняется из сопоставления Пискаревской рукописи со сборником РНБ, Кир.-Бел., № 53/178, где тем же почерком переписаны л. 4 об. — 12 об., 13 об. — 18 об., 20—169 об., 171—272 об., 273—276 об., 374—456, 457—466, но на л. 13 имеется важное указание Михаила Медоварцева: «Сиа Лествица писана съ Троецкие Лествици Киприанова писма, а писалъ Иоаннъ Лукиановъ»{91}. Кстати, на л. 169 об. уже рукой Медоварцева воспроизведена знаменитая приписка митрополита Киприана:

Третьим писцом Пискаревской рукописи является как раз Михаил Медоварцев: его рукой написаны киноварные заголовки на л. 98, 418, вставлен текст на полях л. 374 об., выполнена вязь на л. 14 и 26 {92} .

Четвертый писец пишет на л. 100—408 (но на этих листах есть вторжения и других почерков).

Пятый почерк: л. 147,187 об. — 190,195—195 об., 196—199, 202, 202—202 об., 206 об., 209 об., 210, 215—221 об., 229, 238, 242 об., 260 об. — 261, 272, 275, 277, 283, 284, 284 об., 289, 290, 292 об., 294, 298 об. — 302 об., 303—303 об., 314, 320—320 об., 321 об., 332—332 об.

Шестым почерком писаны л. 409—415.

Седьмой почерк виден на л. 416—419.

Восьмой почерк: л. 419—419 об.

Таким образом, в переписывании сборника Писк., № 162 принимали участие восемь писцов. Следует отметить, что Иван Черный был не только одним из переписчиков, но и составителем памятника: им написаны, в основном, наиболее ответственные места; кроме того, он сверял текст с оригиналом, производил правку, вписывал пропущенные писцами слова. Обо всем этом можно судить по многочисленным пометам и исправлениям, сделанным рукой Ивана Черного на полях. Можно указать основной источник Пискаревского сборника (замеченный Д. С. Лихачевым и подтвержденный нами){93} — это новгородский список Еллинского летописца второго вида БАН, 33.8.13.

Обретение новгородского списка Еллинского летописца в Московском великокняжеском скриптории можно связывать вообще с некоторым новгородским культурным «нашествием» на Москву в начале 80-х годов XV в.: новгородец Алексей стал протопопом главного Московского храма — Успенского собора, другой новгородец Денис — священником Архангельского собора{94}. Новгородцем являлся и мастер-каллиграф Михаил Медоварцев, появление которого в Москве следует датировать 1481 г.: Служебник ГИМ, Син., № 326 писец Сидко Молчанов переписал с книги митрополита Киприана «замышлениемь и повелениемь и сердечным желаниемь господаря своего Михаила Яковлича» (Михаил Яковлич — это имя и отчество Михаила Медоварцева); на полях л. 210 хронологическое уточнение: «Потруждение последняго въ грешницех и грубаго въ человецех и клоснаго в людех Сидка Молчанова. Сие начрътах месяца маиа въ 9». Известна другая рукопись Сидка Молчанова — Маргарит РНБ. F.I.193, написанная в 1478 г. «в граде нарицаемом Москве» «замышлением и хотением и любовью сердечною» князя Андрея Васильевича Меньшего, брата великого князя. Рукопись, по-видимому, предназначалась для кремлевского храма, судя по обращению переписчика: «Вем бо, господа и отцы и братиа, яко царьскыми трапезами насыщаетеся, но не мимошествуйте и мене, убогаго и грубаго, ни гнушайтеся» (л. 410 об.). Все это может свидетельствовать о принадлежности Сидка Молчанова к московскому великокняжескому скрипторию уже в 1478 г. и о выполнении им заказов влиятельных людей.

Возвращаясь к изучению деятельности Ивана Черного, мы рассмотрим главный труд возглавляемого им скриптория: Собрание библейских книг по списку РГБ, Собр. В. М. Ундольского, № 1. По существу сборник Унд., № 1 представляет собой первую попытку собрать в единый компендиум все существовавшие тогда на Руси библейские книги (но без текстов латинской Вульгаты), осуществленную задолго до составления Геннадиевской библии. Сборник Унд., № 1 датирован Н. П. Лихачевым, по палеографическим данным, последней четвертью XV в.{95} Ниже мы уточним датировку рукописи.

Рукопись Унд., № 1 — в 1°, на 476 листах, написана несколькими почерками.

Первый почерк принадлежит Ивану Черному: им переписаны Оглавление на л. 1 — 1 об. и тексты на л. 3, 51 об., 52—52 об. (на вставном листе), 139—139 об., 180 об., 189 об., 250—250 об., 251 об., 372, 451—451 об., его же рукой сделаны пометы, глоссы и исправления на полях л. 7 об., 43 об., 44 об., 48, 49 об., 57, 61, 70 об., 72, 77 об., 85 об., 126 об., 137, 145 об., 311 об., 312 об., 319 об., 321 об., 325 об., 336, 342, 353, 376 об., 399 об., 451 об., 458 и др. Таким образом, Иван Черный играл здесь роль редактора и составителя всего сборника Унд., № 1.