Чтение онлайн

В 1793 году герой нашей предыдущей главы, герцог Йоркский, высадился во Фландрии, и 33-й полк был направлен ему в числе подкреплений. В ходе кампании Уэсли выбился в командиры бригады и сумел вынести из неудачной, в целом, кампании несколько ценных уроков для себя относительно непрерывного огня против колонн противника, роли своевременного снабжения и, самое главное, относительно того, «…чего не надо делать» После возвращения из Нидерландов Уэсли получил полковника и отправился вместе с 33-м в Индию, куда, по случайному, разумеется, стечению обстоятельств был назначен новым генерал-губернатором его брат Ричард. Война с маратхами описана у Бернарда Корнуолла достаточно подробно, останавливаться на ней смысла нет. Стоит добавить лишь, что, если Индия и превратилась в бриллиант британской короны, то огранил его во многом именно генерал-майор (с 1802 года) Уэсли. Забегая вперёд, замечу: видимо, привычка гранить бриллианты дала о себе знать в 1851 году, когда премьер-министр Веллингтон поддержал инициативу супруга королевы Виктории принца Альберта огранить знаменитый алмаз «Кохинор», в результате чего вес уникального камня уменьшился со 191 до 109 карат.

В Англии Уэсли жалуют в рыцари, и на несколько лет он с головой погружается в политическую деятельность, с неохотой оторвавшись от неё ради похода на Копенгаген в 1807 году. Затем он в 1808 году принимает командование над португальской группировкой британских войск, разбивает Жюно при Вимейро. Ход дальнейших событий на полуострове фанатам Шарпа известен, и наглядно иллюстрируется старым анекдотом про лесника Филлипыча. («Дневник партизана: 9 утра. Мы выбили немцев с опушки леса. 10 утра. Немцы выбили нас с опушки леса. 11 утра. Мы снова выбили немцев с опушки леса. 12 дня. Немцы опять выбили нас с опушки леса… 6 вечера. Пришёл лесник Филиппыч и разогнал всех нах…») За победу под Талаверой Уэсли получил титул виконта Веллингтона, а позже и герцога. Несколько годков Веллингтон танцевал с французами «ленинскую кадриль» (Шаг вперёд и два назад), пока разгром в России Великой армии в 1812 году не заставил Наполеона вывести с Пиренейского полуострова лучшие части. Вот тогда-то и настал звёздный час Веллингтона: оглушительный триумф под Витторией, переход через Пиренеи, захват юго-западной Франции и взятие Тулузы спустя неделю после отречения Наполеона. Был назначен послом Англии при дворе вернувшихся на престол Бурбонов. Командовал вместе с Блюхером союзными войсками в битве при Ватерлоо, подведшей итог «Ста дням» Наполеона. На Венском конгрессе Веллингтон представлял Англию. С 1815 по 1818 командовал оккупационными войсками во Франции.

На родине герцог вновь предаётся столь милой его сердцу политике. В 1826 году возглавил посольство в Россию. В 1828 году назначен премьер-министром. Поднимая в пабах кружки с пенным элем, англичане и поныне благословляют имя Веллингтона, ибо его закон 1830 года отменил налоги на пиво и позволил гражданам свободно, без лицензии, открывать пивные. Впоследствии он уходил с поста премьер-министра, возвращался на него, был министром без портфеля, министром иностранных дел в кабинете Пиля, но умер всё же премьер-министром 14 сентября 1852 года. В его честь названа гора в Тасмании, столица Новой Зеландии, учебные заведения. Чтят память знаменитого земляка и ирландцы: монумент герцогу высится у восточного входа в дублинский Феникс-парк.

Мать шестнадцатилетнего Артура Уэллсли огорчённо писала подруге: «Что мне делать с моим бестолковкой Артуром, ума не приложу…» В семье он был самым младшеньким, страдал эпилепсией, кто ж мог знать, что его ждут в будущем маршальские жезлы нескольких империй и герцогский титул?

На Пиренейском полуострове у французов перед Веллингтоном всегда было значительное преимущество в живой силе, но при этом англичане находились в несравненно более выгодном положении, нежели оккупанты: британцам помогали местные. Содействие населения, всегда готового подложить свинью захватчикам, позволило Веллингтону наладить эффективную разведку. Главой её являлся майор Кэлхаун Грант. Можно ли шотландца Гранта считать прототипом ирландца Хогана, судить не берусь. Как и благодетель Шарпа из романа «Тигр Шарпа» полковник Маккандлесс, начинал Грант разведывательную деятельность ещё в Индии, а, когда его 11-й пехотный полк перевели в Испанию, привлёк внимание Веллингтона смелой операцией: ему удалось доставить через французские боевые порядки порядочную партию зерна и крупного рогатого скота. Грант учёл, что страх перед гверильясами заставляет французов по ночам сбиваться в большие отряды, оставляя многие дороги без охраны. С октября 1810 года майор Грант, формально числясь в родном полку, был прикомандирован к штабу Веллингтона с правом прямого доклада командующему.

Десятки раз майор лично пересекал неприятельские линии, действуя во вражеском тылу. 15 апреля 1812 года ему не повезло, он попал в плен. К счастью, на момент ареста, Грант был в мундире, следовательно, по законам того времени, не мог быть повешен в качестве шпиона. Его отправили под конвоем во Францию. В Байонне ему удалось бежать. Выдавая себя за американца (а США, как вы помните, находились тогда в состоянии войны с Англией), он добрался до Парижа и при помощи роялистского подполья перебрался на родину, оттуда – к Веллингтону.

Грант с искренним уважением относился к испанцам, в совершенстве владел языком Сервантеса и Лопе де Вега, знал стихи и песни. Неудивительно, что среди населения оккупированного Наполеоном полуострова у майора имелось немало преданных друзей. Они не только охраняли его, помогали в сборе нужных сведений, но и способствовали завязыванию новых контактов. Даже с духовенством, несмотря на разницу вероисповедания, Кэлхаун нашёл общий язык, а духовенство в Испании играло роль, которую спустя сто с лишним лет будет играть в СССР партия. Кроме того, из священников получались отличные лазутчики. Какой француз, будь он хоть трижды якобинец, откажется пропустить попа, что едет к умирающему? Созданная Кэлхауном плотная агентурная сеть исправно действовала на протяжении всей войны на Пиренейском полуострове, снабжая Веллингтона подробными сведениями о каждом шаге его врагов.

Ни о чём подобном французы и мечтать не могли. У них, впрочем, имелся иной источник достоверных сведений. О передвижениях британцев за Пиренеями наполеоновские маршалы следили по… английским газетам. Веллингтон с горечью писал: «…содержание всех [наших] газет – это разведывательные данные для неприятеля, на основании которых, как мне известно, он строит планы своих операций…» В газетах открыто публиковались его донесения в Лондон, содержащие важные для врага сведения. Наполеон журналистам такой воли не давал. Закрыв практически все издания революционной поры, он порой использовал оставшиеся для дезинформации противника. Опыт императора остался не востребован ещё добрую сотню лет. Во время войны между Севером и Югом в США газеты печатали планы наступления с картами, списки полков и т.д. В 1870 году французские журналисты радовали немцев точными сведениями о местонахождении армий гордых галлов, а Мольтке получил информацию о расположении французских войск из английских газет.

АРМИЯ ШАРПА

Организация.

Армия, в которую вступил юный Ричард Шарп в 1793 году, и по внешнему виду, и по боевому духу мало походила на бравое воинство, разгромившее спустя два десятка лет наполеоновские полчища на Пиренейском полуострове. Тем не менее, организационная структура оставалась неизменной на протяжении всей войны.

Линейная пехота состояла из некоторого количества номерных полков (в середине 90-х годов XVIII века их насчитывалось 135, в 1804 – 104). В 1792 году номерным полкам были присвоены названия графств, где они формировались, хотя в официальных бумагах, особенно парламентских, их до 1803 года именовали по фамилиям командиров. Рекруты отнюдь не всегда набирались в тех графствах, по которым полки получали наименования. Вербовщики забирались порой далече, вследствие чего в каждом полку служило немало ирландцев и шотландцев (Например, в 1809 году 34% нижних чинов 57-го Западно-Миддлсекского полка составляли уроженцы Зелёного острова, а в 29-м Ворчестерширском, по данным 1811 года, и вовсе 37)

К началу войны на полуострове из 103 полков 61 состоял из двух батальонов, 37 – из одного. В 60-м полку было целых семь, в 1-м четыре, в 14-м, 27-м и 95-м по три. Со временем семь полков, имевших по одному батальону, обзавелись вторым, а 56-й третьим. Из полков пешей гвардии 1-й состоял из трёх батальонов, 2-й Колдстримский и 3-й Шотландский из двух каждый.

Полком командовал офицер в звании полковника, батальоном – подполковника. Делился батальон (пехотный, не гвардейский, те были побольше) на штаб, восемь «батальонных» или «центральных» рот и две «фланговых» роты, к коим относились правая «гренадёрская» (в неё зачисляли самых высоких рекрутов) и левая «лёгкая» (самые низкорослые и ловкие). Гренадёрские роты являлась пережитком тех времён, когда на вооружении пехоты стояли ручные гранаты, лёгкие, наоборот, появились недавно в результате войн с мятежниками в Америке. К штабу относились: подполковник, два майора, адъютант, хирург с двумя ассистентами, квартирмейстер, старшина, сержант-оружейник, старший барабанщик, сапёры: капрал и восемь рядовых (в задачи сапёров, кроме рубки деревьев, постройки и разрушения заграждений, входил забой скота). Роты состояли из командира (капитана), двух лейтенантов или прапорщиков, двух сержантов, трёх капралов, барабанщика (плюс в некоторых ротах флейтиста) и от 85 до 100 рядовых. В боевых условиях численность личного состава роты могла колебаться от 40 до 70 человек. Взять Ватерлоо: ряды гренадёрской роты 2-го батальона 73-го полка после схватки под Катр-Бра поредели до 56 нижних чинов про двух офицерах (Любопытно, в этом номинально шотландском полку в сентябре 1813 года шотландцев было всего десять процентов. Остальные – двадцать процентов ирландцев и семьдесят процентов англичан).

Теоретически участвующий в боевых действиях 1-й батальон полка должен был насчитывать около тысячи рядовых и капралов (с сержантами, оркестром и офицерами – 1100), отсылая больных и раненых во 2-й батальон, получая взамен оттуда пополнения. Таким образом, если 2-й батальон вводился в строй, ему приходилось искать замену не только собственным инвалидам, но и тем, которые прибыли из первого. Соответственно, второй батальон был всегда слабее первого.

Исходя из вышеизложенного, ясно, что численность полков сильно колебалась. К примеру, в 1809 году четырёхбатальонный 1-й полк имел 4926 человек в составе, а однобатальонный 16-й – всего 406.