Чтение онлайн

Но, пожалуй, самый «крутой» способ отмывания «черных» денег, судя по Докладу Мура — финансирование войн и «этнических чисток». События 1991 г., — читаем в Докладе, — начало враждебных действий белградских сербских руководителей могли стать возможными только при поддержке Москвы и администрации Буша (имеется в виду Дж. Буш-старший. — Примеч. авт.). Л. Иглбергер, в то время заместитель Государственного секретаря и видный партнер консалтинговой фирмы Генри Киссинджера, трудился вместе с другим партнером Киссинджера — лордом Каррингтоном для того, чтобы обеспечить Сербии возможность проведения «этнических чисток» и массового геноцида. Одновременно в целях финансирования войны был создан механизм по направлению в распоряжение Белграда широкого потока «грязных денег» для закупки вооружения, нефти и других необходимых товаров.

В Белграде появилось множество частных банков и банкиров, имеющих удивительные способности. Они предлагают выплачивать 15 % в месяц за вклад в твердой валюте и 200 % в месяц за вклад в динарах, при том что ежегодная инфляция составляла 25 000 %. Учитывая высокий уровень безработицы и то, что многие сербы не имели никаких источников доходов, выплаты по вкладам в этих банках позволяли смягчать недовольство, которое могло бы возникнуть из-за экономических трудностей, вызванных войной.

Некоторые аспекты этой истории всплыли на поверхность после того, как белградский «банкир» Езломир Васильевич, глава банка «Югоскандик», бежал в Израиль в марте 1993 г. Ранее он жил за границей 15–20 лет, в основном в Австралии, и согласно газете «Обсервер» являлся «коммерсантом зон войны» на Дальнем Востоке. В «Югоскандике» было открыто более 4 млн счетов с вкладами на сумму около 2 млрд в твердой валюте. Откуда эти деньги? — задается вопросом автор аналитического Доклада и выстраивает систему аргументов, суть которых сводится к следующему: те же самые люди, которые дали Сербии зеленый свет к началу войны, приняли меры и по ее финансированию. «Геополитические интересы англо-американцев, — читаем далее в Докладе Мура, — сознательно требуют продолжения этой войны в Европе, несмотря на публичные протесты». Так что за спинами Иглбергера и Каррингтона финансовые интересы групп, способствующих притоку «черных» наличных денег для Сербии и ее банковских структур. В сущности, отмечается в Докладе Мура, англо-американские финансовые интересы создали систему, поощряющую преступность, и они же отстояли право решать, какие из преступников хороши или плохи. Финал этой истории известен. Широкомасштабная военная операция НАТО в Югославии, официальным источником которой стало новое «финансовое чудо» США — профицит бюджета в 70 млрд долл. (почти пять годовых бюджетов России), позволила не только искупить «грех» США и Великобритании перед албанцами (правда, весьма специфическим образом), но и создать непреодолимые препятствия для восстановления финансовой отчетности (когда разрушено полстраны, ревизию проводить бессмысленно), а заодно обеспечить ВПК госзаказами вперед на 5–10 лет (во время югославской кампании был израсходован почти весь наличный запас «томагавков» — около 400 штук).

Читатель наверняка помнит, что международная финансовая либерализация («глобализация»), развернувшаяся в начале 70-х гг., основана на представлении, исключающем вмешательство правительства в процессе становления рыночных отношений. Финансовая либерализация стала краеугольным камнем правящих демократов в России. По сути дела это было либо неосознанное воплощение западной доктрины в России, либо того хуже — сознательное вовлечение страны в «черный рынок» по отмыванию денег посредством международной финансовой ультралиберализации.

С созданием экзотических «вторичных» рынков и триллионов долларов, переводимых компьютерным путем по всему миру, бесполезность прежних банковских и налоговых правил становится все более очевидной. Исчезновение реальной экономики и параллельная инфляция рубля создали ситуацию, когда лишь малая доля российского населения и (или) организаций могут аккумулировать финансовые средства, чтобы получить доступ к механизмам переливания капитала.

Продукция добывающих и перерабатывающих отраслей промышленности в России по демпинговым ценам по-прежнему перекачивается на международные рынки с целью накопления твердой валюты.

Либерализация цен принесла Западу новые рабочие места и немалые барыши, а россиянам — убыточное производство, инфляцию, вал преступности. Одновременно со вторым — так называемым денежным этапом приватизации появилось решение российского Правительства передать в залог госпакеты акций оборонных предприятий. Не покидают сомнения относительно безвозвратной утраты уникальных технологий вполне конкурентоспособных предприятий, определяющих во многом безопасность страны. Так что пресловутый «процесс пошел» по… западному сценарию.

На 1 августа 1997 г. по оценке тогдашнего председателя Комитета Государственной Думы по безопасности В. Илюхина, общее количество предприятий, акции которых были выставлены на продажу, составили свыше 650. Наибольший интерес иностранные юридические и физические лица проявили к предприятиям Москвы и Санкт-Петербурга, а также к ряду приоритетных промышленных предприятий и отраслей промышленности. Они стали совладельцами ряда морских торговых портов, практически всех предприятий алюминиевой промышленности, акционерных обществ «Норильский никель», «Тюменская нефтяная компания», «Сибнефть», «Связьинвест» и многих других.

Иностранные фирмы приобрели контрольные пакеты или значительное количество акций ряда предприятий ВПК: АО «Московский НПК «Авионика» (г. Москва), АО «Московский вертолетный завод им. М. Миля», АО «НПО «Технология» (г. Москва), АО «НИИ экономики и информации по радиоэлектронике» (г. Москва), ВАО «Энергия», АО «ЛОМО» (г. Санкт-Петербург), Курское АО «Прибор». В целом было приватизировано более 70 % оборонных предприятий. Американские и английские фирмы завладели контрольными пакетами акций всех ведущих предприятий, производящих сложные комплексы и системы управления полетами для летательных аппаратов, производимых МиГ, Су, Як, Ил, Ан и др. 31, 2 % акций МНПК «Авионика» на чековом аукционе приобрела фирма США «Ник энд Си корпорейшн», которая для этого использовала российские посреднические фирмы ТОО «Денек» и АОЗТ «Финансовый центр «Столица».

Германский концерн «Сименс» приобрел около 20 % акций АО «Калужский турбинный завод», выпускающего турбины для атомных подводных лодок.

Абсолютное большинство иностранных фирм, купивших акции российских предприятий, обычно не принимает участия в инвестировании этих предприятий и в мероприятиях по налаживанию на них производства.

В случае кризиса США способны заблокировать производство систем и приборов управления для всей авиационной промышленности России.

На сегодня Россия не только утратила право собственности на многие приоритетные предприятия, но и право направлять их производственную деятельность в нужное для нее русло [31] .

По мнению президента Лиги содействия оборонным предприятиям А. Шулунова, в конце ХХ в. в России произошло беспрецедентное разрушение оборонных отраслей промышленности. За этот период расходы на производство вооружений, военной техники и оборонные научно-исследовательские работы уменьшились в сопоставимых ценах более чем в семь раз по сравнению с началом 90-х гг. Вследствие распада оборонной промышленности утрачены целые направления военной науки и производства. Если до 1992 г. армия и флот были оснащены вооружением, в целом не уступающим зарубежным образцам, то сегодня Россия потеряла возможность производить некоторые виды вооружения, освоенные отечественной промышленностью еще в 80-е гг., а серийное производство вооружения превратилось сегодня в дорогостоящее изготовление единичных образцов.

Крах российской оборонной промышленности совпал с исчезновением стратегического противостояния двух супердержав. Этим обстоятельством как спасительным аргументом не замедлило воспользоваться российское правительство, урезая до пределов и без того скудный бюджетный паек оборонной промышленности. Рассуждения чиновников были незамысловаты: мол, нет угрозы нападения, так и нечего производить оружие. Положение усугублялось еще и тем, что жалкие крохи ассигнований на нужды обороны, предусмотренные федеральным бюджетом, не доходили до оборонных предприятий.

Резкое сокращение финансирования научных исследований в сфере промышленности по сути заложило ее хроническое отставание в будущем. Бюджетные ассигнования на фундаментальную науку в последнее десятилетие сократились более чем в десять раз. Сегодня в России на науку выделяется лишь 0,5 % ВВП. Итог известен: Россия — ведущая аэрокосмическая держава стала закупать гражданские самолеты за рубежом и перестала производить компьютеры. Даже запланированные целевые федеральные программы финансируются неудовлетворительно. Так, на имеющие приоритетное значение программы «Развитие гражданской авиационной техники России», «Развитие электронной техники России» длительное время выделялось немногим более половины запланированных средств. Предусмотренные бюджетом конверсионные кредиты на льготной основе вообще не выделялись. Российскому оборонщику пришлось «выкручиваться» исходя из внутренних возможностей. Во многом благодаря инициативе и предприимчивости самих производителей военной техники российской ВПК на плаву. Государство лишь начиная с 2001 г. стало проявлять реальную заботу о развитии ВПК. Об этом, кстати, красноречиво говорит тот факт, что заключение миллиардного контракта на поставку военных самолетов в Малайзию летом 2003 г. курировал лично Президент РФ.