Чтение онлайн

Нет никаких оснований приписывать норманнам и происхождение имени народа русь. Как свидетельствует Иоакимовская летопись (Новгородская, написанная ранее Несторовой), население Новгорода называлось словяны, русь, чудь и др. еще в дорюриковские времена. На черепках, различных орудиях труда, украшениях и различных предметах, найденных во время раскопок в Новгороде и других районах северо-запада России имеются надписи, выполненные еще до призвания Рюрика руницей, с наименованиями Новгородская Русь, Живина Русь, Перунова Русь, Русь Северенская, Русь Славян (111). Кстати, и активный пропагандист норманнской теории А.Л. Шлецер полагал, что имя народа русь имеет южное происхождение, не связанное со скандинавами.

Просвещенный византийский дипломат, а в последующем и патриарх Фотий (IX в.), внимательно наблюдавший за событиями, которые происходили в соседних государствах, в том числе и у восточных славян, периодически воевавших с Византией, ничего не сообщает о «призвании варягов». Фотий, рассказывая о нападении славян на Константинополь в 860 г., называет киевских славян росами и сообщает: «Эти варвары справедливо рассвирепели за умерщвление их соплеменников и благословно требовали и ожидали кары, равной злодеянию» (108). То есть в Византии киевлян называли росами задолго до привнесения, по версии норманистов, имени рос, рус в Киев варягами. Патриарх Фотий не просто так использовал слово «справедливо», это означало, что Византия нарушила договоры, определяющие порядок взаимоотношения с русскими купцами, которые восходят, вероятно, к договорам Византии с русичами еще в VII в.

Договоры русов о торговле с Византией, как и с Хазарией, как будет отмечено дальше, существовали задолго до Аскольда и Олега. Согласно этим договорам, с русских купцов в обоих государствах брали установленный налог – десятину. Договоры с русичами также предусматривали и определенный режим пребывания их купцов, которых византийцы называли также русами еще в доаскольдовы времена. И не путали их с норманнами.

Вот как о русских купцах пишет в 846–847 гг. арабский писатель Ибн-Хордадбех: «Что же касается купцов – русских – они же суть племя из славян, то они вывозят меха выдры, черных лисиц и мечи из дальнейших концов Славонии к Румскому (Черному) морю, и царь Рума (Византии) берет с них десятину. А если желают, то ходят на кораблях по реке Славонии (то есть Волге) проходят по заливу Хазарской столицы (г. Итиль), где владетель ее берет с них десятину. Затем они ходят к морю Джурджана (Каспийскому морю) и выходят на любой берег. Иногда же они привозят свои товары на верблюдах в Багдад» (107. С. 111, 112). И это, по мнению норманистов, «полудикие люди»?

Обратим внимание на такую существенную деталь: эта запись сделана в 40-х гг. IX в., то есть задолго до появления Рюрика в Новгороде.

Неубедительны попытки норманистов использовать для обоснования своей теории и результаты археологических раскопок. В стремлении найти на Руси скандинавские следы некоторые норманисты даже курганы, в которых обнаружены свидетельства поклонения коню, объявляют скандинавскими захоронениями. Так можно и Аттилу с гуннами объявить скандинавами. Наличие в одном из пяти захоронений в Ярославском Поволжье значительного количества предположительно скандинавских изделий явилось достаточным для объявления о присутствии там норманнской колонии. Однако то, что почти все эти изделия – женские украшения, норманисты проигнорировали. Кроме того, эти захоронения относятся ко второй половине X в., то есть век позже призвания варягов.

Норманисты, как признак скандинавских захоронений, объявляют обнаружение в них каролингских мечей, совершенно игнорируя тот факт, что эти мечи производились не в Скандинавии, а на Рейне и были распространены по всей Европе, том числе и в Скандинавии и России. Причем производство таких мечей было освоено и на Руси. Так, в могильнике XI в. у деревни Фощеватая под Полтавой обнаружен меч, аналогичный каролингскому, с надписью «коваль Людоша».

В археологических материалах имеются предметы, которые, возможно, скандинавского происхождения, но все они найдены в слоях, относящихся к X–XI вв. Количество этих предметов, районы их обнаружения свидетельствуют о наличии торговли между Скандинавией и Русью и присутствии на Руси отдельных представителей Скандинавии (наемников, купцов, их охранников) в X–XI вв., но не о наличии правящего норманнского слоя на Руси.

Даже известный шведский археолог Х. Арбман, активный пропагандист норманнской теории, а также и основатель норманизма в археологии Т. Арне пришли к выводу, что археологические материалы не свидетельствуют об «основании государства на Руси варягами».

Вместе с тем археологические материалы свидетельствуют о ранних связях (не позже середины I тысячелетия н. э.) населения Скандинавии и Восточной Прибалтики. Проникновение и создание небольших торговых пунктов на противоположных берегах Балтики было взаимным. Однако археологические материалы не дают каких-либо оснований говорить о колонизации скандинавами восточных славян.

Краниологические исследования захоронений киевского некрополя показали разительные отличия древних киевлян от германцев. Это свидетельствует о том, что в составе дружины киевского князя было столь мало норманнов, что они не наложили какого-либо отпечатка на антропологический облик жителей города. Следовательно, никакой норманнской дружины у киевского князя не было.

Как один из аргументов, что варяги – это скандинавы, норманисты используют сообщения византийских источников XI–XII вв. о службе норманнов в варяжском отряде в Константинополе. Однако они игнорируют сообщение Лаксдэльской саги, записанной в начале XIII в. В ней четко говорится, что первым норманном, вступившим в общество «Вэрингов» (варягов) в Византии (после 1026 г.), был норманн Боле. «У нас нет предания (нам не передано), чтобы кто-нибудь из норманнов служил у константинопольского монарха прежде, чем Боле, сын Боле». Он провел там много зим… Вэринги много ценили Боле» (Труды В.Г. Василевского. Т. 1. СПб., 1908. С. 187, 188). В своих исследованиях В.Г. Василевский убедительно доказал, что в X в. в составе варяжского корпуса в Константинополе были славяне – венеды, а скандинавы появились там только в XI в., первые упоминания о них датируются 1034 г.

Фантазии некоторых норманистов выходит за пределы разумного. Путем хитроумных преобразований они уже имена славянских богов Велес и Перун производят от Один и Тор, само имя славяне от скандинавского диалектного слова slafene, означающего «слабый, подручный», а Киев от Kaup, то есть место торговли. Также объявляют скандинавскими и имена наших рек Волга, Днепр, Двина и пр. Абсурдность таких изысков очевидна.

Российскими и советскими историками давно и убедительно доказана несостоятельность норманнской гипотезы. Их аргументация настолько убедительна, что, как сообщает Б.А. Рыбаков, «на международном конгрессе историков в Стокгольме в 1960 году вождь норманистов А. Стендер-Петерсен заявил в своей речи, что норманнизм как научное построение умер, так как все его аргументы разбиты, опровергнуты». Однако вместо того, чтобы приступить к объективному изучению предыстории Киевской Руси, датский ученый призвал… «к созданию неонорманизма» (86).

Тем не менее в России и в настоящее время норманнская теория по-прежнему господствует как в официальных изданиях, так и в средствах массовой информации. Так, например, в цикле передач по центральному телевидению (ТВЦ: История Древней России) Рюрик объявляется объединителем северных земель восточных славян и создателем государства новгородцев.

Влияние друг на друга скандинавов и славян Северо-Западной Руси как ближайших соседей, связанных династическими узами, в X–XI вв. было взаимным. Достаточно отметить, что более 5 лет провел на Руси будущий конунг Норвежский и датский Магнус Олавссон, дважды в течение нескольких лет жил на Руси будущий конунг Норвегии Харальд Сигурдарсон (женатый на Елизавете – дочери Ярослава Мудрого), около 10 лет провел при дворе князя Владимира Святославича будущий норвежский конунг Олав Трюггвасон, немалое время провел на Руси и Олав Харальдссон, объединитель и креститель Норвегии. Причем эти скандинавы, будучи изгнанными с родины своими конкурентами, жили при дворе новгородского князя в детском и юношеском возрасте, когда восприятие культуры народа, среди которого живешь, происходит наиболее легко.

Скандинавы не оставили на Руси каких-либо следов ни в языке, ни в культуре, ни в топонимике. Что вполне естественно. Были они на Руси как наемники и сравнительно небольшой период времени. В грамотах Пскова и Новгорода среди 3400 имен только 4 скандинавских. Нет каких-либо данных о наличии на Руси скандинавской земельной собственности. Это свидетельствует о том, что скандинавы не сыграли существенной роли в истории Руси.

Объем информации, прямо или косвенно относящейся к ранней истории русского народа, со временем увеличивается, однако по-прежнему остается недостаточным для полного и последовательного восстановления истории формирования русской нации.