Чтение онлайн

11 сентября 1969 г. Председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин встретился с премьером Государственного совета КНР Чжоу Эньлаем в Пекине и в беседе, длившейся три с половиной часа, обсудил с ним вопросы восстановления нормального положения на границе, обмена послами, активизации экономических связей и ряд других. Несмотря на кратковременность переговоров, в общей форме была достигнута договоренность о том, что обе страны предпримут шаги для нормализации межгосударственных отношений. Главы правительств были едины в том, что обе делегации, начиная переговоры, должны руководствоваться следующими основополагающими принципами: урегулирование пограничных вопросов осуществляется на основе действующих русско-китайских договорных документов; стороны не имеют никаких территориальных претензий друг к другу и будут строго соблюдать статус-кво на границе. Во время встречи были и расхождения во взглядах. Это касалось выдвинутых китайским премьером «спорных районов», развода вооруженных сил от линии границы в них и порядка ведения хозяйственной деятельности в тех же районах.

Разность точек зрения была зафиксирована и в последующих письмах. Так, в письме Чжоу Эньлая А. Н. Косыгину сразу после встречи указывалось: «…вопрос о китайско-советской границе должен быть решен путем мирных переговоров, а до его разрешения каждая из сторон предпримет временные меры по нормализации обстановки на границе и избежанию вооруженных конфликтов». В письме указывалось, что главы правительств во время встречи лишь «обменялись мнениями» по этим вопросам. На свое предложение о признании «спорных районов» и осуществления в них «вывода из соприкосновения» вооруженных сил автор письма ожидал подтверждения советской стороны и только после зтого полагал, что «они станут договоренностью между обоими правительствами».

Очевидно, не стремясь к успешному завершению переговоров, китайская сторона перед встречей по пограничным вопросам опубликовала 7 и 8 октября 1969 г. документы, в которых повторялись беспочвенные утверждения о том, что договоры, определяющие нынешнюю границу между СССР и КНР, якобы являются неравноправными. В них заявлялось, что борьба между Китаем и Советским Союзом «будет продолжаться в течение длительного времени».

Переговоры начались в Пекине 20 октября 1969 г., но вскоре зашли в тупик, поскольку китайская сторона, ссылаясь на несуществующую «договоренность глав правительств», стала требовать признания «спорных районов» на территории СССР и «развода войск из соприкосновения в спорных районах». Вопрос о «спорных районах» готовился маоистами давно. Еще в 1964 г. во время консультаций по пограничным вопросам делегации обменялись топографическими картами. При их сличении обнаружилось, что на китайских картах целый ряд участков советской территории отнесен к КНР, а граница на этих участках обозначена в глубине территории СССР, за той линией, которую советские пограничники охраняли с момента создания Советского государства. Именно эти участки советской территории Пекин объявил спорными.

В начале 1970 г. Л. И. Брежнев, выступая на торжественном заседании в Харькове, дал четкую характеристику советской позиции и положению на переговорах. Он говорил: «Как вы знаете, вопрос о нормализации положения на советско-китайской границе стал предметом переговоров с правительством КНР. Советский Союз занимает на этих переговорах ясную и недвусмысленную позицию. Мы считаем необходимым достигнуть соглашения, которое превратило бы советско-китайскую границу в линию добрососедства, а не вражды…

Мы твердо исходим из того, что долговременные интересы советского и китайского народов не только не противоречат друг другу, но и совпадают, В то же время мы не закрываем глаза на то, что вокруг происходящих переговоров в Китае искусственно создается обстановка, которая никак не может содействовать их успеху. В самом деле, кто может всерьез утверждать, что раздувание антисоветского военного психоза и призывы к населению Китая вести подготовку к „войне и голоду“ содействуют успеху переговоров? Если это делается, чтобы оказать давление на Советский Союз, то можно заранее сказать, что усилия тут тратятся попусту. Нервы у нашего народа крепкие, о чем не мешало бы уже знать организаторам военной истерии в Китае».

На различных этапах переговоров СССР внес несколько проектов соглашения, а также другие конструктивные предложения. Так, 8 июля 1970 г. в письме Председателя Совета Министров СССР премьеру Государственного совета КНР предлагалось рассмотреть прохождение линии советско-китайской границы на ее восточном участке, организовать новую встречу глав правительств. Тогда же было предложено, чтобы оба правительства сделали общее публичное заявление, записав в нем, что обе стороны не имеют территориальных претензий друг к другу, твердо намерены сохранять статус-кво и нормальную обстановку на границе, что ни у Советского Союза, ни у Китая нет намерения вести переговоры с использованием угрозы силой. Таких предложений было много. Но всякий раз китайская сторона отвергала эти конструктивные, полные заботы предложения о спокойствии на советско-китайской границе, об улучшении отношений между двумя странами, о безопасности в Азии. Зато продолжалась выпуски всевозможных фальшивок.

При обосновании своих амбиций в Пекине широко используется концепция вымышленной единой китайской нации, включающей якобы монголов, маньчжуров (чжурчженей) и т. д. Китайские фальсификаторы выдвигают тезис о праве наследования завоеваний богдыханов, то есть полностью порывают с марксистско-ленинскими принципами решения территориальных вопросов, становясь на антимарксистские и вообще на антидемократические позиции.

В попытках оправдать притязания на чужие земли китайские фальсификаторы прибегают к заведомой лжи. Известно, что Г. И. Невельской в 1850 г. не обнаружил никаких китайских поселений в низовьях Амура и основал там пост Российско-американской компании для торговли с рассеянными на большом пространстве местными и никому не подвластными жителями. В брошюре некоего Гу Юня «Неравноправные договоры в новой истории Китая», опубликованной в 1973 г. в Пекине, беззастенчиво утверждается, что в августе 1850 г. царские агрессоры захватили в нижнем течении Амура «крупный китайский город Мяоцзе и открыто переименовали его в Николаевск».

Этот же автор явно искажает историческую правду и со своих экспансионистских позиций трактует китайско-русские договоры о границе. Он бездоказательно, без научного исторического и правового анализа заявляет, что будто «русский империализм отнял у Китая более 1,5 млн. квадратных километров территории» по «неравноправным договорам»: Айгуньскому — 600 тыс. кв. км, Пекинскому — 400 тыс. кв. км, Чугучакскому — 440 тыс. кв. км и Илийскому (Петербургскому) — 70 тыс. кв. км.

В 1972 г. в Китае был издан «Атлас мира», в котором авторы собрали воедино все китайские фальсификации на тему о границе. За ним последовала шумная кампания в «обоснование» претензий. Затем китайская пропаганда по указаниям н с помощью официальных государственных деятелей «закрыла» социалистическое содружество, поставив Советский Союз в один ряд с первой империалистической державой — США, а затем на первое место среди стран, якобы создающих «угрозу войны в мире». Потом последовало утверждение, что СССР — «враг № 1» для Китая. И начались разговоры о постоянной «угрозе с Севера».

Важным направлением китайских фальсификаций истории России является преувеличение ее роли в колониальной политике капиталистических держав в Азии. Если ранее, в 50-х и даже в начале 60-х годов, китайские историки уделяли основное место освещению колониальной агрессии Англии, Франции и США, которые были инициаторами и главной силой колониального закабаления Китая, то теперь, за последние 10–15 лет, маоистские фальсификаторы все больше трубят о России, и только о России, сознательно изображая ее главным «врагом» Китая и китайского народа. Они обходят факты, говорящие о том, что Россия не, была инициатором «опиумных» войн и заключения неравноправных договоров с Китаем, не занималась вывозом из Китая рабочей силы, не использовала церковные миссии и миссионерскую деятельность для закабаления Китая и не ввозила в Китай опиум, как это делали другие державы.

В интересах своей нечистой политической игры маоисты и такую науку, как археология, превратили в оружие идеологической борьбы, сделав ее средством гегемонистской агрессивной политики, направленной против соседних государств, и прежде всего против Советского Союза. После перехода пекинского руководства на позиции ярого антисоветизма китайские археологи начали раскопки в районах, прилегающих к границам СССР, причем именно там, где имели место вооруженные провокации маоистов — непосредственно у наших границ на Уссури и Амуре, — опять-таки для «обоснования» территориальных претензий.

В Пекине за последние годы значительно активизировали пропаганду тезиса о том, что СССР будто бы борется за мировое господство и продолжает колониальную политику царской России. Они муссируют басни о «советском колониализме», распространяя небылицы об угнетении в СССР национальных республик. И уже с радостью хватаются за подобные выдумки, если их подадут из-за рубежа. В 1978 г. пекинское издательство «Синьхуа чубанынэ» перевело с японского языка пасквиль некоего Курисимы с крикливым названием «Советская армия высаживает десант в Японии: третья мировая война», в потоке грязной клеветы которого есть «утверждение», будто бы нерусские народности Забайкалья подвергаются дискриминации и ищут защиты у китайцев. Распространяя всякого рода подстрекательские призывы, китайская пропаганда тщится столкнуть народы союзных республик с русским народом, разрушить тесные братские отношения между ними. Они не хотят понять, что, с подобной ставкой на непрочность связей советских народов уже выступали их предшественники по претензиям на мировое господство в годы подготовки второй мировой войны. Человечество помнит, чем кончили военные преступники, представ перед судом народов.