Чтение онлайн

После войны Ася с Васей расписались и жили вместе до тех пор, пока не разлюбили друг друга.

Они устроились на лестничной площадке второго этажа на низком подоконнике рядом с цветущим восковым плющом, над розовым, медово пахнущим венчиком которого шумел и трудился залетевший в форточку шмель.

Люся закурила и сказала:

– Видела на улице Шурку. Его уже обуревают страсти. Глаза, как два выстрела, из ноздрей дым. Скоро ты будешь бегать ко мне с поручениями от его любовниц.

Это уже было слишком.

– Перестань, Людмила, он еще ребенок!
– рассердилась Ася.

– Ужасно похож на Васясю...- вздохнула Люся. Вот и все.

В аптеке Саулу Исааковичу сказали, что Ася работает с двенадцати. До двенадцати оставалось больше четверти часа, Саул Исаакович пошел навстречу дочери, к остановке ее троллейбуса по наклонной зеленой улице, зеленой не от старых жидких акаций, насаженных на краю тротуара, а от могучих лоз дикого винограда, распластавших влажную темную зелень до самых крыш по стенам и по высоким решеткам балконов, счастливым владельцам которых Саул Исаакович завидовал.

"Может быть,- думал он всякий раз, стоило пройти ему мимо такого озелененного балкона, похожего на беседку или грот,-может быть, есть смысл повесить наконец объявление насчет обмена? Вряд ли найдутся дураки, добровольно лишающие себя балкона... Но почему не повесить объявление - а вдруг клюнет... Там можно поставить столик и пить чай. Туда можно провести электричество. Там имеешь прохладу в полдень и святую необходимость поливать к вечеру растения. И, конечно же, там нужна брезентовая раскладушка!.."

– О! Что ты здесь ищешь?
– Ася выскочила из троллейбуса и наткнулась на отца.

– Как ты думаешь, реальная мысль-поменять нашу комнату на меньшую, но с балконом?

– Батя, не суетись! Обженю Шурку, и съедемся. Ты ведь хочешь жить с нами?
– Разговоры об обмене периодически повторялись.

– Когда еще это будет!

– Боюсь, что раньше, чем нам кажется,- сказала она и подумала: "Пускай рожают, так все просто!"

Они пошли к аптеке. Саул Исаакович с трудом удержался, чтобы не взять Асю за руку, когда они переходили мостовую, и взял ее за локоть. На той стороне он отпустил локоть и сказал:

– Приехал-таки мой друг из Америки, я не шутил!

– Ну да?

"Надо обженить дурачье, пусть рожают!.." - снова сказала она себе.

– Мама нафаршировала щуку, так что вечером вы у нас. Не забудьте Шурку! Посмотри, какие балконы! Нет, я желаю балкон,

– Выпивка наша или ваша? Или американская?

– Ваша, правила не меняются. Только не покупай водку, от водки твой муж становится болтливым, он не даст никому слова произнести. Купи коньяк и бутылку белого сухого.

– Будет сделано,- бодро, как всегда, согласилась Ася, хотя на вечер она запланировала большую стирку и даже замочила в растворе полотенца и все белое, теперь белье будет киснуть в ванной два дня, а так нужен свежий халат для работы.

Но стирка - пустяки. "Сказать или не сказать?" - гадала она про себя. Ей было что сказать, она очень хотела сказать, но сомневалась, имеет ли право. Дело все же щепетильное.

– У меня тоже есть новость,- возле аптеки не выдержала она.-Расскажу умрешь!

– Ну?

Ася в самом деле уже видела в Шуркиной женитьбе одно веселое - и себя бабушкой, и довольного мужа, который не допросился у нее ребенка, а воспитывал большого уже Шурку, и отца прадедом, и мать прабабкой, и солнечную глупость юных супругов. Одно было жалко - Шурка только что перестал получать от своего отца алименты, как раз пригодились бы... Васяся...

– Может, вечером? Мне пора в аптеку, уже двенадцать...

– Вечером! Тебе вечером не о чем будет говорить?
– Саул Исаакович боялся упустить что-то важное в ее жизни.- Ну, в трех словах! Что мне, умолять тебя?

– Ну, в трех словах...- И рассказала. Саул Исаакович присвистнул.

– Уже? Наша кровь.- Он сразу почувствовал себя не последним участником события.

– Черт их знает, папа, что с ними делать! Шурка даже брюки себе не может погладить!

– Сопляк!
– сказал Саул Исаакович, а подумал: "Все мы сопляки!"

– И еще неизвестно, будет ли у него в этом семестре стипендия, а скорее всего, не будет!

– Негодяй!
– И подумал: "Все мы негодяи!"

– Так как?

– Ты меня спрашиваешь?

– До вечера, батя. Когда приходить?

– В семь. Освободишься в семь?

– Хорошо.

– Смотри ты, Шурка у нас стал мужчиной!..

– Какой мужчина, какой мужчина, папа? Смех один, а не мужчина!

Она убежала наконец от него в аптеку. И теперь Саул Исаакович в третий раз проходил по кварталу с симпатичными его сердцу балконами. Ему нужно было в троллейбусе ехать к Зюне и к Моне.

"Ай, Шурка! Ай, виртуоз!.. Только вчера, кажется, водил его в зоосад..."

Оглушенный новостью, Саул Исаакович не заметил сам, как приблизился к филармонии, а приблизившись, не заметил, как поднялся наверх по ступеням, сначала на десяток, отдохнул, потом пошел и пошел, раз пять останавливался, чтобы угомонить одышку, наконец под самым куполом схватился за выступ дубовой двери.

Никогда раньше Саул Исаакович не забирался сюда. От восхождения удерживала боязнь наткнуться в уголках укромных галереек на консервную банку, пустую бутылку, облепленную мухами селедочную голову, обсосанные окурки. Что стало бы тогда с голубыми звонами?.. Кроме того, чтобы познать вершину, надо не жалеть сердца. Он с трудом отдышался, держась за дверь, огляделся вправо-влево чисто. Тихо. Оглянулся назад. Он пребывал над лестницей, как над водопадом, синий купол кепкой налез на глаза, угол улицы обрамил расписной проем. Стоило подняться. Прошел за боковую балюстрадку, облокотился на перила, разглядывая как бы опрокинутый храм.

"О Рива, глупая! Рыдала! Билась в истерике, когда Ася отправилась на фронт! А не пойди она на фронт, не привезла бы с фронта Шурика! И не рос бы Шурка целых десять лет у бабы с дедом, не было бы этого счастья и не было бы Ирки... как ее там... Стародубце-вой, и нельзя было бы рассчитывать на правнука, мигнувшую издалека живую звездочку!.. Исключительное везение, что Ася пошла на фронт!.. Исключительное везение, что Ирка оказалась такой умной дурочкой!.. Ну и Шурка! Если так пойдет дальше, можно благополучно дожить и до праправнука, еще каких-нибудь семнадцать-девятнадцать лет.. Надо уметь быть счастливым - не пустые слова. Надо уметь даже в неудаче если она свалилась на твою голову, увидеть приятное или, в крайнем случае, полезное. Купить блокнот и записывать такого рода мысли. Может получиться назидательный труд. Страница делится пополам слева записывать, что случилось, как оно выглядит на первый поверхностный взгляд, справа - каков результат подлинный "С какого бока подойти" - чем не название для книги? Или: "Как на предмет падает свет" Даже лучше. В книгу можно вносить не только события собственной жизни, но и Ревеккиной, и других людей... Кроме Гриши. Гриша - исключение из общего порядка... "Как на явление падает освещение" - вот серьезное, философское название!.. Гриша любит подчинять себе обстоятельства жизни, дай бог ему удачи каждый раз!.. Шурка небольшого росточка, и девочка, наверно, миниатюрненькая .. Возможно, блондиночка!.. Беленькая голубка... Она еще не понимает, что ей повезло. Когда оно запищит, тогда поймет. Надо подсобрать денег ей на подарочек..."