Чтение онлайн

– Входите!

На пороге показался Власов.

– Проходите, Николай Фомич, присаживайтесь, – Горевой поднялся со стула.

– Ничего, сиди, сиди, я здесь на диванчике устроюсь. Вчера в конце дня твой приятель Григорьев заходил. Поздравлял меня с быстрым раскрытием, только что целоваться не лез. О тебе ни слова, я думаю, скоро сам зайдет. Как говорится: «В удаче все дружатся с нами, при горе нету тех друзей».

– Это Беранже, Николай Фомич, у него «при счастье».

– Беранже, так Беранже. У него, может быть, «при счастье», а у меня «в удаче». Не в этом дело; главное, сказано правильно. Да, кстати, Вася Шарапов мне вчера сказал, что один день работы с тобой дал ему больше, чем полгода учебы в милицейской школе. Ну, я пойду, работы много, вечерком ещё раз заскочу.

То, что Власов сам зашёл к нему в кабинет, а не вызвал к себе, как обычно, Леонид Семенович расценил, как высшее проявление благодарности. Он вновь погрузился в чтение статьи, когда раздался стук в дверь, и появился радостно улыбающийся Григорьев.

– Ну, Леня, ты даешь! – Начал он еще с порога. – Такого от тебя даже я не ожидал. Мне вчера Капустин минут пятнадцать рассказывал, какой ты мастер-класс устроил.

Григорьев вальяжно развалился на диване.

– Что ж, Капустин следователь неплохой, не зря свой хлеб ест.

– Дураков не держу. Я, собственно, вот почему зашел, у меня к тебе предложение: иди ко мне в замы. Я молодой, перспективный, сижу на полковничьей должности, не сегодня-завтра третью звезду дадут, а у тебя начальник – старый пень, его скоро на пенсию вышибут. Тебе-то его должность не дадут, академии не хватает. Придет какой-нибудь варяг, и ещё неизвестно, сработаешься с ним или нет. А начальник у нас с твоим Власовым кто? Такой же трухлявый пень, как и он сам – Егоров. А кого на его место назначат? Уверен, что меня: мне кое-кто в главке уже намекал. А в академию мы тебя устроим, на какой-нибудь заочный факультет, например, по культуре обслуживания населения.

И Григорьев расхохотался:

– Тебе ведь только корочки нужны, а работать учить не надо; ты сам кого хочешь научишь.

Горевой ответил не сразу. В словах Сергея был резон.

– В конце концов, из майоров меня не разжалуют, а из замов погонят, пойду в старшие оперы.

И Леонид Семенович проговорил:

– Видишь ли, Серёжа, какой из меня следователь! Он должен уметь вести допросы, общаться с подследственными, их родственниками, адвокатами и другими. Ну что я тебе объясняю. Мне, по правде сказать, и на этом месте работы с бумажками хватает, а заместитель начальника следственного отдела… Это для меня непосильная задача. Так что, извини, не могу.

Улыбка сползла с лица Григорьева. Он снял ногу с колена и поставил на пол; от прежней вальяжности не осталось и следа

– Лёня, ты сейчас хорошо подумал?

– Хорошо.

– Тогда желаю здравствовать!

– И я тебе того же!

Дверь за Григорьевым захлопнулась.

Делать особенно было нечего, Горевой сходил в столовую, пообедал, вернулся и снова углубился в статью.

Прошло некоторое время, и в дверь опять постучали. Это был Власов.

– Сиди, сиди, Лёня, – и сам присел на диван. – Григорьев заходил?

– Заходил, Николай Фомич.

– К себе в замы звал?

– Звал.

– Академию предлагал?

– Предлагал.

– А ты, значит, отказался?

– Отказался.

– Стало быть, тебя, как говорится, по дешёвке не купишь, – улыбнулся Власов.

– Вы как будто при нашем разговоре присутствовали.

– Я, Лёня, давно живу и за это время всяких «хамелеонов» навидался. Они ещё рот не успеют открыть, а я знаю, что скажут.

– Можно спросить, что это вы ко мне приходите разговаривать, а не к себе в кабинет вызываете, как обычно?

– От того, что я там не один сижу.

– А-а-а. Так они и у меня могут.

– Могут, но пока разберутся, что к чему, поезд уже уйдёт. Да-с. Ты вот вчера мне про свою учительницу по русскому языку и литературе рассказывал. А что с ней теперь?

– Умерла в прошлом году. Мы всем классом её в последний путь проводили. Только троих не было, и то по уважительным причинам, и не только наш класс, целая колонна собралась.

– Это хорошо. Она ведь вас, сопляков, думать учила, старалась привить жажду к знаниям, а это самое главное в любой профессии. Да-с. А вы, наверное, думали, что только русскому языку и литературе. Скажи-ка, ты перед милицейской школой в КГБ не пробовал поступать?

– Пробовал. Меня на собеседовании завернули, спросили, где находится остров Святого Ионы. Я не смог ответить; потом его в энциклопедии нашел, это скала в Охотском море, живут там морские львы – сивучи, чайки и морские голуби, которых моряки-дальневосточники называют глупышами. Думаю, этот вопрос специально для таких, как я, заготовили. Дед-то у меня по отцовской линии – еврей, я и фамилию его ношу: вот в чём была причина.

– Да-с. Я бы тоже не поступил, если бы мне такой вопрос задали, хотя и дед, и прадед у меня русские. Вот болваны были! Впрочем, сейчас бы взяли, теперь другие времена.

Власов замолчал на несколько секунд и продолжил:

– Я сегодня на прогулке разговаривал с Егоровым на общие темы. Речь зашла и о тебе. Вот что мы решили. Нам ведь скоро на пенсию; лет пять ещё поработаем, а потом… Силы уже не те. Кому дела передавать? Кроме тебя, некому. Короче, мы хотим, чтобы ты за это время нашу академию закончил, заочно, естественно. Как ты на это смотришь?

– Да я не против: надо, так надо.

– Думаю, что проблем с поступлением у тебя не будет: характеристики дадим самые лучшие. К тому же шурин Алексея Кузьмича возглавляет там кафедру и входит в состав приёмной комиссии.

Этот разговор происходил в марте, вторая половина которого выдалась на редкость тёплой. Снег на улицах уже сошёл, и в некоторых местах стояли лужи. А в апреле Горевой успешно прошёл положенное для поступления комплексное тестирование интеллектуального уровня, управленческих способностей и навыков, морально-психологических качеств, владения персональным компьютером и знания нормативных правовых актов по организации деятельности органов внутренних дел. Пришлось вспомнить то, чему учили в милицейской школе, и кое-что почитать дополнительно. После тестирования его вызвали в академию на собеседование.

В кабинете, указанном в письме, за большим столом сидели трое седовласых мужчин. В центре генерал-майор, что-то писавший левой рукой, а по бокам полковники.

– Разрешите доложить! Майор Горевой прибыл для прохождения собеседования.

– Здравствуйте, товарищ майор, подойдите ближе! – писавший отложил ручку и поднял голову. – Мы прочитали блестящую характеристику, данную вам руководством, и хотели бы предварительно с вами познакомиться. Что вы можете, например, рассказать об оперативно-розыскной деятельности, которой занимаетесь?