О текущем моменте №№ 4 — 6 (88 — 90), 2009 г. Сад растет сам?
Шрифт:
— прямые запреты на потребление не только ограничивали потребление непосредственно, но исключали возможности сбыта продукции сверх сословно-кастовых ограничений, чем опосредованно сдерживали развитие системы общественного производства, [317] международную торговлю и культурный обмен;
— как следствие сословно-кастовая система обеспечивала:
— если и не неизменность структуры статистики профессионализма и занятости членов общества, то медленные (по отношению к скорости смены поколений людей) её изменения, что было одним из факторов поддержания политической и финансово-экономической стабильности и управляемости [318] социальных систем;
317
Совершенствование продукции, появление её новых видов, развитие технологий, организации производства и сбыта.
318
Управляемость — это свойство объекта управления, на которое субъект-управленец опирается в своих действиях.
– ограниченный уровень социального давления на среду обитания, что в большинстве случаев гарантировало устойчивость биоценозов и их самовосстановление на протяжении жизни общества в преемственности поколений людей. [319]
Развитие культуры на основе идей буржуазного либерализма сняло практически все названные выше ограничения, чем и породило множество проблем для заправил глобальной политики на основе библейского проекта.
Снятие этих ограничений открыло возможности для проявления разнородной личностной инициативы во всех сферах жизни общества. Это явление, став массовым — социально-стихийным, повлекло за собой «первую промышленную революцию» и последующий — непрестанно ускорявшийся в обозримом историческом прошлом [320] — технико-технологический и организационный прогресс.
319
Биоценозно-экологические катастрофы, которые люди сами же обрушивали на свои головы, в эпоху сословно-кастовых обществ тоже случались, но они были эпизодами, а не нормой жизни.
320
К концу ХХ века скорость научно-технического прогресса вплотную подошла к пределу, обусловленному производительностью психики людей в переработке информации.
Главным социальным последствием этого прогресса стало непредсказуемое изменение спектра предложения продукции и структуры востребованного общественным производством профессионализма, вследствие чего исторически складывающаяся структура обретённого в прошлом обществом профессионализма внезапно оказывалась не соответствующей структуре профессионализма, востребуемого системой производства на основе общественного объединения профессионального труда. [321]
321
Одно из первых проявлений этого. Изобретатель первой многоверетённой прядильной машины был бедным прядильщиком, а после её массового внедрения был вынужден бежать из Англии от гнева множества прядильщиков, которых его изобретение лишило работы и куска хлеба, хотя он стремился к тому, чтобы своим изобретением облегчить своим коллегам жизнь и сделать людей богаче. Сам он тоже не разбогател, поскольку не смог организовать монопольную эксплуатацию своего изобретения.
Механизм катастрофы занятости, происшедшей в отрасли вопреки благим намерениям изобретателя, прост:
— с одной стороны — ограниченная платёжеспособностью ёмкость рынка, на который работает отрасль (следующий уровень ограничений — объём потребностей общества как таковой);
— с другой стороны — многократный рост производительности труда в отрасли;
— при невозможности увеличить сбыт — профессионализм большинства прежних прядильщиков не востребован;
— надотраслевые средства управления покупательной способностью населения, сбытом продукции, переподготовкой и трудоустройством высвободившихся трудовых ресурсов — идеями буржуазного либерализма не предусмотрены и потому соответствующих общественных институтов нет.
На вопрос: Должны ли они быть в обществе?
Умные люди отвечают: Должны.
Буржуазные либералы отвечают: Нет — каждый должен проявлять свою инициативу сам.
Но отношение толпо-“элитаризма” к образованию людей в аспекте освоения личностного познавательно-творческого потенциала при этом исключало возможность быстрого освоения других профессий и трудоустройство в иных сферах деятельности. И это стало фактором, сдерживающим развитие производительных сил.
Кроме того ценообразование в условиях нерегулируемых государством рынков продуктов и рынка профессионализма ведёт к расслоению общества на богатых и нищих, с таким удалением полюсов богатства и бедности друг от друга, которое было невозможно в условиях сословно-кастового строя. [322] Причина этого — навязывание обществу принципа «каждый сам за себя», вследствие чего вопрос о развитии «социалки» и её законодательном обеспечении просто не встаёт, поскольку она представляет собой дополнительную нагрузку на бизнес, ухудшая показатели конкурентоспособности предприятий в сопоставлении с предприятиями, лишёнными каких бы то ни было социальных и экологических обязательств в прямой либо опосредованной форме.
322
В «Великобратании» дело дошло до политики геноцида в отношении собственного населения. За бродяжничество полагалось повешение, хотя бродяги были людьми, которых изменение спектра производства и структуры востребованного профессионализма просто оставили без средств к существованию, в чём никто из них персонально не был виновен. Появилась даже поговорка «овцы съели людей», которая подразумевала, что рост овечьего поголовья (шерсть — сырьё для прядильно-ткацкой промышленности) повлекло за собой передачу землевладельцами пахотных угодий под пастбища, в результате чего множество людей утратили средства к существованию и, так или иначе, погибли.
Расстрелять демонстрацию рабочих в большинстве развитых стран до 1917 г. — «плёвое дело», в частности первое мая как день всемирной солидарности трудящихся возник в память о разгоне рабочей демонстрации в Чикаго, в результате которого погибло 6 человек.
Как следствие скученность бедноты в промышленных кварталах и фабричных казармах для рабочих повлекла за собой массовый рост заболеваемости населения, более высокую детскую смертность и общее снижение уровня здоровья населения.
Это всё в совокупности повлекло за собой рост внутриобщественной напряжённости (обострение классовых противоречий — если пользоваться марксистской терминологией).
Кроме того развитие производства на основе идей буржуазного либерализма практически сразу повлекло за собой первые биосферно-экологические неприятности.
Редкое производство может обходиться без воды, но этический подход буржуазного либерализма изначально исключал организацию производства и применение технологий на основе замкнутых циклов водопользования, в результате чего некогда чистые реки (сначала малые, а спустя несколько столетий — и большие [323] ) превратились в зловонные «сточные канавы», и к концу ХХ века и некоторые морские и океанские акватории оказались покрыты плавающим техногенным мусором, а вода в них стала непригодной для жизни прежних биоценозов.
323
В 1960е гг. в прессе как курьёз промелькнуло сообщение, что некий журналист из ФРГ умудрился “водой” из Рейна проявить фотоплёнку. Даже если этот факт был вымышлен или фальсифицирован, то это сильная метафора, в реальность которой многие поверили, видя воду Рейна.
Потом к проблемам с водой добавились проблемы с загрязнением в промышленных районах воздуха [324] и почв по мере массового внедрения в производство химических процессов и перехода к техногенным видам энергии, используемым в производстве, увеличения общего объёма промышленных и бытовых отходов. [325]
Что касается социальных проблем, порождённых буржуазным либерализмом, то для заправил библейского проекта они были неприятны не потому, что массе людей было безпросветно плохо жить, [326] а потому, что рост внутриобщественной напряжённости ухудшал параметры управляемости социальных систем и в случае массовых беспорядков (народных волнений, тем более — продолжительных) — падала отдача от системы, что могло лишить ресурсов политические проекты, осуществляемые за пределами общества, впавшего в массовые беспорядки. Иными словами, хотя социальный хаос, бунты и революции могут быть элементами политических сценариев, но общества не должны впадать в такие состояния самопроизвольно, не управляемо, без санкций со стороны заправил библейского проекта.
324
Ещё в советские времена школьный учебник общей биологии, со ссылками на Ч.Дарвина упоминал, что в Англии некоторые популяции бабочек изменили окраску, чтобы снова стать невидимыми на фоне коры деревьев, которая под воздействием загрязнений промышленными выбросами утратила свой естественно-природный цвет. Факт ощутимо сильного загрязнения среды обитания, относящийся к середине XIX века.
325
Первоначально большинство промышленных предприятий строились на реках, которые перегораживались запрудами, и водяные колёса (аналогичные мельничным) приводили в действие промышленное оборудование. И до настоящего времени во многих городах и посёлках, возникших в эпоху создания промышленности, сохранились плотины, обеспечивавшие в прошлом энергетику заводов. Так до сих пор главным ландшафтным фактором в пригороде Санкт-Петербурга Колпино является водохранилище за плотиной на реке Ижоре, давшей имя Ижорскому заводу. В Полотняном заводе — усадьбе Гончаровых — тоже сохранились плотина их завода на реке Суходрев и водохранилище за нею. И таких памятников эпохи первой индустриализации в разных регионах России довольно много.
Энергетические установки на основе сжигания угля и углеводородов массово стали внедряться с середины XIX века, в результате объём выброса в атмосферу всевозможных по своему химическому и физическому составу дымов резко вырос и продолжает расти до настоящего времени.
326
Как показал опыт Великобритании с огораживанием пастбищ и уничтожением бродяг, ликвидация «лишних» рабов для заправил проекта — вопрос технический, а не проблема нравственно-этического характера.
Т.е. общий кризис капитализма — не пропагандистская выдумка марксистов, а действительно — суровая жизненная реальность.
Мы пишем о нём сейчас, когда он «расцвёл во всей красе», и так или иначе «достал» практически каждого жителя, если не всей планеты, то государств, более или менее цивилизованных на основе техносферы, порождённой библейской цивилизацией под властью идей буржуазного либерализма и политической практики на их основе. Мы пишем о нём, оглядываясь вокруг и вспоминая исторические факты прошлого.
Поскольку многим свойственно отношение к миру в стиле «пока гром не грянет — мужик не перекрестится», — они убеждены в том, что и все другие люди — такие же, как они, и потому перед их сознанием даже не встают вопросы о том, что кто-то в уже далёком от нас прошлом:
— мог видеть первые негативные плоды буржуазного либерализма;
— что, видя их, кто-то мог оценивать перспективы и думать о том, как устранить проблемы, порождаемые капитализмом как способом хозяйствования на основе частного предпринимательства, освободившего себя от какой бы то ни было социальной ответственности за судьбы других людей и состояние среды обитания (как в населённых пунктах, так и вне их);
— что ещё кто-то вёл мониторинг «общественного мнения» и думал, в какие политические проекты можно ввести таких инициативных мыслителей или воспитать под такого рода проекты своих более авторитетных мыслителей; либо какие политические проекты можно развернуть на основе их идей.
Тем не менее, вопреки мнениям не думающих о будущем:
Вся действительная политика делается на основе схемы управления предиктор-корректор; вся политика, которая не строится на основе этой схемы, вне зависимости от намерений её приверженцев, издревле укладывается другими политиками в полную функцию управления по этой схеме и обслуживает её работу, приводя к результатам, запрограммированным носителями концептуальной власти.
И соответственно этому общеметодологическому подходу к политике ещё в первой половине XIX века заправилы библейского проекта предприняли попытку отреагировать на общий кризис капитализма и избавиться от проблем, порождаемых буржуазным либерализмом. Именно в русле попытки решения проблемы общего кризиса капитализма по полной функции управления следует рассматривать писания социалистов-утопистов конца XVIII — начала XIX века и их социальные эксперименты: это была реакция «инициативников», которая не осталась не замеченной заправилами библейского проекта.