О текущем моменте №№ 4 — 6 (88 — 90), 2009 г. Сад растет сам?
Шрифт:
В частности Роберт Оуэн (1771–1858) в начале 1810х гг. разработал план улучшения жизни промышленных рабочих и пытался осуществить его на прядильной фабрике в Нью-Ланарке (Шотландия), управляющим которой он был с 1800 г. Далее в 1817 г. он выдвинул программу радикального переустройства общества путём создания «посёлков общности и сотрудничества», лишённых частной собственности, классов, эксплуатации одних людей другими, противоречий между «умственным» и «физическим» трудом и других антагонизмов. Основанные Р.Оуэном коммунистические поселения в США и в Великобритании потерпели неудачу. Тем не менее «учение Оуэна, не смотря на утопический характер, съиграло значительную роль в просвещении английских рабочих и сказалось на формировании социалистической мысли за пределами Великобритании» [327] (“Советский энциклопедический словарь”, Москва, «Советская энциклопедия», 1987 г., стр. 952).
327
Эта фраза отсутствует в электронной версии 2000 г. “Большого энциклопедического словаря” на компакт-диске. Возможно, что после 1991 г. редакторы “Словаря” не посчитали нужным «засвидетельствовать своё почтение социалистической идеологии», но объективно её удаление работает на то, чтобы лишний раз не привлекать внимание к процессу глобализации и глобальной политике.
Если вывести из рассмотрения нравственные и психологические в целом аспекты, то построение социализма в условиях капиталистического окружения ограничивается действием макроэкономических факторов. При принятых в обществе технологиях коммуна может быть рентабельной в экономическом обмене с другими хозяйствующими субъектами, обеспечивая её участникам уровень экономического обеспечения их жизни не многим лучший, чем наёмному персоналу вне коммуны обеспечивает капитализм на основе частной собственности на средства производства. Причина этого в том, что высшие управленцы, в условиях капитализма обладающие доходами, многократно превосходящими доходы носителей массовых профессий, составляют весьма незначительную долю населения, поэтому если в коммуне её высшие управленцы живут, как и все простые общинники, то перераспределение не реализованных монопольно высоких доходов её топ-менеджеров среди членов коммуны безусловно поднимет их доходы в сопоставлении с такими же работниками на частно-капиталистических предприятиях. Однако и этот уровень доходов может оказаться недостаточным для того, чтобы всем членам коммуны обеспечить достойные человека условия жизни и труда, если в окружающем капиталистическом обществе капитал платит персоналу прожиточный минимум, обеспечивающий только физиологическое выживание и едва ли воспроизводство населения. [328]
328
«Сто с небольшим лет назад, Америка представляла собой страну совсем не «американской мечты». В 1880 году средняя стоимость жизни составляла 720 долларов в год, а годовая средняя зарплата рабочих в промышленности была около 300 долларов в год. При этом средний рабочий день составлял 11–12 часов, а нередко и все 15. Каждый шестой ребёнок работал в промышленности, получая половину зарплаты взрослого за одинаковую работу. Что такое охрана труда никто не знал. Все эти данные взяты из заключения Бюро трудовой статистики, представленного Конгрессу США. В конце этого заключения делается вывод: “Люди должны умирать для того, чтобы процветала индустрия”» .
Но для того, чтобы изменить законодательство о финансовой и хозяйственной деятельности так, чтобы экономика служила людям, а не люди финансам, — и тогда, и сейчас в США не было и нет ни знаний, ни политической воли.
Т.е. для своего успеха в конкурентной борьбе с частно-капиталистическими предприятиями такая коммуна изначально должна на порядки превосходить их по совокупной производительности труда либо в кратчайшие сроки достичь этого качества. В подавляющем большинстве случаев достижение этого невозможно только за счёт более совершенной организации производства, но требует «сегодня» работать на основе технологий «завтрашнего» и «послезавтрашнего» дней, не говоря уж о том, что переход конкурентов к тем же технологиям и организации работ практически мгновенно лишает её такого рода конкурентного преимущества даже, если оно каким-то чудом и возникнет в некоторый момент времени. Кроме того, надо помнить и об ограниченной ёмкости рынков, на которые коммуна выходит со своими продуктами производства.
Это означает, что:
Коммуна изначально должна быть макроэкономической системой, обладающей качеством практически полной самодостаточности в аспектах производства и потребления продукции. Т. е. продуктообмен с внешними по отношению к ней хозяйственными системами либо его отсутствие не должны быть для неё определяющими факторами.
Но как было отмечено выше: «Сад растёт сам: садовник только ухаживает за ним — пропалывает, подсаживает новые растения, прививает на них подвои, поливает, удобряет и т. п.».
В жизни общества, ни одно явление не может быть создано из ничего и после этого «вытянуто за уши» до нужной кондиции, но открывшиеся возможности могут быть преобразованы в действующие тенденции, тенденции могут быть выращены в явления, а порождаемые обществом явления, могут быть взяты под управление, — разнородное по своим целям и средствам, — на какой основе жизнь общества обретает определённую целесообразность — управляемую направленность.
Т.е. из экспериментов Р.Оуэна и ему подобных кто-то сделал основные выводы, содержательно во многом аналогичные следующим, хотя и выразил их в каких-то иных словах либо намёках:
Рабочие и простонародье в целом хотят социальных гарантий и социальной защищённости, и если им их дать, то:
— социальная напряжённость упадёт,
— система станет более гарантированно управляемой,
— а её ресурсоотдача по отношению к решению задач глобальной политики увеличится главным образом за счёт роста качества населения, поскольку либерал-буржуины просто прожигают человеческий потенциал, вместо того, чтобы дать ему реализоваться (что иллюстрирует приведённая выше сноска о положении рабочих в США в 1880е гг.: люди должны умирать, чтобы индустрия процветала).
Либерал-буржуины — необучаемы. Каждый из них по одиночке, будучи невольником своекорыстия и находясь под давлением конкурентов и конъюнктуры рынка (это тоже — своего рода отсутствие социальной защищённости и гарантий, но по отношению к предпринимателям), сам не в состоянии обеспечить не вызывающие озлобленности условия труда и жизни рабочим своего предприятия.
Буржуазное государство служит своекорыстию каждого из множества таких либерал-идиотов [329] и не способно:
329
Вспоминая о продвижении Российской империи к катастрофе 1917 г., генерал А.Спиридович в книге “Записки жандарма” (Москва, «Пролетарий», 1930 г., репринтное воспроизведение 1991 г.) пишет:
«Рабочие волнения и забастовки 1895/96 годов выдвинули для правительства на очередь рабочий вопрос. Министерство внутренних дел, понимая всю государственную важность этого вопроса и заинтересованное в нём также и с точки зрения поддержания общественного порядка в стране, первое пошло в этот период по пути правильного его разрешения законодательным порядком.
Далеко не таким было отношение к рабочему вопросу министерства финансов с его фабричной инспекцией и во главе с Витте, на обязанности которого лежал вопрос во всём его объёме в то время. Витте ревниво оберегал подчинённую ему сферу, но простирал свои заботы только на капиталистов и не обращал должного внимания на рабочих и их нужды. И когда, под влиянием забастовок, по высочайшему повелению был образован при департаменте торговли и мануфактур комитет для составления проекта закона о нормировании рабочего времени в фабрично-заводской промышленности, то при работах его различие во взглядах двух министерств выявилось в полной мере.
На заседаниях комитета на защиту интересов рабочего класса выступили тогда не чины министерства Витте с председателем Ковалевским, что явилось бы вполне естественным, а представители министерства внутренних дел: вице-директор департамента полиции Семякин и хозяйственного департамента — С.Щегловитов.
Почти во всех пунктах представителям министерства внутренних дел приходилось бороться с Ковалевским и другими чинами министерства финансов, отстаивавшими интересы фабрикантов. (…)
Результатом тогдашних работ явился закон 2 июня 1897 года, который Витте разъяснил затем своей инструкцией чинам фабричной инспекции и циркулярами, опять-таки не в пользу рабочих.
Между тем рабочее движение было в то время на перепутье и от правительства в значительной степени зависело дать ему то или иное направление. Рабочие являлись той силой, к которой жадно тянулись революционные организации и особенно социал-демократические. Социал-демократы старались уже тогда завладеть пролетариатом и направить его не только на борьбу с существующим политическим строем, но и против всего социального уклада жизни. Социальная революция и диктатура пролетариата уже были провозглашены конечной целью борьбы. Конечно, всё это казалось бреднями… Увы!» (стр. 96, 97).
Здесь, правда, надо отметить, что С.Ю.Витте активно масонствовал и потому мог не по дурости, а по злому умыслу, кося под дурачка (как накануне 9 января 1905 г., что видно из его воспоминаний), саботировать политику, направленную на разрешение классовых противоречий в империи мирными путями. Своего Бисмарка, который подчинил бы разрешение рабочего вопроса своей воле, в Российской империи не нашлось…
— ограничить их своекорыстие и конкурентное давление так, чтобы создать систему социальных гарантий и для простонародья, и для предпринимателей;
— обуздать гонку потребления, в которой перемалываются без толку природные и социальные ресурсы и разрушается среда обитания;
— и потому буржуазное государство в дальнейшем будет только усугублять проблему общего кризиса капитализма.
Поэтому:
— буржуины должны быть уничтожены как класс;
— система должна быть построена так, чтобы в ней возникновение новых поколений буржуинов было невозможно;
— коммуна изначально должна быть макроэкономической системой, обладающей качеством как можно более полной самодостаточности в аспектах производства и потребления.
Власть над системой по-прежнему должна оставаться в наших руках, а «коммунары» — такие же идиоты, как и буржуины — пускай тешатся иллюзией, что они — хозяева сами себе и коммуне.
На воплощение в политику этих выводов и требований изначально был нацелен марксизм.
Марксизм — это 39 томов собрания сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса (2е издание), дополнительные тома (40й — 49й), выпущенные спустя несколько лет после завершения издания, плюс к ним произведения продолжателей дела К.Маркса, начиная от «ренегата Каутского» до «иудушки Троцкого», если стоять на позициях «единственно верного продолжателя» В.И.Ленина, чьи произведения представлены 55 томами (5е издание). Если же стоять на позициях других «единственно верных продолжателей», то библиотека всё равно по объёму такая, что её реально никому кроме историков, специализирующихся на марксизме, не прочесть. [330] Поэтому о марксизме кратко приходится говорить своими словами.
330
В качестве ликбеза по марксизму можно рекомендовать книги:
“Анти-Дюринг” Ф.Энгельса и
“Государство и революция” В.И.Ленина, которую он написал, когда скрывался летом — осенью 1917 г. в Разливе от полиции по обвинению в том, что он — немецкий шпион и делает политику на немецкие деньги по указке из Берлина (как утверждают некоторые историки, его соавтором в работе над нею был Г.Е.Зиновьев (настоящая фамилия — Апфельбаум), казнённый в 1937 г. за руководство троцкистско-зиновьевской оппозицией).
Провозглашаемые цели марксистского проекта — построение безклассового общества, а на первом этапе — общества, в котором нет эксплуататорских классов. Переход к этому обществу — вследствие необучаемости буржуинов — изначально проектировался через революцию, которая уничтожит право частной собственности на средства производства, после чего собственность якобы станет общественной, а представителем общества-собственника в деле распоряжения средствами производства станет государство, реализующее принцип «диктатуры пролетариата», которое впоследствии должно «отмереть» и заместиться неким общественным самоуправлением, а в нём будут участвовать практически все, что и гарантирует всем свободное развитие и свободную жизнь на основе того, что труд на благо общества станет первой жизненной потребностью людей. И тогда на основе роста производительных сил общества будет реализовываться принцип «от каждого по способности — каждому по потребности». Что касается экономики, то на первом этапе товарно-денежные отношения сохранятся в отношениях государства, представляющего общество в качестве собственника средств производства и продукции, — с одной стороны, и с другой стороны — граждан — потребителей этой продукции; денежные отношения между гражданами не будут играть сколь-нибудь существенной роли, поскольку деньги в условиях социалистической организации жизни не смогут стать частным капиталом. А когда производственные отношения достигнут своего полного развития, то с началом реализации принципа «от каждого по способности — каждому по потребности» упразднятся и товарно-денежные отношения.
Первая попытка реализовать этот проект — революция 1848 г., [331] которая так или иначе проявилась в большинстве стран Европы, но больше всего затронула Францию, в которой династия Бурбонов, восстановленная после разгрома Наполеона в битве при Ватерлоо в 1815 г., окончательно ушла в историческое небытиё. Но тогда довести революцию до стадии начала реализации марксистского проекта не удалось: революция завершилась установлением буржуазной республики, которая вскорости превратилась в империю во главе с племянником Наполеона, первоначально избранного президентом.
331
Тогда же, в 1848 г., был опубликован “Манифест коммунистической партии”, написанный К.Марксом и Ф.Энгельсом, который начинают слова:
«Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь, Меттерних и Гизо, французские радикалы и немецкие полицейские.
Где та оппозиционная партия, которую её противники, стоящие у власти, не ославили бы коммунистической? Где та оппозиционная партия, которая в свою очередь не бросала бы клеймящего обвинения в коммунизме как более передовым представителям оппозиции, так и своим реакционным противникам?
Два вывода вытекают из этого факта.
Коммунизм признаётся уже силой всеми европейскими силами.
Пора уже коммунистам перед всем миром открыто изложить свои взгляды, свои цели, свои стремления и сказкам о призраке коммунизма противопоставить манифест самой партии.
С этой целью в Лондоне собрались коммунисты самых различных национальностей и составили следующий “Манифест”, который публикуется на английском, французском, немецком, итальянском, фламандском и датском языках» .