Чтение онлайн

– И что - никто и не пикнул?…

– Да нет - обсуждение, понятно, не состоялось. А Центральный банк совершенно случайно, конечно, с этого момента статистику о банкнотах, изъятых из оборота, перестал публиковать. С тех пор ЦБ больше уже никогда не публиковал этих данных.

Центробанк под руководством Геращенко активно участвовал в финансировании рублёвой зоны, то есть в безвозмездной передаче средств дружественным режимам за пределами России. Размеры субсидирования в наличной и безналичной форме Узбекистану, Таджикистану, Туркменистану, Казахстану, Азербайджану составляли совершенно фантастические цифры - до 20 - 30 % ВВП этих стран [41]. Нельзя исключить, что часть этих средств, возможно даже б?льшая, возвратилась в Россию. Правда, уже как частные средства и уже «правильным» людям. Масштаб операций, осуществлявшихся тогда, по-видимому, не имеет аналогов даже в фантастической истории нашей страны. (…)

Моя попытка объяснить Черномырдину, к каким катастрофическим последствиям ведёт денежная реформа для страны и лично для него, успехом не увенчалась. Пообещав мне «решить проблему» Геращенко, Черномырдин ничего делать не стал. У него были свои соображения… [42]».

Однако вопрос о том, как может Россия существовать и развиваться, имея платёжной единицей советский рубль, которым пользовались в 1993 г. и другие постсоветские государства и их центробанки (некоторые источники утверждают, что они начали эмитировать рубли ещё в бытность СССР), А.Илларионов оставил без ответа. Но объективно развитие страны-цивилизации, какой является Россия, требует создания собственной кредитно-финансовой системы и собственной платёжной единицы.

«Денежную реформу Виктор Владимирович Геращенко сделал не по неведению. Высококлассный сотрудник спецслужб с более чем сорокалетним стажем, он сыграл исключительную роль в истории нашей страны. После начала карьеры в Госбанке СССР и Внешторгбанке СССР в течение трёх лет он был руководителем Московского народного банка в Лондоне. Затем пять лет - руководителем Московского народного банка в Бейруте. После двухлетнего перерыва в Москве он был отправлен на Дальний Восток - руководителем управления Московского народного банка в Сингапуре. Можно представить, чем занимались и что финансировали совзагранбанки в то время…

По возвращении в Москву Геращенко быстро поднялся по ступенькам руководства Внешэкономбанка СССР, а затем возглавил Госбанк СССР. На этом посту он стал организатором и исполнителем денежной реформы 1991 года, лишь по традиции (и явной ошибке) именуемой «павловской» [43]. Просто В.С.Павлов [44], будучи, очевидно, менее опытным, чем Геращенко, слишком много говорил о ней, в то время как истинный организатор крупнейшей позднесоветской экономической аферы остался в тени. Наконец, исчезновение в 1991 году валютных резервов Госбанка СССР тоже вряд ли могло произойти без участия его руководителя [45]. Вместе с ликвидацией СССР был ликвидирован и Госбанк СССР, а Геращенко ушёл в негосударственный сектор. Однако оставался он там недолго.

В июне 1992 года встал вопрос о замене руководителя Банка России Матюхина, который, как считал тогда Гайдар, не соответствовал новым требованиям. Казалось, кадровое решение было предрешено. Очевидным кандидатом выглядел Борис Фёдоров - молодой, грамотный, энергичный экономист, имевший, несмотря на свой возраст, серьёзный практический и политический опыт. Он рано стал союзником Б.Ельцина, в первом Российском правительстве 1990 года был министром финансов, а затем, в 1991 - 1992 годах, работал российским представителем в Европейском банке реконструкции и развития. Фёдоров не скрывал своей заинтересованности в том, чтобы стать руководителем Центробанка.

Описать масштабы шока от указа Ельцина, тем не менее назначившего председателем Центробанка России Виктора Геращенко, я не берусь. Это примерно то же самое, как если бы руководителем бундесбанка в 1946 году был бы назначен Яльмар Шахт, бывший президентом рейхсбанка при Гитлере. Как выяснилось, Ельцин инициативы по назначению Геращенко не проявлял (что в общем-то было вполне ожидаемо), все полномочия по кадровым вопросам в экономической сфере он отдал Гайдару. Именно по рекомендации Гайдара на ключевой пост по осуществлению денежной и финансовой политики - руководителя национального банка - был назначен не Борис Федоров, а Виктор Геращенко - убеждённый коммунист [46], сотрудник спецслужб с солидным стажем, организатор денежной реформы 1991 года, один из ключевых авторов советской экономической катастрофы 91-го - начала 92-го года, один из авторов банкротства СССР, Внешэкономбанка СССР, исчезновения советских валютных резервов.

На новом старом посту Виктор Геращенко не стал терять времени. Получив вновь в руки такой мощный и эффективный ресурс, как Центральный банк, он сделал всё возможное для того, чтобы поддержать развязанную правительством Гайдара инфляцию. В отличие от Гайдара, он, очевидно, лучше помнил слова Дж.М.Кейнса о том, что инфляция - самое эффективное средство по свержению правительства. И пользовался он этим инструментом, надо сказать, весьма умело [47].

Темпы прироста денежной массы, достигшие в июне 1992 года 25 % в месяц, в течение четырех последующих месяцев уже не опускались ниже этого уровня. Но темпы инфляции были ещё относительно невысокими - в июле они составили около 8 %. Тогда в августе 1992 года Геращенко произвел долговой взаимозачёт, неожиданно поддержанный Чубайсом, в результате которого в экономику влилась огромная сумма денег. [48] Вследствие всего этого с сентября 1992 года ежемесячные темпы инфляции вышли на уровень 25 % в месяц и в последующие восемь месяцев уже не опускались ниже 20 %. Развязанная правительством Гайдара и поддержанная Геращенко инфляционная волна смела и самого Гайдара, и его правительство. [49] (…)

Поддерживая инфляцию и подрывая политический ресурс гайдаровского правительства, Геращенко работал все же ради достижения своей главной цели - свержения Ельцина. Для Геращенко, его друзей и коллег Ельцин был абсолютным врагом. Они ненавидели Ельцина за все, что тот успел сделать, - за победу над КПСС, за «развал» СССР, за отлучение от власти спецслужб. Этой своей искренней, глубокой, всеохватывающей ненависти Геращенко никогда не скрывал, работая против Ельцина тщательно, неустанно и вдохновенно. (Должен сказать, забегая вперед, что после смерти Ельцина в апреле 2007 года Геращенко, как мне кажется, как-то потерял кураж.)

А потом наступил октябрь 93-го года. Ельцин выпустил указ 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», прекращающий деятельность Верховного Совета и Съезда народных депутатов. Но Геращенко успел всё же поучаствовать в финансировании оппозиции: свежеотпечатанная наличность на нескольких грузовиках успела доехать до Белого дома и была роздана белодомовским формированиям.

Когда Геращенко проводил денежную реформу, министром финансов был Борис Григорьевич Фёдоров. Финансовая стабилизация - борьба за снижение инфляции была одной из главных тем 1993 года. Роль Фёдорова в приближении финансовой стабилизации в стране трудно переоценить. За первые полгода 1993 года он смог сделать невероятно много - сокращение государственных расходов, снижение субсидий, уменьшение масштабов коррупции, повышение процентной ставки [50]. И тут - денежная реформа! Это был такой удар по всему, что им делалось! Причём с практически нескрываемым расчётом на соответствующие политические последствия.

В день объявления денежной реформы Фёдорова не было в Москве - он был в отпуске. Узнав о реформе, он гнал машину несколько сот миль до ближайшего аэропорта, чтобы первым же самолетом прилететь в Москву. Прилетев, он тут же созвал пресс-конференцию, которую при небывалом стечении журналистов начал с простой и емкой фразы: «Виновным в денежной реформе является только и исключительно Виктор Владимирович Геращенко!
– Потом подождал немного и продолжил: - Для тех, кто не услышал, повторяю ещё раз: Виктор Владимирович Геращенко!
– Выждал паузу и ещё раз: - Для тех, кто не расслышал или не понял, повторяю ещё раз: Виктор Владимирович Геращенко!»

За тот год, что Борис Федоров был министром финансов, против него работали практически все - Геращенко, отраслевые министры, Черномырдин, Верховный Совет; фактически не было большой поддержки и со стороны Ельцина. С возвращением в правительство на пост первого вице-премьера в сентябре 1993 года против Фёдорова начал работать и Гайдар. То, что Фёдорову [51] удалось сделать, вообще-то немыслимо не только для одного человека, но и для правительства, пользующегося значительной политической поддержкой. Но он смог это сделать практически в одиночку.