Чтение онлайн

Многие из соратников Ленина были хорошими музыкантами. И музыка у большевиков-ленинцев была в почёте. В годы эмиграции в местах их встреч и собраний всегда стояло взятое напрокат фортепиано.

В Женеве, например, своеобразным клубом была столовая, организованная большевиками супругами Лепешинскими. Столовая Лепешинских, конечно, угощала своих посетителей-большевиков не только обедами. Она стала центром партийной жизни. Здесь собиралась женевская большевистская группа, сюда приходили послушать доклад и поспорить, здесь не раз выступал Ленин. Столовая помещалась в первом этаже. Внутри, за большими стеклянными витринами, стояли шесть простых деревянных столов, несколько десятков стульев и пианино. Иной молодой партиец, присланный к Ленину из России, приходил по указанному тщательно зашифрованному адресу и заставал такую картину: вокруг рояля сидит группа людей. В чуткой тишине звучит скрипка. Её сменяет яркий, сочный баритон. А рояль не умолкает ни на минуту. Только иногда один пианист уступает место другому. Музыканты очень разные. Одному удаются народные песни, другому — оперные арии. А то вдруг все сидящие превращаются в дружный слаженный хор. По блеску глаз, по задумчивым теням на лицах, по счастливым улыбкам чувствуется, как дорога, как нужна этим людям музыка. О тех, кто вместе с Лениным готовил революцию, теперь написаны книги. Сами названия некоторых книг и статей говорят о том, что было делом их жизни: «Солдат революции», «Подпольщик, воин, чекист». Но рассказывая о них, авторы хоть мимоходом, хоть несколькими строчками да упомянут о музыке. И мы узнаем, что Серго Орджоникидзе чудесно пел грузинские песни, а Пётр Запорожец (соратник молодого Ленина ещё по «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса») так любил музыку, что даже бледнел от волнения, когда слушал её. Когда Ильич просил его спеть что-нибудь украинское, он запевал прекрасную задумчивую песню об украинском народном герое Кармелюке:

Пётр Ананьевич Красиков

Среди товарищей Ильича по партии был молодой юрист П. А. Красиков. Дружба Ленина с Красиковым завязалась ещё в Красноярске и продолжалась всю жизнь. Красиков оказался не только убеждённым сторонником Ленина, но и талантливым, неутомимым работником партии. Никто искуснее его не мог провести за нос шпиков и жандармов. В спорах с противниками он был силён, находчив, остроумен. Ему дали даже партийную кличку «Шпилька». Но другая партийная кличка Красикова была «Музыкант». И правда, Пётр Ананьевич недурно пел, играл на фортепиано, хорошо знал оперу, особенно Вагнера. Среди его нот и сегодня сохранились все вагнеровские оперы. Но особенно Красиков любил скрипку. В Красноярске участвовал в любительских квартетах — исполнял партию первой скрипки. В его игре пленяли прежде всего удивительная мягкость и певучесть звука, поэтому соратникам Красикова особенно запомнились в его исполнении такие мелодичные пьесы, как Баркарола Чайковского или Каватина Раффа.

Скрипка Красикова была всегда с ним. Он не расставался с нею даже тогда, когда надо было нелегально, незаметно для стражей пересечь границу. В футляре скрипки порой скрывались прокламации, напечатанные на тонкой бумаге. Часто после собрания Ленин просил Красикова поиграть; скрипка оказывалась под рукой, Красиков настраивал её, проводил смычком по струнам, проверяя,— и лилась нежная и простодушная мелодия Баркаролы из «Времён года» Чайковского. Ильич задумавшись слушал игру друга.

Скрипка Красикова славно поработала и повидала много интересного. Её слушал сам Ленин. А теперь она живет в Москве, в Государственном Музее музыкальной культуры рядом с портретом своего бывшего хозяина [6] .

Сергей Иванович Гусев

В воспоминаниях о Ленине часто читаешь: «Пел Гусев»… «Ильич просил Гусева спеть»… «Владимир Ильич очень любил пение Гусева»…

Имя Сергея Ивановича Гусева, крупного военно-политического работника, соратника Фрунзе и Тухачевского, стало широко известным в годы гражданской войны. «Солдат революции» — это книга о Гусеве. В детские годы у него был чудесный голос, и петь он мог без конца. За это в деревне мальчишка получил прозвище «Певун». А когда он вырос, детский голос превратился в красивый, сильный баритон. Дорога в консерваторию не была для него закрыта, но Гусев сам выбрал другую — трудную дорогу революции. Аресты, ссылки, невероятно смелые побеги — и снова умная, умелая партийная работа в разных городах. В 1896 году он поступил в Петербургский Технологический институт и сразу связался с революционным подпольем: стал членом «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». В столице юноша, конечно, старался побывать в опере, послушать хороших певцов. Однажды вместе с приятелями-студентами он попал в Мариинский театр на «Пиковую даму».

Партию Германа блистательно пел знаменитый тенор Николай Фигнер. Публика много раз вызывала артиста. Выходя на вызовы, Фигнер вдруг услышал с галёрки: «Браво, Фигнер!» — и тот же прекрасный молодой баритон повторил фразу из только что спетой арии Германа. Фигнера поразила красота этого голоса, и он послал капельдинера наверх — разыскать певца. Гусева привели за кулисы. Его попросили спеть. Сергей Иванович запел, а артист громко восхищался свежестью и красотой его голоса. Фигнер принялся горячо уговаривать Гусева поступить в императорскую оперу, сулил ему прекрасное будущее. Но студент наотрез отказался. Свою дорогу он уже выбрал твёрдо: только в «Союзе борьбы», вместе с Лениным.

Фигнер расстался с Гусевым недружелюбно. Сергею Ивановичу было известно, что в то время как Фигнер, осыпанный царскими милостями, купался в славе, его родная сестра революционерка Вера Фигнер была заточена на всю жизнь в Шлиссельбургскую крепость. Юноша не утерпел и глядя в глаза любимцу публики заметил: «Всякому своё… одному быть солистом труппы его императорского величества, другому…» Фигнер понял намёк. Он едва кивнул студенту и отвернулся.

Много раз ещё Гусев-певец «помогал» в партийных делах Гусеву-большевику. В Оренбургской ссылке, где он провёл около двух лет, Сергей Иванович считался не только сильным марксистом, но и лучшим певцом среди ссыльных. Где был Гусев, там жила песня. В начале девятисотых годов Гусева направили на партийную работу в Ростов в подпольный Донской Комитет Партии. Подготавливая многотысячную стачку рабочих, он писал пламенные прокламации, выступал с речами. Не хуже речей и листовок действовала его песенка про «Качалу-Мочалу». На большом Ростовском заводе был свирепый мастер — предатель по прозвищу «Качала-Мочала». Гусев сочинил про него язвительную песенку. Молодёжь распевала её открыто, вызывающе, и песня учила сплачиваться в борьбе, не бояться хозяев и их прихвостней. Молодёжь шла за смелым, хотя с виду неуклюжим Гусевым, за своим «Медвежаткой».

В 1903 году Гусев приехал в Бельгию, он был избран делегатом второго Съезда Партии, который тайно собрался в Брюсселе. Полиция выслеживала съезд. В свободный час товарищи окружали Гусева и требовали песен, а Сергей Иванович петь не отказывался. Об этих днях пишет Надежда Константиновна Крупская: «Делегаты шумным лагерем расположились в „Золотом петухе“, а Гусев, хватив рюмочку коньяку, таким могучим голосом пел по вечерам оперные арии, что под окнами отеля собиралась толпа (Владимир Ильич очень любил пение Гусева)».

Вышла неприятность: пение Гусева привлекло не только любопытных брюссельцев, но и полицию. Сергей Иванович первым заметил слежку. Нелегко было делегатам укрыться от шпиков. А съезду пришлось перебраться в Лондон.

Гусева любили слушать всегда: и в Женевской большевистской столовой, которую по мере надобности превращали в зал собраний или «художественный клуб», и в Стокгольме в дни четвёртого партийного Съезда, а порой и просто дома «у Ильичей». Когда товарищи собирались вместе, Ленин неизменно просил Сергея Ивановича спеть. И тот запевал то романс Калинникова «На старом кургане» — про вольного сокола, прикованного цепью, то куплеты Тореадора, то мечтательные романсы Чайковского, то любимую Ильичом «Свадьбу» Даргомыжского.

И каждый раз после недолгого пребывания за границей Гусев с новыми указаниями Ленина, с новым приливом сил возвращался в Россию. Здесь его ждала опасная и сложная работа, неминуемые аресты, тюрьма, ссылка.

В 1906 году, вернувшись из Стокгольма, Гусев был арестован в Москве. К счастью, его взяли с подложным паспортом на имя мещанина Ивана Кулебякова. А то ведь ещё за Ростовскую стачку ему грозил смертный приговор. В тюрьме «Ивана Кулебякова» ценили как знатока литературы и прекрасного исполнителя оперных арий. В своей камере он составил вокальный квартет, и певцы услаждали заключённых песнями разных народов. «Иван Кулебяков» был сослан в город Берёзов Тобольской губернии. План побега он вырабатывал ещё по пути в Сибирь, но осуществил его почти через два года. В Берёзове Гусев предложил свои услуги как учитель пения. Он часто пел у берега Оби. Его большой голос свободно разносился и долетал с одного берега реки на другой. Тобольские любители музыки прослышали о прекрасном пении ссыльного учителя. Они задумали поставить отрывки из оперы «Паяцы», но затея не получалась: не было исполнителя партии актёра Тонио. А у Гусева как раз был баритон, и берёзовцы упивались его исполнением Пролога из «Паяцев». Кружок любителей упросил исправника разрешить ссыльному принять участие в спектакле, и Гусев поехал в Тобольск. Загримированный, в костюме клоуна он появился перед публикой: «Итак, мы начинаем!» — гремел его голос.

Спев Пролог, Гусев как был, в гриме, выбежал на улицу, вскочил в ожидавшие его сани и скрылся из виду. Он уехал в небольшой город Касимов, там жил один из его друзей. В Касимове он выдал себя за оперного артиста Грэна, приехавшего в тихий городок отдохнуть. Он не только не скрывался, но даже явился с визитом к исправнику, пел в светском кругу, обещал «после отдыха» дать сольный концерт в Касимове. Как же был сконфужен очарованный любезностью артиста исправник, когда внезапно за Гусевым явилась полиция. Но «Грэн» был уже очень далеко от её глаз.

Инесса Фёдоровна Арманд

Среди людей, окружавших Ленина, обращала на себя внимание умом, образованностью, яркой красотой Инесса Федоровна Арманд. Партия доверяла ей важные дела. И когда Инесса вступала в спор с противниками большевизма, или появлялась на большом митинге, или вела занятия с рабочими, никому не казалось, что место этой красавицы в роскошной гостиной. А между тем она пришла в партию именно оттуда. Жизнь её сложилась необыкновенно.