Чтение онлайн

Чиновники особых поручений Иван Андреевич Нордстрем после окончания курса наук в Казанском университете по нравственно-политическому отделению был награжден за отличные успехи золотой медалью и причислен к II отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии. В 1838 г. был перемещен по распоряжению начальства в Департамент государственных имуществ старшим помощником столоначальника, в 1840 г. определен секретарем при начальнике 6-го округа Корпуса жандармов, находился с ним в поездке по Грузино-Имеретинской губернии, высочайшим приказом в 1849 г. был переведен в III отделение, в чине тайного советника, в 1873 г. уволен в отставку с мундиром и пенсией [131] .

Другой чиновник особых поручений Адам Александрович Сагтынский, вступил в службу в 1810 г. старшим переводчиком в штат княжества Валахского, а в 1814 г. был определен в Главный штаб великого князя Константина Павловича. В 1832 г. был причислен к III отделению чиновником особых поручений, специализировался в основном на политическом сыске за границей: в 1838 г. ездил в Париж «для ознакомления с французской прессой», в 1840 г. – в Берлин, в 1841 г. – в Палермо, а также в многочисленные командировки во внутренние губернии России. Уволен в 1856 г. с пенсией и мундиром [132] .

Еще один чиновник особых поручений Николай Андреевич Кашинцов вступил в службу во Владимирское губернское правление, в 1815 г. был определен с чином губернского секретаря в Правительствующий Сенат, ав 1819 г. в экспедицию кремлевских строений, в которой прослужил до 1827 г. Затем вступил в Императорское человеколюбивое общество Московского попечительного комитета и стал директором Дорогомиловского богадельного дома, а в 1829 г. был избран Клинским дворянством в депутаты для составления родословных книг. К III отделению был причислен в 1832 г. по высочайшему повелению для наблюдения за всеми выходящими в Москве периодическими сочинениями, тогда же был пожалован в звание камер-юнкера [133] . В делах III отделения сохранились интересные отчеты-рассуждения Николая Андреевича о целях и задачах политической полиции и методах работы ее агентов. «Вопреки толкам многих в публике, – писал он, – наблюдение благородное никогда не унизится до шпионства: тут все доводится до света, там – мрак сомнения, пристрастия, пороков. Наблюдение необходимо, а шпионство – верное зло: это – подкуп, следственно, порча нравов, поколебание правил, шаткость обязанностей» [134] .

Интересна история с чиновником А.М. Петровым, бывшим студентом Киевского университета Святого Владимира. Он был зачислен в штат III отделения в 1849 г. «по высочайшему соизволению» с правами младшего чиновника [135] за донос на Кирилло-Мефодиевское общество. Не желая иметь доносчика в своем учреждении, Л. В. Дубельт предлагал наградить А.М. Петрова деньгами, но А.Ф. Орлов заметил, что на зачисление Петрова было монаршее соизволение. Вскоре городской почтой на имя императора был отправлен конверт с вырезками из всеподданнейших докладов Орлова с резолюциями Николая I. В прилагаемой анонимной записке говорилось, что в III отделении за деньги можно получить даже автограф царя. Началось расследование. Была создана специальная комиссия под председательством А.Ф. Голицына, которая обнаружила причастность к этому делу А.М. Петрова. «Оставаясь дежурить по вечерам, Петров проникал в 1-ю экспедицию, брал там секретные бумаги, а также расшивал некоторые дела архива для передачи частным лицам» [136] . Этим частным лицом оказался капитан действующей армии в Варшаве, впоследствии редактор Военного сборника П.К. Меньков, который будучи знаком с Петровым и зная, что последний служит в III отделении, просил «о выдаче ему тех фактов, которые не составили секрета, могут прояснить пробелы исторические» [137] . А.М. Петров был арестован, провел более полутора лет в Алексеевском равелине, а затем в ссылке в Олонецкой губернии, где служил секретарем в суде. После снятия секретного надзора в 1856 г. выехал на жительство в Стародуб. Неоднократно обращался в III отделение с просьбами о помощи и получал оттуда денежные переводы.

После упразднения в 1880 г. III отделения чиновники этого ведомства были уволены с пенсиями, соответствующими количеству проработанных лет. Прослужившие 25 лет и более получали пенсию в размере оклада, от 20 до 25 лет – в размере 2/3 оклада, от 15 до 20–16 оклада [138] .

Многие чиновники подали прошение о зачислении на службу в Департамент полиции. 21 прошение было удовлетворено [139] . Приоритет отдавался чиновникам особых поручений, архивистам и канцелярским служащим.

В заключение следует отметить, что, несмотря на всю широту интересов III отделения, его штат всегда оставался весьма немногочисленным – 16 человек на момент создания и 58 человек при упразднении. Увеличение штата происходило за счет канцелярских чиновников.

Изменение штатов III Отделения за 1826–1880 гг.

Начальники III Отделения

Товарищи Главного начальника III Отделения

Управляющие III Отделением

24 марта 1839 года должности начальника Штаба Корпуса жандармов и Управляющего III Отделением были соединены в одном лице. В мае 1871 была учреждена должность товарища Главного начальника III Отделением, должности Управляющего III Отделением и начальника Штаба Отдельного Корпуса жандармов были разъединены.

Немцы и русские издавна стремились друг к другу. Различия характеров, как по законам физики, притягивали эти две нации навстречу. Немцев поражала русская расхлябанность и русское «авось», а русских удивляла немецкая пунктуальность, аккуратность и точность. Скованных, чопорных немцев привлекала открытость русской души, доброта и щедрость. Обоим народам была свойственна природная смекалка, выдумка и авантюризм.

Близость территорий двух государств обусловила тесные взаимоотношения, которые установились еще в IX веке, а упрочились в XV–XVI вв. По числу въезжающих в Россию иностранцев, немцы всегда были на первом месте. Их приезд значительно возрос при Петре I, активно привлекавшим немцев на службу в армию, на флот, в дела государственного управления [140] . С XVIII века укрепляются и родственные династические связи двух государств. Очередная немецкая принцесса, став русской императрицей или великой княгиней, оказывала покровительство многочисленным родственникам и друзьям, которые вслед за ней стремились в Россию, надеясь найти выгодное место при «Дворе», поступить на службу и сделать карьеру. А.Е. Пресняков отмечал, что Дом Романовых находился под сильным немецким влиянием, и был российским скорее лишь по национально-патриотическому настрою [141] .

Присоединение к России в результате Северной войны Прибалтики значительно увеличило немецкое население российской империи. Присягнув России на условиях подтверждения главенствующей роли в регионе немецкого дворянства, лютеранской церкви и немецкого языка, остзейцы с честью служили своему новому Отечеству. Многие из них занимали высокие ответственные военные и государственные посты и их биографии стали неотъемлемой частью русской истории.

В начале XIX в. немцы и остзейцы составляли 12 % офицерского состава гвардейских полков, «еще более высокий процент немцев был среди генералитета. Из 550 генералов 117 носили немецкие фамилии: 73 прибалтийца и 42 выходца из Германии (из них 15 человек родились в России)» [142] . Аналогичная ситуация складывалась и в аппарате государственного управления. Во время царствований Александра I и Николая I ведущие министерства, такие как иностранных дел, морское, финансов, путей сообщения возглавляли «российские» немцы. «В немецких офицерах и чиновниках русское правительство находит именно то, что ему надобно: точность и бесстрастие машины, молчаливость глухонемых, стоицизм послушания при любых обстоятельствах, усидчивость в работе, не знающую усталости. Добавьте к этому известную честность (очень редкую среди русских) и как раз столько образованности, сколько требует их должность, но совсем не достаточной для понимания того, что вовсе нет заслуги быть безукоризненными и неподкупными орудиями деспотизма; добавьте к этому полнейшее равнодушие к участи тех, которыми они управляют, глубочайшее презрение к народу, совершенное незнание национального характера, и всем станет понятно, почему народ ненавидит немцев и почему правительство так любит их» [143] , – писал А.И. Герцен, немец по происхождению.

Александр II, воспитанный В.А. Жуковским в духе любви к России и ко всему русскому, начал проводить необходимые для государства реформы. Частично они затронули и немцев. В частности, были отменены привилегии колонистов и особого управления ими, в государственных учреждениях немного сократилось количество чиновников-немцев, а министерские портфели все чаще стали оказываться в руках русских.

Институт политической безопасности государства в лице III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии также как и прочие высшие государственные учреждения России испытывал все эти изменения.