Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Шрифт:
Читатель, как известно, получил маленький том в 1961-м и большой — в 1965-м, а известность Цветаевой к тому времени уже была огромной. И еще один сюжет — первый вечер Цветаевой в московском Литературном музее (25 октября 1962-го). А. А. рассказала о нем Чуковской по телефону, разумеется, с чужих слов:
«Я решила уехать в Ленинград от вечера в Литмузее
1347
Чуковская Л.Указ. соч. Т. 2. С. 554.
Еще один психологический сюжет, относящийся к этой теме:
«Перед поездкой в Италию, в конце 1964 года, А. А. по делу заехала к Эренбургу. Во время разговора с хозяевами в комнату вошла дама лет пятидесяти, с выразительным красивым лицом, и, склонившись к креслу Ахматовой, звонко проговорила: „Анна Андреевна, как я рада вас видеть!“ Ахматова поздоровалась, но видно было, что не узнает. „Вы меня, должно быть, забыли, я Ариадна Эфрон“, — сказала дама: оказывается, у Эренбурга в этот день собиралась комиссия по цветаевскому наследию [1348] , одним из членов была дочь поэтессы. Когда она вышла, Ахматова сказала: „Я ее, конечно, помню, но как сильно она изменилась“. — „Да-да“, — отозвалась жена Эренбурга и, чтобы затушевать неловкость, вызванную, по ее убеждению, забывчивостью старой Ахматовой, перевела разговор на другую тему. Но А. А демонстративно вспоминала подробности и даже дату их последней встречи и повторила настойчиво, что „Аля“ очень с тех пор изменилась [1349] . Светски-вежливый тон новой фразы, которой с нею соглашались, не устраивал ее… Когда мы вышли на улицу, Ахматова проговорила: „Делают из меня выжившую из ума старуху — я удивляюсь, что еще хоть что-нибудь помню“» [1350] .
1348
Обсуждалась подготовка книги М. Цветаевой в Большой серии «Библиотеки поэта» (вышла в 1965 г.).
1349
А. С. Эфрон познакомилась с Ахматовой в Переделкине у Пастернака в январе 1957 г., затем весной 1957 г. посетила А. А. у Ардовых (см.: Эфрон А.Указ. соч. С. 343, 348) и с тех пор, судя по фотографиям, изменилась мало.
1350
Найман А.Указ. соч. С. 170–171.
Следующая глава книги «Люди, годы, жизнь», «рецензированная» Ахматовой, — о Пастернаке: «Не удался Пастернак, автор пытался рассказать правду, но в результате слишком краткого изложения этого не получилось» [1351] . Глава писалась в пору, когда в советской печати после скандала с присуждением Пастернаку Нобелевской премии его имя если и упоминалось, то со словами «внутренний эмигрант»; Эренбург впервые пробил эту стену утверждением значения и веса поэзии Б. Л. [1352] Естественно, что глава была запрещена; Твардовский отказался за нее бороться — Эренбург был вынужден обращаться по этому вопросу лично к Хрущеву [1353] . Дело, таким образом, не в краткости (размер главы обычный), а в беспрецедентном цензурном прессе. Конечно, подцензурная работа всегда уязвима, но тем значимее ее общественный резонанс.
1351
Об Анне Ахматовой. С. 465. Некоторые сюжеты из главы о Пастернаке А. А. без ссылки на источник с удовольствием рассказывала гостям; так, Н. Королева приводит «превосходную новеллу» Ахматовой из «Книги для взрослых» Эренбурга (СС8. Т. 3. С. 520), которую он пересказал в мемуарах (Книжное обозрение. 1989. 16 июня).
1352
Их личные взаимоотношения после 1940 г. практически расстроились.
1353
ЛГЖ. Т. 1. С. 673–674 (комментарии); в 1958 г. из «Французских тетрадей» пытались вымарать имя Пастернака-переводчика, и Эренбург упорно этому воспротивился (см. об этом в первой части — «Книги»).
Далее — Мандельштам (как и Цветаева, замечу, любимый поэт Эренбурга). В СССР воспоминания Эренбурга в то время были единственным источником информации о поэте, с впервые напечатанными или процитированными стихами. Отрицать значение этого факта было невозможно, и А. А. признает: «Удался портрет Мандельштама» [1354] , но и без замечаний дело не обходится («Эренбург в своих воспоминаниях изобразил М. лучше других, но принизил и сделал смешным») [1355] — они идут, возможно, от реплик Н. Я. Мандельштам [1356] .
1354
Об Анне Ахматовой. С. 465. Н. Королева записала: «Как вам Мандельштам? В Москве это наделало шуму, потому что впервые о нем по-человечески» (Книжное обозрение. 1989. 16 июня).
1355
Об Анне Ахматовой. С. 477.
1356
См., например: Мандельштам Н. Я.Воспоминания. М., 1989. С. 293.
Оценка главы о Волошине в большей степени касается самого М. А., и в ней сквозит уже общее устоявшееся суждение:
«Волошина она не любила как человека, не прощала ему историю с Черубиной де Габриак [1357] , ни во что не ставила как поэта, считала дутой фигурой, которой невероятно повезло в мемуарной литературе: „Сначала Цветаева пишет о нем в качестве влюбленной в него женщины, потом Эренбург, реабилитируя все имена подряд, подает его только со знаком плюс“» [1358] .
1357
Имеется в виду дуэль Волошина с Гумилевым из-за Черубины де Габриак.
1358
Найман А.Указ. соч. С. 208.
Насчет «всех имен подряд» можно и не комментировать.
За компанию с этими портретами автору доставалось и за автопортрет (речь идет только о первой книге). Так, Н. Королева в уже цитированных записках приводит следующее суждение Ахматовой об автопортрете Эренбурга: «Он изобразил себя главным совершателем революции, бывшим в политической эмиграции, хотя в те годы было огромное число мальчиков, что-то сделавших в революцию 1905 года, причастных в основном к эсерам, которым было лучше быть за границей» — это реакция на громкость имен тогдашних товарищей Эренбурга (Бухарина и Сокольникова), сам же он написал о себе скорее иронично, а ведь его действительно заочно приговорили к каторжным работам за агитацию среди московских солдат, и в 1913 году он даже не попал под амнистию…
В основе негативных устных суждений Ахматовой лежало мгновенное раздражение, вызванное той или иной фразой, эпизодом, словом мемуаров. Раздражение это переносилось на всю главу, раздражение на две главы зачеркивало уже всю книгу. Причиной раздражений могло быть не только несовпадение с собственной точкой зрения, но и реакция на какой-нибудь слух, сплетню (слухи, по сути близкие Ахматовой, она препарировала, и они становились родными, слухи нелепые любила пересказывать, иногда иронично, иногда гневно [1359] ). Особенно чувствительна была к оценкам ее собственных стихов. Это касалось и переданных ей суждений Эренбурга о ее стихах. (Чего не позволяли себе Слуцкий и Алигер, дружившие с Эренбургом, того не упускала секретарь И. Г. — Н. И. Столярова [1360] , таскавшая тайком к Ахматовой эренбурговские главы, которые И. Г. поручал ей перепечатывать [1361] ; одно ее сообщение — о «Реквиеме» — упоминает, прокомментировав, Л. К. Чуковская [1362] .) Надо сказать, что «Поэму без героя» Эренбург, как и Слуцкий, недооценивал [1363] (он не слишком вообще ценил жанр поэмы, а самый мир Петербурга 1913 года был ему абсолютно чужим; метрическое же сходство поэмы с «Форелью» Кузмина [1364] еще более, надо думать, принижало значение «Поэмы без героя» в глазах И. Г.). Но, несомненно, о поэме, которую хорошо знал, Эренбург говорил с А. А. только дипломатично. В этой части А. А. была очень чувствительна, на неприятие обижалась глубоко; все хвалебные высказывания о поэме обязательно записывала [1365] .
1359
Например, слухи о том, «что за границей на ней женили Эренбурга: услышали ее имя, а кто еще живет в России? — Эренбург; стало быть муж и жена» ( Найман А.Указ. соч. С. 169).
1360
У меня сложилось впечатление, что Н. И. недолюбливала Эренбурга и ненавидела его жену, но выгоду своей работы хорошо чувствовала; Л. М. Эренбург подозревала ее в серьезных прегрешениях и отлучила от дома сразу после смерти И. Г.
1361
Одну уж точно — см. приложение III, письмо 8.
1362
Чуковская Л.Указ. соч. Т. 3. С. 36.
1363
См. запись Г. М. Козинцева, бывшего, как и его друг Е. С. Добин, большим поклонником поэмы, ниже, в главе «Илья Эренбург и Борис Слуцкий» (полностью см.: Вопросы литературы. 1999. № 3. С. 304). В дневниках биолога Г. В. Глёкина есть запись от 26 февраля 1960 г. о том, как Ахматова и Н. Я. Мандельштам вернулись от Эренбурга очень усталые: «А. А. фраппировала м-сье Эренбурга своими стихами (со слов B. В. Шкловской)» ( Глёкин Г.Встречи с Ахматовой // Вопросы литературы. 1997. № 2. C. 307); вот так слухи и срабатывали.
1364
Сборник Кузмина «Форель разбивает лед» был в домашней библиотеке Эренбурга, и он его хорошо знал.
1365
Например, слова Е. С. Добина, назвавшего поэму «вершиной 20-го столетия» (ЗКА. С. 108).
Словом, реплики и отклики складывались из разного «сора». А. А. могла высказанное раз мнение автоматически повторять разным Эккерманам, но, подумав, могла потом и уточнить его, однако в уже сделанные гостями записи уточнения не попадали. Браня главы книги «Люди, годы, жизнь», Ахматова иногда чувствовала опасения быть неправильно понятой, и тогда специально подчеркивала, «что не относится плохо к Илье Григорьевичу» [1366] . Она заранее готовилась обсуждать с ним некоторые сюжеты будущих частей его мемуаров, записывая их, чтоб не забыть, под заголовком «Для Эренбурга» [1367] (например, подробности событий 1946 года). Но общий тон устных суждений оставался, увы, критически-мелочным [1368] . Забавно, что «публичные» суждения Ахматовой на Ордынке о мемуарах Эренбурга подействовали на В. Ардова, и, прочитав в «Люди, годы, жизнь» фразу об Ильфе, что тот «умер в чине Чехонте» [1369] , В. Е. написал протест под боевым советским заголовком «С этим нельзя согласиться», обвиняя Эренбурга в том, что он «походя принижает творчество своих друзей». Протест этот был направлен в газету «Литература и жизнь» (небезызвестная «Лижи»), а копия — Эренбургу [1370] .
1366
Об Анне Ахматовой. С. 483.
1367
ЗКА. С. 203, 264.
1368
Конечно, были «жертвы» и покрупнее Эренбурга — например, Чехов, но А. П. в защите не нуждается.
1369
ЛГЖ. Т. 2. С. 16.
1370
РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 3623. Л. 1–2. На присланном тексте Эренбург написал секретарю: «Это копия или письмо мне? Если письмо, нужно будет увидеться», ниже ответ секретаря Н. Столяровой: «Пошло в газету „Литература и жизнь“».
Не исключено, что реакцией на воспоминания Эренбурга объясняются и некоторые ахматовские суждения о западных поэтах, высоко оцененных в «Люди, годы, жизнь», («парфюмерный» Незвал [1371] ; или об Элюаре — Л. М. Эренбург прислала Ахматовой томик его стихов по-французски, думая, что, быть может, А. А. захочет что-то перевести — «Ахматова полистала, посмотрела и с досадой отложила в сторону. „Это уже не свобода, — сказала она, — а своеволие“» [1372] ).
1371
Нейман А.Указ. соч. С. 211.
1372
Мандельштам Н. Я.Вторая книга. С. 226.
Вообще же кажется, что с течением времени, по мере выхода последующих частей мемуаров Эренбурга, после их официального оголтелого разгрома [1373] реакция Ахматовой на книгу «Люди, годы, жизнь» утратила былую пылкость…
Вскоре после смерти Анны Андреевны, готовя «Люди, годы, жизнь» для переиздания в собрании сочинений, Эренбург внес в текст мемуаров новые строчки о ней [1374] . Тогда же сложился замысел новой, седьмой книги «Люди, годы, жизнь», посвященной событиям 1954–1964 годов, и Эренбург вернулся к первоначальной мысли написать об Ахматовой главу. Она должна была быть тридцать второй. Он успел написать двадцать две…
1373
А. А. реагировала на это вполне сочувственно — см.: Чуковская Л.Указ. соч. Т. 3. С. 49–50; выспрашивала у посетителей подробности — см.: Орлова Р., Копелев Л.Мы жили в Москве: 1956–1980. М., 1990. С. 275.
1374
«В 1965 году, накануне смерти, наконец-то справедливость восторжествовала: Анна Андреевна ездила в Италию, чтобы получить Международную премию, и в Оксфорд, где ей дали „докторскую мантию“» (ЛГЖ. Т. 3. С. 42) — эти слова Эренбург вписал в новомировский оттиск четвертой главы шестой книги (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 114. Оттиск, с. 124).
Приложение I
Правление Ленинградской организации Союза советских писателей — Эренбургу
Приглашаем Вас в Ленинград. Ленинградцы знают Вас и любят, и в эти дни, когда город полон радостного труда, полон массового творчества, ибо мы восстанавливаем Ленинград, делая его еще величественнее, могущественнее и краше, чем тот, каким его знали, — в эти дни нам особенно хотелось бы видеть Вас у себя.
Мы покажем Вам наших людей, которые столь же страстно и героически восстанавливают город, как героически они под его стенами дрались; Вы увидите плоды всего только годичного послеблокадного труда ленинградцев, — но их надо видеть.
Мы же, со своей стороны, хотим встретиться с Вами в своем писательском доме и поговорить с Вами по-писательски.
Необходим будет и ряд Ваших публичных вечеров, на что Вы, мы не сомневаемся, дадите согласие.
Итак, ждем Вашей телеграммы, заблаговременной, чтобы был срок на организационную сторону дела. Если бы Вас устроил конец февраля — март — было бы отлично.
1375
Там же. Ед. хр. 3159. Л. 2. Напечатано на бланке ЛО ССП № У-2–37, подписи собственноручные.