Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Шрифт:
В записных книжках Ахматовой сохранился текст телеграммы, посланной в ответ:
«Благодарю милое письмо. Лежу после сердечного приступа. Привет Эренбургам = Ахматова» [1395] .
Милая Анна Андреевна!
Лекарство нашла — плоский пакетик дала Любовь Михайловна, круглую коробочку буквально из-под земли достала Лена Ильзен (воркутинская поэтесса, которую я Вам приводила [1396] ). Его принесет Вам приятельница ее Ирина Скаковская. Говорят, что она славная. Ваша приятельница не звонила (насчет разбора рукописи [1397] ). Надежда Яковлевна не приезжала. Ничего Не знаю о Вашей книге [1398] — не у кого спросить.
Любовь Михайловна и Илья Григорьевич шлют Вам привет. Большой привет и от Лены. (И. Г. сможет привезти еще такого лекарства из-за границы).
1395
ЗКА. С. 90.
1396
Имя Елены Алексеевны Ильзен часто упоминается в записных книжках Ахматовой; Н. И. Столярова почти всегда с нею навещала Ахматову в Москве.
1397
Возможно, речь идет о разборе рукописей Б. Поплавского.
1398
Имеется в виду подписанная в феврале 1961 г. к печати книга Ахматовой «Стихотворения (1909–1960)».
1399
На обороте письма рукой Ахматовой написано карандашом второе четверостишие из стихотворения «И когда друг друга проклинали…», впервые опубликованное в цикле «Из первой тетради» в № 5 «Звезды» за 1961 г.: «А когда сквозь волны фимиама / Хор гремит, ликуя и грозя, / В душу смотрят строго и упрямо / Те же неизбежные глаза». Слово «грозя» написано вместо зачеркнутого «скорбя» (Л. 3).
«Дорогая, милая Анна Андреевна,
пишу на машинке — почерк у меня крайне неразборчив. Я посылаю Вам письмо Н. Н. Кнорринга [1400] , из которого Вам все будет ясно. Может быть, его письмо к Вам так и не дошло, учитывая великое множество Ваших адресов. Если Вы не захотите писать введение к стихам И. Кнорринг для „Простора“ [1401] , как-нибудь передайте мне „не могу“, и я напишу любезное письмо этому милому старичку, который хочет при жизни увидеть стихи своей дочери в печати, и сумею Ваше нежелание объяснить, не обидев его. Так что сделайте, как Вамлучше [1402] .
Я слежу за Вами издали, мне рассказывают (Гладков [1403] , Лиля Лунгина [1404] ) о Вас, и очень надеюсь, что еще незаметное приближение весны Вас подбодрит. Надежда Яковлевна безвыездно засела в Тарусе и кажется сердится на людей и не рвется в Москву.
О бурных событиях в секции критиков Союза писателей [1405] Вам вероятно докладывали, а герои, те и другие (Эльсберг с одной стороны и Макашин с другой) кажется проживали в непосредственном соседстве с Вами в Комарове. События впрочем так никакими заявлениями во всеуслышание и не закончились, но сумели испортить настроение и главному герою и всем его собратьям.
Простите, что развлекаю Вас подобным образом…
Ha-днях видела фильм „Девять дней одного года“ с А. Баталовым [1406] . Он как всегда поэтичен и грустен, но партнерша его [1407] была явным диссонансом. Фильм привлек массу народа в ЦДЛ и Дом кино и была дискуссия. Больше всего мне понравилась тирада о „дураках, благонадежных, никогда не ошибающихся, всегда идущих в ногу с временем и вполне положительных, неистребимых при любом режиме“.
Анна Андреевна, дорогая, простите эту болтовню. Очень бы хотелось Вас видеть, послушать Вас, мне с Вами так, словно мы очень давно знакомы. Говорила ли я Вам, как бродя по казахским степям в одиночестве и предельной тоске, я цеплялась за Ваши стихи, как за единственное, что связывало меня с Большой землей.
Очень желаю хорошо поправиться и надеюсь, что будете в ближайшие месяцы в Москве.
1400
Николай Николаевич Кнорринг (1880–1967) — историк и критик, отец поэтессы Ирины Кнорринг (1906–1943), скончавшейся в Париже; вместе с ее мужем поэтом Ю. Софиевым после войны вернулся в СССР и был поселен в Алма-Ате.
1401
Стихи И. Кнорринг были напечатаны в журнале «Простор» (Алма-Ата), 1962, № 6.
1402
Н. Н. Кнорринг получил от Ахматовой доброжелательный отклик на стихи дочери; см. предисловие А. Л. Жовтиса к книге И. Кнорринг «После всего: Стихи 1920–1942 гг.» (Алма-Ата, 1993).
1403
А. К. Гладков (1912–1976) — драматург, писатель, мемуарист.
1404
Лилианна Зиновьевна Лунгина (Маркович) — переводчица; см. о ней в первой части — «Книги»: «Новые книги об Эренбурге (по-русски)».
1405
Речь идет о партсобрании секции критики Союза писателей в декабре 1961 г., на котором был разоблачен погубивший многих литераторов доносчик Я. Е. Эльсберг, профессор-литературовед ИМЛИ; одним из его разоблачителей был литературовед С. А. Макашин.
1406
Фильм о физиках М. И. Ромма; игравший в нем А. В. Баталов — сын подруги Ахматовой Н. А. Ольшевской, поэтому Столярова начинает рассказ о фильме с него, хотя главным событием фильма стала работа И. М. Смоктуновского, чей монолог о дураках Н. И. далее цитирует.
1407
Актриса Т. Е. Лаврова, игравшая роль Лёли.
Дорогая Анна Андреевна,
Я надеюсь, что Вы по-прежнему бодры и хорошо выглядите. Лена [1408] не успела сообщить Вам адрес Вашего знакомого (говорят, что он сейчас временно в Питере, хлопочет о жилплощади, которая ему полагается после недавней реабилитации). Адрес Георгия Ивановича Ломакина — Киев, Б. Подвальная 25 кв. 78.
В Москве после Вашего отъезда утекло много воды: утекая, она бурлила. Сейчас как будто все входит в обычное русло. Илья Григорьевич относительно здоров, хотя в начале чувствовал себя неважно [1409] .
Анна Андреевна, как без Вас скучно и мы скоро опять будем ждать Вашего приезда.
Мои друзья шлют Вам сердечный привет.
Я Вас очень люблю. Будьте, пожалуйста, здоровы.
1408
Е. А. Ильзен.
1409
Речь идет о событиях марта 1963 г., когда в выступлениях Н. Хрущева и Л. Ильичева на встрече с представителями советской художественной интеллигенции И. Г. Эренбург был подвергнут грубой и необоснованной проработке, после чего задержано издание его книг и прекращены газетные публикации его статей.
С уважением, любовью и нежностью поздравляю = Столярова» [1410] .
Милая Анна Андреевна,
Пересылаю Вам открытку, полученную в Москве только сегодня (Новый Год), и пользуюсь случаем, чтобы сама поздравить Вас и пожелать Вам здоровья и хорошего настроения. Очень жалею, что не видела Вас, когда Вы заезжали в Москву, но надеюсь скоро Вас здесь увидеть.
А когда Вы едете в Оксфорд?
1410
ОР РНБ. Ф. 1073. Ед. хр. 1586. Поздравление с семидесятипятилетием.
«Илья Григорьевич!
Перед Вашим отъездом в Стокгольм [1411] я была так смущена моей нечаянной ложью [1412] , что не объяснила Вам ее причины: Анна Андреевна рассказала мне, как беспокоится Надежда Яковлевна, уверенная, что Вы напишете про Мандельштама всякие юмористические инциденты и т. д. Мне захотелось опровергнуть некоторые несправедливые суждения и я дала А. А. главу. Она ей очень понравилась, и единственное ее замечание я Вам передала — воронежская дата 1934, а не 1932 год [1413] . С ее слов успокоилась и я.
1411
Речь идет о поездке в начале ноября 1960 г.
1412
Н. И. Столярова, не спросив разрешения Эренбурга, пользуясь тем, что она перепечатывала рукопись его мемуаров, ознакомила Ахматову с главой о Мандельштаме и поначалу не призналась в этом.
1413
Имеется в виду фраза «Летом 1934 года я искал его в Воронеже» (ЛГЖ. Т. 1. С. 323). Остается неясным, почему Ахматова не исправила другую ошибку — неверную дату смерти Мандельштама: в журнальной публикации был указан 1940 г. (Новый мир. 1961. № 1. С. 144); в отдельном издании первой и второй книг «Люди, годы, жизнь» (подписано к печати 17 июля 1961 г.; см. с. 503) Эренбург эту ошибку исправил.
V. Эренбург и Мандельштам [**]
(Сюжет с долгим последствием: канва литературных и личных отношений и встречи; жёны;
борьба за воскрешение поэзии Мандельштама в СССР)
В юности Ильи Григорьевича Эренбурга и Осипа Эмильевича Мандельштама есть немало бросающихся в глаза совпадений, разумеется, не полных, но подчас удивительных. Начиная с рождения (даты по новому стилю): Мандельштам — 15 января 1891 года, Варшава; Эренбург — 26 января 1891 года, Киев. Затем семьи — по советской лексике — буржуазные, еврейские (купеческое сословие; семья Эренбурга посостоятельнее). Далее, оба — первые мальчики в семьях (Мандельштам — старший ребенок с соответствующим пониманием традиционной значимости этого факта; Эренбург — наоборот, младший и потому избалованный); Детство — в столичных городах России: Мандельштам с 1894 года в Павловске, с 1897 года — в самом Петербурге, Эренбург с 1895 года в Москве; учеба: Мандельштам — Тенишевское коммерческое училище, 1899–1907; Эренбург — Первая московская мужская гимназия, 1900–1907; увлечение политикой под влиянием товарищей: Эренбург в 1905 года сближается с большевиками, Мандельштам в 1907 году — с эсерами (у Эренбурга это началось раньше и зашло дальше, потому и расплата оказалась серьезнее — обыски, выход из гимназии, арест, высылка, в ожидании суда освобождение под крупный залог); в обоих случаях тревога родителей реализовалась в отправке сыновей за границу — оба оказались в Париже (Эренбург — в декабре 1908 года с пятью классами образования и если с мыслью учиться — то скорее политике: у Ленина, Троцкого и других; Мандельштам — в сентябре 1907 года с целью поступить в университет — и он-таки год проучился в Коллеж де Франс, слушая лекции Анри Бергсона и увлекшись Вийоном и французским Средневековьем вообще, с чем и вернулся в Петербург в 1908-м, как раз когда ввели трехпроцентную квоту для евреев, что практически лишало его возможности стать студентом на родине); литература: Мандельштам — первая публикация стихов в 1907-м в рукописном журнале Тенишевского училища, а уже в 1908-м — зрелые стихи и в 1909-м признание на петербургской Башне Вяч. Иванова, где в 1911-м познакомился с Ахматовой и с конца года вошел в «Цех поэтов». Неслучайный переход Эренбурга от политики к стихам осуществился на два года позже: в 1909-м через издание сатирических журналов, вызвавших гнев Ленина и изгнание из партии. 1910-й — пора их замеченных дебютов: стихи Мандельштама — в «Аполлоне», Эренбург печатает в Париже за свой счет первую книжку «Стихи».
**
Впервые: Вопросы литературы. 2005. № 2. С. 275–318.
Еще одна область формальных совпадений — религиозная: Мандельштама, поступившего в Гейдельбергский университет, в 1911-м из него отчислили; тогда-то ему и пришлось креститься у пастора в Выборге, чтобы его приняли в Санкт-Петербургский университет. Эренбург во Франции в 1913-м оказался (под воздействием Жамма и по очередному увлечению) на пути в монахи-бенедиктинцы, но сорвался (что неудивительно, учитывая его характер). Почти все образование Эренбурга характеризуется приставкой «само», интерес к политике не покидал его всю жизнь; Мандельштам в 1917-м окончил курс Петроградского университета, политикой интересовался и после того, но лишь спорадически…
Типичные начала для молодых людей их среды того времени; затем все диктовалось свойствами, скорее не типичными, а глубоко индивидуальными, и различия (например, в природе и масштабе литературного дарования, в жизнестойкости) проявлялись сильнее и сильнее.
Именно пересечения скорее несовпадающих в дальнейшем жизненных траекторий — предмет этого обзора; причем одно значимое совпадение к концу путей обоих героев приведем уже в преамбуле: последние слова Мандельштама, дошедшие из лагеря, где он умер, касались Эренбурга, а сказанное Эренбургом за день до смерти — было о Мандельштаме…
1. На расстоянии (1910–1917)
Начнем с Парижа. Мандельштам пробыл там с октября 1907 до сентября 1908 года, записавшись на факультет словесности Сорбонны. Стихи он всерьез начал писать, уже вернувшись в Россию. Эренбург — в Париже в первый раз с декабря 1908 до июля 1917-го; с 1909 года стихи, по собственной самооценке, заняли в его жизни едва ли не главенствующее место. Поэтически выраженная инфантильность, даже аполитичность была поначалу неким вызовом прежним товарищам. Его первая книга «Стихи» (1910) отмечена в статьях Брюсова, Волошина, Гумилева и др. Имея в виду этот сборник, Кузмин, говоря о поэзии Ахматовой в предисловии к ее первой книге «Вечер» (1912), заметил: «Среди совсем молодых поэтов, разумеется, есть и другие, стремящиеся к тонкой и, мы бы сказали, хрупкой поэзии», — и следом назвал «других»: Эренбург, Мандельштам, Цветаева. В 1912 году два стихотворения Эренбурга напечатаны в № 3 журнала акмеистов «Гиперборей», там же — на его третий сборник стихов «Одуванчики» (Париж, 1912) рецензия Мандельштама, который «Одуванчики» предпочел книге «Стихи»: «Скромная, серьезная быль г. Эренбурга гораздо лучше и пленительнее его „сказок“»; отметив, что поэт «очень простыми средствами достигает подчас высокого впечатления беспомощности и покинутости», Мандельштам написал: «Приятно читать книгу поэта, взволнованного своей судьбой, и осязать небольшие, но крепкие корни неслучайных лирических настроений… Один из немногих г. Эренбург понял, что от поэта не требуется исключительных переживаний» [1415] . Сам Эренбург впоследствии признавал, что в «Одуванчиках» он «не вылечился от стилизации, только вместо картонных лат взял напрокат в костюмерной гимназическую форму» [1416] . Начав в Париже издавать поэтический журнал «Вечера», Эренбург декларировал в № 1 (май 1914 года): «Потребность издания журнала стихов давно назрела. Лишь прекрасное начинание петербургского Цеха Поэтов „Гиперборей“ отчасти заполнило этот пробел»; в № 2 «Вечеров» были напечатаны стихи акмеиста М. Зенкевича; начавшаяся мировая война остановила издание «Вечеров». В ту пору Эренбург воспринимался столичными критиками как поэт, близкий акмеистам. К. Чуковский в статье «Цветущий посох» [1417] , утверждая, что акмеисты не музыканты, но каменщики, запоздало отметил: «У акмеистов Эренбурга и Мандельштама много таких каменныхстихов…», — но именно в 1915 году поэтические дороги и внешние глобальные обстоятельства далеко увели Эренбурга от стихов 1912 года. В отличие от Мандельштама, последовательно выстраивавшего свою поэтику, Эренбург долго искал себя, легко бросая одну поэтическую систему ради другой. Заочное их знакомство продолжилось с выходом «Камня» (1913).
1415
Мандельштам О.Собрание сочинений. Т. 1. М., 1993. С. 181.
1416
СС8. Т. 6. С. 418.
1417
Журнал журналов. 1915. № 1. С. 8.
В 1913–1915 годах обнаруживается перекличка обоих стихотворцев на интересе к поэзии Франции. Недолгим, но сильным было влияние на поэзию и взгляды Эренбурга стихов и личности Франсиса Жамма [1418] : личные встречи с поэтом, статья «У Франсиса Жамма» [1419] , пятая книга стихов, посвященная французскому поэту [1420] , наконец, переводы его стихов, включенные как в антологию Эренбурга [1421] , так и в первую в России книгу Жамма [1422] . («Переводы И. Эренбурга, — писал об этой книге хорошо знакомый Мандельштаму В. Нарбут, — почти безупречны» [1423] .) Свидетельством тогдашнего интереса к Жамму Мандельштама является вариант стихотворения «Аббат» («И самый скромный современник, / Как жаворонок, Жамм поет»). Поэзией Вийона (и вообще французским Средневековьем от «Песни о Роланде») Мандельштам увлекся раньше Эренбурга, который, приступая в 1915 году к переводам, был знаком со статьей Мандельштама «Франсуа Виллон» в «Аполлоне» и напечатанными там переводами (Гумилева), равно как и с основными французскими трудами о Вийоне.
1418
См. автобиографию Эренбурга (1922 г.): «Жамм, католицизм. Предполагал принять католичество и отправиться в бенедиктинский монастырь. Говорить об этом трудно. Не свершилось» (Новая русская книга. Берлин, 1922. № 4. С. 44).
1419
Новь. 1914. 26 февраля.
1420
Эренбург И.Детское. Париж, 1914.
1421
Поэты Франции: 1870–1913 / Переводы И. Эренбурга. Париж, 1914.
1422
Жамм Ф.Стихи и проза / Переводы И. Эренбурга и Е. Шмидт. М., 1913.
1423
Новый журнал для всех. 1913. № 5. С. 149.
В 1916 году книга переводов Эренбурга из Вийона вышла в Москве; ее экземпляр был отправлен из Парижа в Петроград с надписью «Поэту Мандельштаму. И. Эренбург. 1916» [1424] . Во вступительной статье к сборнику Вийона при упоминании разночтений в русском написании имени поэта: Вильон у Пушкина и Виллон у «новых авторов» — несомненно имелся в виду Мандельштам, т. к. Брюсов в 1913 году писал «Вийон». В текстах статьи Мандельштама и предисловия Эренбурга легко обнаруживаются расхождения в описании убийства в драке, которое совершил Вийон, и совпадение в оценке сходства жизненных и поэтических путей Вийона и Верлена («Бедный Лелиан» у Эренбурга). Переводы Эренбурга из Вийона вызвали много откликов; близкий к кругу акмеистов В. Жирмунский, отметив удачный выбор переведенных стихотворений, признал, что эта книга переводов из Вийона «сыграет свою культурную роль в деле ознакомления русской публики с замечательным французским поэтом», но заметил, что предпочитает гумилевские переводы из Вийона в «Аполлоне» [1425] . Интерес к Франсуа Вийону оба героя сохраняли всю жизнь (в 1956 году Эренбург заново перевел любимые стихи «самого французского поэта Франции» [1426] ).
1424
Книги и рукописи в собрании М. С. Лесмана. М., 1989. № 2629.
1425
Русская мысль. 1916. № 7. Критич. обозрение. С. 4.
1426
СС8. Т. 6. С. 70.