Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Шрифт:
«Не помню в связи с чем зашел разговор о Тихонове. И. Г. стал говорить о том, что между „комодом“, каким стал Тихонов, и молодым Тихоновым — очень хорошим поэтом и мужественным и честным человеком — нет ничего общего. Увидев на моем лице насмешливую мину, И. Г. рассказал, как Тихонов в 1938 году поехал провожать Эренбургов до границы, так как все друзья были уверены, что полученное Ильей Григорьевичем разрешение ехать во Францию корреспондентом „Известий“ чисто символическое и что их арестуют в поезде. По тем временам поступок Тихонова был удивительным» [1786] .
1786
Биргер Б.Правленая машинопись воспоминаний об Эренбурге; архив автора.
Эренбурги, конечно, понимали, что в основе этого поступка Николая Семеновича лежала его тогдашняя пылкая влюбленность в Любовь Михайловну, но эта тема за тогдашним столом, понятно, не возникала… В 1938 году Тихонов был (и оставался потом) в большом фаворе у Сталина, так что его арест в ту пору казался маловероятным. Между тем…
В 1937–1938 годах и Эренбурги, и Тихонов «разрабатывались» НКВД вовсю. Эренбург в нескольких делах проходил как агент международных разведок (именно он-де завербовал среди прочих вскоре арестованных и расстрелянных Бабеля и Кольцова [1787] ), а Тихонов значился главой антисоветского подполья в Ленинграде, причем завербован он был в 1935 году троцкистским эмиссаром Л. М. Эренбург [1788] . Немало людей, обвиненных в том, что были завербованы Эренбургом и Тихоновым, погибло. Самих же «вербовщиков» судьба помиловала (они числились за Сталиным, а от него команды на арест не поступало [1789] ).
1787
См. документы, приведенные в книгах: Поварцов С.Причина смерти — расстрел. М., 1996; Фрадкин В.Дело Кольцова. М., 2002.
1788
См.: Шнейдерман Э.Бенедикт Лившиц: Арест, следствие, расстрел // Звезда. 1996. № 1. С. 82–126).
1789
В планах Сталина отдаленный и даже скорый арест Эренбурга возникал не однажды, но всякий раз что-то мешало его осуществлению.
Оставаясь в Испании до поражения Республики, Эренбург в начале 1939 года вернулся в Париж. В апреле 1939-го его «освободили» от корреспондентских обязанностей, отправив в бессрочный «отпуск» (готовилась официальная смена советской внешней политики, и потребность в антифашистской публицистике отпадала). Безработный Эренбург впервые с 1923 года начал сочинять стихи, и это вернуло его к жизни. 28 апреля он отправил несколько своих «вторичных дебютов» в Ленинград Елизавете Полонской, а в мае — редактору «Знамени» Вс. Вишневскому (с которым познакомился в Испании в 1937 году) и заведовавшему отделом поэзии «Звезды» Тихонову [1790] . Реакция Вишневского была мгновенной: 15 мая Эренбург отправил ему стихи, а 18-го Вишневский их получил, прочел, принял решение печатать «испанскую поэму» Эренбурга в № 7 «Знамени» и сообщил об этом автору. Тихонов же с ответом не спешил (возможно, он ответил, когда стороной узнал, что стихи Эренбурга решено печатать в Москве [1791] ). Ответил вполне дружески, похвалив стихи, но, видимо, страницы «Звезды» не предлагал, а написал лишь о некоем гипотетическом «испанском сборнике», в котором-де собирался напечатать стихи Эренбурга. Впрочем, вопрос уже потерял остроту. Ответ Эренбурга Тихонову оказался последним в их переписке:
1790
Это письмо не сохранилось.
1791
Во всяком случае, в июне Тихонов узнал об этом от Полонской, которой 5 июня Эренбург сообщил о положительном решении «Знамени» и о намерении «Советского писателя» издать книжку его испанских стихов, а также предложил ей взять на прочтение стихи у молчащего Тихонова (П2. С. 281).
Спасибо за Ваше хорошее дружеское письмо. Ваши слова о стихах меня обрадовали и ободрили.
Вы мне долго не отвечали. За это время стихи взяли в Москве — „издательство писателей“ [1793] . Они будут также напечатаны в седьмом номере „Знамени“.
Конечно, меня только обрадовало, что Вы их взяли в испанский сборник. Но где Вы достали материал для этого сборника? Наши стихи на эти темы были скорее нехорошими. Что касается переводов с испанского, то переводит Кельин [1794] . Он хорошо знает испанский язык, но русский стих для него китайщина. Причем он переводит рифмованными виршами белые стихи, честное слово. Да и по-испански не так много хороших стихов за эти годы: Мачадо на смерть Лорки [1795] , книжица Неруды [1796] , несколько стихотворений Альберти (одно неплохо перевел Б. Л. [1797] ), несколько Прадоса [1798] , вот и все.
Вы говорите, что мои стихи молодые. Меня корили за их „пожилой“ характер: избыток опыта и пр. Мне кажется, что теперь перепутались все времена человеческой жизни. Я об этом говорил в „Книге для взрослых“ [1799] . Лютость, присущая времени, связана с молодостью, его грусть, напротив, можно отнести за счет старости, что касается войны, то с ней — рядом с грустью, с тоской окопа, с повседневностью смерти, с сыростью, высокие похождения, отрыв от быта и наконец то, что я называю „воском надежды“ [1800] .
Вчера глядел фильм Мальро [1801] . Много хорошего: воздушный бой, особенно настоящая Испания, крестьяне и очень патетично, как деревня за деревней провожают с горы вниз мертвых и раненных летчиков. Снимал и монтировал в исключительно тяжелых условиях.
Я продолжаю наслаждаться отпуском [1802] и писать стихи: дорвавшись до такого хорошего дела, трудно остановиться. Посылаю Вам несколько [1803] . Рад буду Вашему письму.
1792
В подлиннике написано «май» — несомненная описка Эренбурга, датируется по содержанию.
1793
Первоначально «Испанские стихи» Эренбурга собирался издать «Советский писатель» (о выходе книги объявила 10 июля 1939 г. «Литературная газета»), но, видимо, этому «помешали» новые стихи Эренбурга, и в итоге в его сборник «Верность», выпущенный в 1941 г. Гослитиздатом, вошли и испанские, и парижские стихи.
1794
Федор Викторович Кельин (1893–1965) — испанист, переводчик испанской поэзии; участвовал в просоветском Втором международном конгрессе писателей в Испании в 1937 г.
1795
Стихотворение Антонио Мачадо памяти Фредерико Гарсиа Лорки известно в русских переводах: Ф. Кельина(«Это было в Гранаде …» // Мачадо А.Избранное. М., 1958), А. Гелескула («Преступление было в Гранаде…» // Романсеро испанской войны. М., 1962) и Н. Горской («Преступление было в Гранаде…» // Мачадо А.Избранное. М., 1975).
1796
Книга чилийского поэта Пабло Неруды «Испания в сердце» вышла в Москве в 1939 г. в переводе Ильи Эренбурга.
1797
Имеется в виду стихотворение Рафаэля Альберти «Крестьяне», опубликованное в переводе Б. Л. Пастернака (Литературная газета. 1938. 15 июля); Пастернак перевел 10 стихотворений Альберти.
1798
Русские переводы А. Эйснера и И. Чижеговой стихов Эмилио Прадоса (1899–1962) опубликованы в книге «Романсеро испанской войны» (М., 1962).
1799
Имеются в виду слова из 19-й главы «Книги для взрослых»: «Я говорил, что возрасты в моей жизни перепутались, они перепутались и в жизни мира. Прежде юноши губами, еще по-детски припухлыми, твердили о равнодушии, теперь старики влюбляются и начинают сызнова жизнь» (СС8. Т. 3. С. 571).
1800
В стихотворении «Бои забудутся…» (1939).
1801
Фильм «Такими они были» («Кровь Испании»), снятый Андре Мальро — французским писателем, командиром французской авиаэскадрильи, воевавшей на стороне республиканской армии в Испании (см. статью Эренбурга «Кровь Испании» — Известия. 1939. 29 января; перепечатана в: СС8. Т. 4. С. 526–529). О сильном впечатлении, произведенном фильмом Мальро, Эренбург писал также Вс. Вишневскому и Е. Полонской 7 июля 1939 г. (П2. С. 284–285).
1802
Последовавшее «сверху» запрещение печатать статьи Эренбурга формально было оформлено в «Известиях» как отпуск писателю. Выражение «продолжаю наслаждаться отпуском», разумеется, не выражало достаточно мрачного отношения Эренбурга к запрету его публицистики, но душевный подъем, вызванный рождением стихов, покрывал все.
1803
К письму приложена машинопись шести стихотворений, одно из которых Тихонов впоследствии, когда статус Эренбурга в СССР определился, напечатал в «Звезде» (№ 10 за 1940 г.).
1804
П2. С. 281–282.
1939–1940 годы Эренбург оставался в Париже; в Москве распространялись злонамеренные слухи о его «невозвращенчестве». Через год после падения Испанской республики ему пришлось пережить разгром Франции. На его глазах немцы вошли в Париж. Три стихотворения Тихонова той поры обращены к Л. М. Эренбург («Пусть серый шлак…», «Никаких не желаю иллюзий взамен…» и «Твой день в пути…»); подлинные чувства он еще умел облечь в поэтическую форму. В этих стихах ощущается сердечная тревога за любимого человека [1805] . Стихи 1940 года — может быть, последний всплеск тихоновской лирики…
1805
Стихи были переписаны для Л. М. Эренбург и посланы ей — автограф их, в отличие от довоенных писем, сохранился; архив автора.
Осталось рассказать немногое.
Когда в июле 1940 года Эренбурги вернулись в Москву и через месяц разрешение под специальным контролем НКИД печатать Эренбурга в «Труде» было дано, «Звезда» опубликовала ряд стихотворений полуопального автора [1806] . Война с Германией стояла уже у порога.
Блокаду Тихонов оставался в Ленинграде. В феврале 1942 года он на короткое время прилетел в Москву. Эренбург, встречавшийся с ним тогда, вспоминал: «Из Ленинграда приехал исхудавший Тихонов. Он часами рассказывал о всех ужасах блокады, не мог остановиться, говорил о героизме людей, о дистрофии, о том, как съели всех собак, как в морозных нетопленых квартирах лежат умершие — у живых нет сил их вынести, похоронить» [1807] . В записной книжке 1942 года Эренбург обошелся без «героизма»: «Февраль. 2. — Тихонов. Похудел. О Л<енингра>де. 5. — Тихонов. Мертвых не убирают… Мочатся на Невском. Летаргия. Сам Тихонов изменился» [1808] . В упоминаниях о Тихонове 11 и 14 февраля подробностей нет.
1806
В № 10 за 1940 г. и в № 4 за 1941 г. (здесь Тихонов напечатал, правда без названия, стихотворение Эренбурга «Лондон», хотя собственные стихи на эту запретную тогда тему опубликовал лишь в 1945 и 1956 гг.).
1807
ЛГЖ. Т. 2. С. 313.
1808
РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед.хр. 389.
В апреле 1943 года Тихонов написал предисловие к подготовленному в Ленинграде сборнику статей Эренбурга, посвященных блокированному городу. Тогда Эренбургом восторгались все, и Тихонов писал, особенно не выбирая слова:
«Он пишет так же безостановочно, как безостановочно сражаются на фронте… Эренбург неутомим в своей работе, он одновременно и снайпер, и судья, и свидетель, и бронебойщик, громящий врага на всех фронтах. Недаром бойцы зовут его ласково: наш Илья. И постоянно ищут в газетах, что нового он написал» [1809] .
1809
Эренбург И.Ленинграду. Л., 1943. С. 3.
Когда летом 1943 года в Ленинграде вышла книга публицистики Тихонова, он прислал ее Эренбургу, надписав: «Дорогому Илье Григорьевичу Эренбургу дружески, с величайшим уважением и благодарностью за его слово солдата и мужество писателя — Николай Тихонов. 1943 15/VI Ленинград» [1810] . Это была последняя книга, подаренная Тихоновым Эренбургу. В 1943 году он переехал в Москву, поскольку Сталин назначил его генеральным секретарем Союза советских писателей вместо уволенного Фадеева…
1810
Тихонов Н.Ленинградский год: Май 1942–1943. Л., 1943.
За полтора месяца до окончания войны Тихонов, Эренбург и Маршак отправили на имя Л. П. Берии письмо с просьбой о возвращении в Ленинград находившегося в казахстанской ссылке Н. А. Заболоцкого [1811] , и это письмо сработало…
Упомянув на одной странице мемуаров про встречи с тремя советскими поэтами в годы Отечественной войны (Долматовским, Тихоновым, Алигер — в таком порядке), Эренбург заметил в скобках: «С той поры прошло почти четверть века, и многие из тех, с которыми я встречался в трудные годы войны, выпали из моего зрения — одним слишком хотелось мнимой славы, другие преждевременно состарились и превратились в чтимые многими окаменелости былой эпохи. А с Маргаритой Иосифовной я подружился» [1812] . Здесь все предельно точно объяснено. Тихонов именно «выпал» из зрения Эренбурга, хотя встречаться в послевоенные годы им приходилось достаточно часто, и, волей-неволей, имя бывшего ленинградского поэта мелькает в последних частях мемуаров «Люди, годы, жизнь», как метка.
1811
Власть и художественная интеллигенция: Документы ЦК РКП(б) — ВКП(б), ВЧК — ОГПУ — НКВД о культурной политике: 1917–1953. М., 1999. С. 534.
1812
ЛГЖ. Т. 2. С. 314.
P. S. Пожалуй, об одном эпизоде с Тихоновым из седьмой, незаконченной части стоит сказать. Речь идет о Будапеште октября 1955 года. Тихонов и Эренбург, ведущие советские «борцы за мир», оказались там случайно по пути в Вену, причем без копейки денег (самолет застрял из-за нелетной погоды) [1813] . Ожидая вылета, долго бродили по аэропорту, говорили о поэзии Мартынова (это Эренбург) и о пакистанских обычаях (это Тихонов). Потом сильно проголодались. Тихонов вел себя как стоик, а Эренбург терпеть голод не пожелал и позвонил в Венгерский комитет защиты мира (такие государственные комитеты существовали во всех странах Восточной Европы, занятых советскими войсками). Звонок сработал — через час прямо в аэропорту был накрыт дивный ужин, причем кроме официантов в зале оказался венгерский вождь Матиас Ракоши. Он уже ощущал колебания почвы (до восстания в Венгрии оставался год; пока бунтовали только писатели [1814] ) и, не сообщив никаких подробностей, попросил Тихонова и Эренбурга с венгерскими писателями повидаться. Встреча состоялась; перед началом ее с Эренбургом переговорил ощущавший себя ответственным за литературу социалистической Венгрии Бела Иллеш [1815] .
1813
Этому посвящена короткая 4-я глава седьмой книги подцензурных мемуаров, написанная очень дипломатично (см.: ЛГЖ. Т. 3. С. 345–347).
1814
За день до этого семь членов правления Союза писателей Венгрии заявили о своем несогласии с политикой компартии в области литературы и ушли в отставку (Аппарат ЦК КПСС и культура. 1953–1957: Документы. М., 2001. С. 453). Ниже при ссылках: Документы.
1815
Б. Иллеш с 1923 по 1945 г. жил в Москве; был одним из вождей МОРПа; Эренбург еще в 1934 г. в письме к Сталину предлагал сектантскую МОРП распустить (см. об этом: Фрезинский Б.Писатели и советские вожди. С. 279–289).
Венгерские писатели, присутствовавшие на встрече, были возбуждены; они расспрашивали Эренбурга об «Оттепели», изданной в Венгрии «для служебного пользования», о его отношении к официальной критике повести в СССР. Эренбург отвечал, что с политической критикой «Оттепели» не согласен и «больше всего на свете не любит красного и синего карандаша редактора», то есть цензуры [1816] . Иллеш и его единомышленники присутствовали на встрече, но молчали, а затем направили донос в советское посольство в Будапеште, где на его основе составили докладную записку в ЦК КПСС. Узнав об этом доносе, Эренбург написал 8 декабря 1955 года письмо М. А. Суслову и о предварительной беседе с Иллешем, и о последовавшей за этим встрече с писателями Венгрии [1817] . Суслов отправил это письмо Поликарпову, по чьей команде на основе всех последних доносов на Эренбурга [1818] подготовили грозный документ:
1816
Документы. № 117. С. 466.
1817
Эренбург писал Суслову: «Мне думается, что, если бы то или иное мое выражение показалось дающим повод для кривотолков, то венгерские товарищи-коммунисты, присутствовавшие на встрече, могли бы мне задать вопросы и рассеять недоразумения, вместо того, чтобы впоследствии выдвигать против меня обвинения» (П2. С. 405–406).
1818
Три доноса: из советского посольства в Париже (май 1954 г.), от «прогрессивного» мексиканского художника Сикейроса (октябрь 1955 г.) и от редактора «Иностранной литературы» Чаковского (1955 г.) — цитируются в: Документы. № 117. С. 467. Подлинники документов: РГАНИ. Ф. 5. Оп. 36. Ед. хр. 2. Л. 69–70.