Чтение онлайн

— Ладно, хорошо. Не обязательно сразу выкладывать всё… но начни с малого. Может, попробуй пригласить её на танец? — Мои губы двигаются медленно, будто живут своей жизнью. При каждом моргании зрение по краям затуманивается. — Самое страшное… что она может сказать… это «нет».

Я что, заплетаюсь? И вот я здесь, даю советы по отношениям кому-то другому. Я, из всех людей. Это же курам на смех.

Желчь подступает к горлу, и я поспешно вскакиваю. — Мне пора, Арч. Прошу прощения.

Я ускользаю, стараясь идти по прямой линии и не споткнуться о собственные ноги, поднимаясь по лестнице из парадного обеденного зала. Каждый шаг я пытаюсь убедить себя, что я в порядке. Но я не могу отрицать всепоглощающее головокружение, накрывающее меня с головой. Ослепительный свет люстр бального зала сменяется темнотой бесконечного коридора, освещенного лишь мерцающими канделябрами. Неверный шаг бросает меня в сторону, впечатывая в стену, и я прислоняюсь к ней — кажется, ноги вот-вот подогнутся. Я отталкиваюсь от стены и делаю еще несколько шагов, приказывая себе добраться до комнаты прежде, чем я рухну.

Коридор качается из стороны в сторону, в животе всё бурлит. Прижав ладонь ко рту, я прикусываю язык, чтобы отвлечься от жара, поднимающегося к горлу. Я на мгновение зажмуриваюсь, стараясь не вырвать. Из-за этого усилия меня заносит слишком далеко вправо, и я врезаюсь в столик в холле. Дезориентированная, я пытаюсь схватиться за что-нибудь, чтобы удержаться, но вместо этого сметаю на своем пути свечи и фоторамки.

Наконец я обретаю равновесие и встаю на ноги. Пытаюсь расставить свечи и рамки по местам, при этом опрокидывая еще больше. К счастью, ничего не разбилось, насколько я могу судить. Упираясь рукой в стену для поддержки, я ухожу всё дальше от музыки. Бесконечные коридоры петляют и поворачивают, и я понимаю, что заблудилась.

Глаза то и дело слипаются, умоляя об отдыхе.

В одной из комнат, мимо которых я прохожу, стоит канапе, выглядящее весьма уютно. Темная комната освещена лишь лунным светом, льющимся сквозь высокие окна. Задыхаясь, я добираюсь до софы и валюсь на неё. Ноги гудят от каблуков, которые я носила всю ночь. Я стягиваю туфли и принимаюсь растирать подушечки стоп, оглядывая комнату. Зрение плывет и кружится при каждом движении головы. Требуется несколько секунд, чтобы глаза наконец сфокусировались. Вскрик срывается с моих губ, дрожь пробегает по шее. Большой череп под стеклом покоится на верхушке книжных полок, выстроившихся вдоль стен. И не просто какой-то череп.

Череп дракона.

По всей комнате разбросана и другая контрабанда: рога, когти, гигантская чешуйка, яйцо. Несмотря на то, что тело стонет в знак протеста, я стаскиваю себя с канапе и, пошатываясь, прохожу мимо книжных полок к столу. Если у Джаррока и была какая-то карта, она должна быть здесь. Я просто это знаю.

Я наваливаюсь всем весом на стол, дыхание со свистом вырывается из груди от того количества усилий, что потребовалось, чтобы добраться сюда. Голова бессильно свисает, перед глазами всё кружится. Я борюсь с дурманом, выдвигая ящики и просматривая их содержимое дрожащими пальцами.

Кто-то откашливается в дверях.

Я резко вскидываю голову на звук. В дверном проеме, черным силуэтом на фоне подсвеченного свечами коридора, стоит Дэриан.

— Тебе не положено здесь находиться.

Глава 37. ДРАКОНЫ И ОПАСНЫЕ МУЖЧИНЫ

Я замираю — кажется, если я не буду двигаться, то просто растворюсь в тенях. Но Дэриан делает шаг в комнату, и это выводит меня из оцепенения у стола. Я пячусь, пока не упираюсь в застекленную стену позади, а он бросается ко мне. Обежав стол с дальней от него стороны, я рвусь к выходу, опрокидывая своей нетвердой походкой книги и безделушки на полках.

Он шипит прямо за моей спиной: — Стой!

Я добираюсь до канапе первой, хватаю одну из своих туфель и разворачиваюсь к нему — знаю, что не смогу убежать, и готовлюсь к драке. Пожалуй, стоило присмотреться к тем туфлям, что хозяйка выбрала вначале: шпилька там была куда острее.

Дэриан замирает, наблюдая за мной, точно за диким зверем в клетке. — Что ты здесь делаешь?

Я делаю несколько шагов назад, цепляюсь за гнутую ножку-лапу канапе и валюсь на задницу. Не будь я так пьяна, мне было бы даже неловко.

Он надвигается на меня. — Перестань от меня бегать. Ты же сейчас покалечишься…

Всё еще сидя на полу, я запускаю в него туфлей — позорно промахиваюсь на несколько дюймов. Не знаю, винить ли в этом опьянение или полное отсутствие таланта к метанию предметов.

Он со смешком провожает взглядом траекторию каблука через плечо. — Мимо.

Я подхватываю вторую туфлю и швыряю в него — на этот раз попадаю точно в челюсть, пока он отвлечен.

Он мечет в меня яростный взгляд и снова бросается вперед.

Я на четвереньках ползу назад к двери. Но мои движения слишком вялые и неточные.

— Стой! Проклятье, невыносимая ты женщина, — шипит Дэриан.

Мои потные ладони скользят по полированному полу, я со всего маху падаю, ударяясь затылком о мраморную плитку. В глазах взрываются черные пятна, воздух выбивает из легких, а в черепе вспыхивает истошная боль.

Дэриан опускается на колено рядом и протягивает руку. — Чёрт. Ты в порядке?

Я смотрю на его руку, затем на него самого. Его двое, потом трое, а потом снова один. Перед лицом этой пульсирующей боли в голове вся моя решительность испаряется. Я не должна ему доверять… но то, как лунный свет сияет в его глазах… как тени ложатся на скулы и переносицу… я не хочу этого признавать. Но в этом свете он… великолепен.

— Давай я помогу тебе встать, — шепчет он.

Выхода нет, соображать сквозь острую пульсацию в голове трудно, поэтому я тянусь к его руке. Он смыкает сильные, мозолистые пальцы на моих и поднимает меня с пола. Слишком сильно навалившись на него в поисках опоры, я падаю в его объятия, прежде чем успеваю вернуть равновесие.

Наши взгляды встречаются.

Свет в этой комнате кажется слишком интимным. Он откашливается, и я забираю свою руку.

— Ты совсем в стельку, да? — Он хмыкает, хватая меня за предплечье, чтобы я не завалилась, когда снова начинаю крениться. — Я же говорил тебе не пить всё это.

— Нет, я в норррме, — лгу я, пытаясь придать лицу серьезное выражение.

— Ты хоть ходить можешь?

Я пытаюсь игриво хлопнуть его по руке, но промахиваюсь. С треском. Я заваливаюсь вперед, и он снова меня ловит.

— У меня просто очень… очень кружится голова, — наконец признаюсь я. Кажется, чем дальше, тем становится хуже.

Со вздохом он подхватывает меня на руки. У меня перехватывает дыхание, щеки заливает румянец от этой неожиданной нежности. Отводя взгляд от его лица, я провожу большим пальцем по полночно-синей ткани его камзола.

Он смотрит прямо перед собой, вынося меня из комнаты в коридор. — Ты знаешь, где твоя спальня?

Мой смешок выходит каким-то писклявым: — Нет. А ты?

— Видимо, нам придется обойти всё шато, пока ты не признаешь какую-нибудь из дверей своей, — ворчит он в ответ.

— А что, если… я не смогу? — Я ухмыляюсь, глядя на него снизу вверх.

Он выгибает бровь, прекрасно понимая, на что я намекаю, но тут же возвращает взгляд к дороге. — Я не устраиваю ночёвок.

— А кто говорил про ночёвку?