Чтение онлайн

Всем борзым, для хорошего самочувствия, Дине нужно много и часто бегать. Мы ездили со всеми собаками регулярно не на охоту, а так, чтоб собаки развеялись на природе. Обычно мы ездили к речке Десна. Папа всех наших собак на прогулки перевозил в багажнике “Москвича”. Во дворе они по очереди в него запрыгивали, вначале лайки, потом Дина и иногда таксы, хотя обычно таксу брали в салон. Первых минут пять, пока машина трогалась, в багажнике происходила грызня, наши собачки, самым простым и доступным способом – зубами, добивались себе лучшего места в тесном и темном багажнике. Потом, всю оставшуюся дорогу, лежали друг на дружке, душа в душу.

И когда наконец их выпускали, вылетали, как пули, одна за другой. И давай сразу по лугу круги наматывать. Причём Дина, развивала такую скорость, что при взгляде на неё, казалось, что задние лапы впереди передних, а уши не хлопали как у таксы на бегу, а от скорости прижимались к голове, и столько радости было в глазах! Ведь бег для борзых жизненно необходим!

Так как Дина была одна такая на всю Украину, мальчика для пары было найти нереально. Когда Дине подошло время для материнства, мы ей нашли очень породистого и красивого самца афганской борзой. Тогда, в начале девяностых, эта порода собак была очень модна на Украине. Дина забеременела в мае. А в июне подошло время маминого отпуска. Мы с ней каждый год примерно в одно и то же время ездили по путевкам на Азовское море. На время нашего отсутствия было решено отдать Дину в семью моей школьной подруги. Там уже проживал Дениска такса, которого я ей со своей легкой руки пристроила. Папа остался в Киеве с остальными четырьмя нашими собаками, мы с мамой на 22 дня уехали на море, а Дина к Свете в семью. Через три недели мы приехали ее забирать, и тут из подъезда вышла наша беременная борзая, толстенькая, кругленькая как колобок.

Конечно, во время беременности она раздалась в ребрах, но на спинке, где у Дины всегда торчали кости хребта, был толстенный слой жирка, а возле хвостика ямка (Дина часто махала хвостом, вверх вниз, вправо влево, и жирок в этом месте на хребте не образовывался).

Наша Тайган родила двенадцать прекрасных щенят. Половина мальчиков и половина девочек. Мамой Дина была очень заботливой, и молоко все щенки получали исправно . Все были тщательно вылизаны, накормлены, и спали, пока не открылись глазки, по 20 часов в сутки. Так как с такой оравой в квартире было бы нереально справиться, а дело было летом, мы всей семьей переехали на дачу. Дача у нас было добротная, двухэтажная.Первый этаж представлял собой открытую веранду. Крыша есть, а стен нет. Ты кушаешь, спишь, прямо как дома, только вокруг свежий воздух и дождь не помеха, всё лето быть на свежем воздухе. Там мы разместили борзую со щенками.

Всё было чудесно, пока они не начали подрастать, сначала ползать, потом и бегать. Спали теперь щенки значительно меньше и за ними нужно было постоянно присматривать, чтобы не расползлись, а потом не разбежались. Мы их стали прикармливать кашами на молоке, так как смотреть, как они сосут Дину, было просто невыносимо. Фактически, это были пытки, на которые любая здравомыслящая собака, по доброй воле, пойти была не в силах. Поэтому мы с мамой вынуждали ее, и были немецкими полицаями. А происходило это так: утром, днем и вечером мы с криками гонялись за ней по участку, вылавливали на кусочек вкусненького и заваливали бедную на бок, а щенки тут как тут. Увидев, что мама оказалось в зоне досягаемости, с собачьими криками: “Ура!” , устремились на штурм мамы. О, это было ужасное зрелище, тело Дины по под слоем щенков дергается в такт как они сосут, и что она жива мы угадывали по конвульсиям задних лап. Мы каждый раз боялись, что всё, предсмертная агония, и наша собака не выдержала радостей материнства.

Но это были еще цветочки, когда детки подросли нам уже не нужно было гонятся, они сами на ходу скопом заваливали мамочку и начинали неистово сосать. Силы мамы и потомства уже были неравные, только пересилив основной инстинкт и пустив в ход зубки, Дина с криками убегала от сыновей и дочерей. А детки были прекрасны! Точная смесь короткошерстной бежево-серой Дины и красно-коричневого длинношерстного афгана. Все двенадцать до месяца были здоровы и крепки как быки. Но вот, вдруг один щенок, мальчик, перестал расти, а потом стал очень быстро худеть, и буквально за неделю превратился в ходячий скелет. Мы любовно называли его Дистрофиком. Дистрофик чах на глазах, и каждое утро, спускаясь на веранду, мы ожидали худшего, но его маленькое тельце боролось за жизнь.Он вылезал из под груды спящих братьев и сестер, и на лапках-ходулях, медленно, пошатываясь, брел к миске с едой. У нас был сосед, мальчик, и однажды придя к нам, он спросил: “Может дать Дистрофику моё лекарство? ”. Не знаю, от какой болезни пил “Бактрим” наш сосед, но когда он принес баночку с “Бактримом”, там оставались буквально пару капель, мама добавила воды и дала выпить Дистрофику. На следующий день он начал пытаться играть и ел со всеми. С этого дня перестал худеть, скоро догнал остальных щенят. Мы отдали его в семью моей подруги. Они очень привязались к Дине, пока она у них три недели жила во время беременности. Подружка с братьями назвала Дистрофика Ремом и он вымахал в здоровенного, веселого кобеля и дожил в любви и заботе до глубокой собачьей старости.

Дину, после этого лета, папа таки продал, не смог найти с ней общий язык, видно продать ее было выгодным делом. Другого тайгана на Украине не было. Что с ней сталось потом я не знаю. Больше, после этого лета, я ее не видела. Вот такая была тайган киргизская борзая Дина. С одной стороны ранимая обидчивая натура, а с другой, грозная охотница и любящая мама.

Единственный в своем роде вельштерьер. Он был комок нервов, не собака, а сплошное недоразумение. Если говорить о характере, Бойчик был безразборный драчун. Кидался на собак, котов, диких зверей и не смотрел на их рост и вес. Он был безрассудно храбр.

Мне тяжело писать о Бойчике. Сразу скажу, что из всех наших собак у него была самая трагическая судьба.

Попал Бой к нам видимо случайно, на тот момент кроме него у отца, было уже четыре собаки, и он заменил погибшего на охоте фокстерьера Бартика. Но если тот был вершина собачьей благодетели, то Бой оказался совсем другим. И с размаху не вписался в слаженный коллектив наших собак. Место под солнцем в старой квартире панельного дома ему с первых дней пришлось добывать зубами.

Кобель таксы Мишка воспринял Боя в штыки и как только мой отец отворачивался на охоте между ними сразу начиналась драка. Не простая грызня- возня, а сразу бой на смерть. Так эти два кобеля возненавидели друг друга с первого взгляда. Бедный Бойчик так и ни с кем не сдружился в нашей семье. Ни с одной собакой, да и мы люди, мама папа и я не баловали его лаской и вниманием.

Когда случился взрыв на Чернобыльской АЭС и все уезжали из Киева, Бой накануне умудрился подцепить на себя столько радиации, что когда нас всех проверяли на выезде из Киева, на нём счетчиком Гейгера трещал на весь салон нашего старого “Москвича”.

Бой провел с нами не более двух лет, попав уже взрослым. И всё время его пребывания, я запомнила как страх, мой детский страх который я испытывала всякий раз когда начиналась драка его и кобеля таксы. А такса был любимчиком у нашего вожака собак лайки Лады, и она всегда подключалась к драке на его стороне. И мы, отгоняли от Боя Ладу, а потом Мишку.

Когда мы куда-нибудь уходили из квартиры, так его закрывали от всех остальных собак и проверяли по нескольку раз, чтоб Бойчик был отдельно.

Я помню, что до его трагической гибели не очень обращала на него внимание и какой он был охотничьей собакой не знаю.

Это случилось в конце марта. Кто из нас совершил ужасную оплошность и не перекрыл Боя от других собак, не важно. Но когда после продолжительного отсутствия мы с родителями вернулись в квартиру, там оказалось побоище. Всё: стены, обои, пол, дверцы шкафчиков в коридоре и кухне были в мелких брызгах крови, а Бой лежал в углу на полу и еще дышал. В шее у мальчика были огромные зияющие раны из которых текла кровь, билась фонтаном.

Это сделали все наши собаки, скопом, но начал кобель таксы Мишка. Сам он никогда не смог сделать с Боем такое, они были одинаковы как по весу , так и по возрасту, бойцовским навыкам . У Мишки когда мы его мельком осмотрели не было сильных повреждений. Это ему помогала Лада, такие огромные раны на горле у вельша оставили клыки лайки. Они все были перепачканы в крови Боя.

Мама и папа увезли его в ветеринарную клинику, меня оставили саму в квартире с этими монстрами. Монстрами были наши собаки. Мне было противно с ними оставаться наедине. Нет, я их не боялась. Я любила кобеля таксы, но в тот день у меня это чувство угасло. Я не признавалась себе в этом, и очень горевала, когда Мишку в три года сбила машина и он погиб. Но точно больше я никого из этих собак, которые убили Боя, не воспринимала. Всё время, пока родители были с Боем в клинике, я провела раздетая на балконе. Был март. Сколько часов не помню, всё моё пребывание я была в густом липком мраке. Плакала и просила Бога, чтоб Бой остался жив. Тогда первый раз молилась, кричала , звала родителей и бабушку. Перед глазами были стены в крови и не могла даже шелохнуться, стояла в одной позе как статуя.

Потом заболела ангиной или скарлатиной, провела дома полтора месяца в постели . И когда выздоровела, на улице была поздняя весна, почти лето. Солнце грело и светило ярко. Жизнь продолжалась. Но я всегда буду помнить Бойчика.

Амурчик появился у нас не случайно, папа давно хотел завести кобеля лайки, чтобы охотиться на копытных. И это оказался не кабель, а находка!

Был ли Амур чистокровной лайкой или нет, мы точно не знаем, так как родословной у него не было. Весь черный, только на шейке сверху белое пятнышко, как будто брюнет поседел или капнули отбеливателем. Очень ладненький, тело не слишком длинное, а в самый раз. Морда вроде бы и лайки: черная, уши торчком, глаза умненькие, но что-то было в ней от стаффордширского терьера, то ли форма, то ли облик в целом. Но все, кто видел Амура, отмечали эту его особенность – морду бойцовской собаки.