Чтение онлайн

В тот раз с Чертороя мы уезжали с каким-то чувством, что более, менее избежали настоящей опасности. Мы целы, собаки тоже, не считая побитого Амура, хотя тот, судя по его виду, уже все забыл. Ружьё поломанное, но жить будет. Больше с этим парнем, папа никогда не ездил, непроверенный человек на охоте лишний, может это правда только были наши суеверия. Но с Чертороем мы на время завязали и переключились на местность возле села Погребы.

Муська появилась у нас не случайно. Все мое детство я слушала рассказы мамы о печальной участи подопытных животных, которые десятками погибали ради науки и долгожданного эликсира от рака. Это были крысы, мыши и морские свинки. Вначале животным прививали рак, а потом на них испытывали лекарства от этого рака. Чтоб эксперимент был достоверным, руководство научного института, где работала мама, требовало от своих сотрудников, обычно такая честь доставалась лаборантам, в конце эксперимента живьем отрезать огромными ножницами головы крыс и морских свинок. И так десятками. Поэтому я не пошла ни в биологи, ни в врачи, как вся моя семья. Чтоб спасти хоть одну жизнь, уговорила маму принести с работы маленькую морскую свинку. Это на самом деле, само по себе, было огромным мне одолжением.Так как у нас уже проживали пять собак в квартире и морская свинка вписывалась в эту картину еле-еле.

Муська оказалась на редкость общительной и прожорливой. Мы ее поселили в туалете на подоконнике, в клетке. На этом же подоконнике проживало огромное количество цветочных горшков, с разными зеленым вьющимися и не цветущими растениями. Это ж был не простой подоконник, а подоконник в старом дореволюционном доме. Поэтому – длинный и широкий. Муськина клетка стояла там, как в джунглях.

Муське подстилкой служила сорванная трава, которая потом у неё высыхала и превращалась в отличную перину. Мама ей давала морковку и листья капусты, ну а моя зона ответственности, как раз была трава, не просто трава, а большой пучок травы каждый день. Если я долго гуляла после школы во дворе, забывала пару дней нарывать травы, а мама, наработавшись, забывала нарезать морковки и капусты, то бедная Муська съедала всю свою травяную подстилку и оголялся пол клетки, вместе с продуктами жизнедеятельности морской свинки.

Вы спросите – как можно было забыть про морскую свинку если клетка с ней в туалете? Просто! У меня школа, продленка и двор до ужина. У мамы работа очень далеко от дома, до шести. Когда, мы наконец-то являлись домой, а дверь в квартиру открывалась с ужасающим скрипом и закрывалась с грохотом, так как была так же стара как и сам дом. То Муська, услышав звук открывающейся двери, начинала так громко квикать: “Кви, Кви!”. Это в переводе означало: “А я! Вы про меня забыли!”. Не переставала квикать пока мы к ней не заходили в туалет. Как всегда у этой маленькой обжоры все было пусто. Она квикала не переставая, пока мы что-то ей не приносили поесть.

Я с Муськой регулярно выходила на прогулку во двор, чтоб моя голосистая любимица могла попастись на траве вдоволь. Конечно, поводка у свинки не было и мы с подружками на поляне образовывали круг или квадрат, в середину пускали Муську и смотрели, чтоб она не прорвалась дальше, не убежала в свободное плавание по двору. А та, так и норовила выскочить из круга и скрыться в высокой, нескошенной траве. Девочки, хоть и стояли начеку, но если Муська начинала вырываться на волю с их стороны, никогда ее не ловили. Начинали верещать. Я кидалась свинке наперерез, хватала за загривок или лапу и тащила домой. На этом выпас Муськи заканчивался.

Однажды, мои родители разменяли большую старую несуразную квартиру в дореволюционном доме, и мы с Муськой и пятью, на тот момент собаками, оказались в хрущевке, где хоть и было три комнаты, но места раза в три-четыре меньше. Это происходило летом, и клетку с Муськой определили на балконе, от собак подальше, они вмиг бы сбросили клетку и выгрызли Муську оттуда. Что собственно и произошло на балконе, кто-то клетку перевернул и Муська, слава Богу, скрылась в завалах старых вещей на балконе. Так, она бедная прожила целую неделю без еды воды, молча, что для неё было вообще не характерно. Но потом сдалась и вышла на кухню. Слабо проквикав: “Кви, Кви! Травы! Воды!”.

Родители без меня рассудили, что будет лучше отдать ее знакомому молодому парню Артуру, который с большим удовольствием забрал Муську, по его рассказам, она дожила до глубокой старости в сытости и почете.

Лада была прекрасна! Как с точки зрения собаки, так и с точки зрения человека. Она была очень красивой лайкой. Крупная, яркого окраса черная спина и кремовые лапы, грудь. С глазами такой красоты, что смотришь и не веришь, что это глаза собаки, а не прекрасной женщины. Большие, миндалевидные, как с подводкой, карие с длинными черными, загнутыми ресницами. Характером – властная, независимая, хитрая. Она была любимицей папы и плодом моей ненависти, так как являлась корнем всех моих злоключений в детстве. Лада была единственной собакой, которую принимала и уважала моя чистоплотная еврейская прабабушка Маша. Лайка приходила к бабушке в комнату, садилась перед её креслом. Бабушка гладила Ладу и приговаривала: “Красавица, умница”.

Лада была дочкой нашей первой лайки Яны, серой, крупной, сибирской лайки. Появилась Лада на свет весной еще с тремя сестрами и это, наверное, был самый красивый помёт, из всех мной виденных. Все щенки были такими пушистыми и ладными. Прямо не верилось, что они настоящие. Я маленькой, выносила их во двор поиграть и показать подругам.

Ладу папа продал, но когда от него на охоте сбежала Яна, по объявлениям Яны, нашлась Лада, которая в свою очередь тоже сбежала. Вечером к нам в дверь постучался мужчина и на поводке держал Ладу. Мне было жаль Яну, она была подругой моего, можно сказать младенчества: катала меня на санках и на спине. Однажды, наверное года в два, а Яне пару месяцев, летом на даче, мы с ней пошли путешествовать далеко, куда глаза глядят. Вышли с участка, пока мама с папой были заняты, потом дальше по дороге, за ворота дачного кооператива и вдоль забора дошли к озеру, и потом через мостик к магазину, где на нас обратила внимание добрая женщина и привела обратно к незадачливым молодым родителям, мама уже сильно плакала. Я даже не знаю, как добрая женщина поняла мой двухлетний лепет. Когда Яна потерялась мне стало грустно – ушла подруга моих игр. А Лада, совсем другая, гордая и независимая, она признавала только отца, и то не факт, что в начале так было. Вначале она вообще, была как кошка, сама по себе.

Конец ознакомительного фрагмента.