Чтение онлайн

— Твоя работа, дружочек? — Шмыгнула носом. — Как налаживать контакт будем? Что молчишь? Дед за тебя ручался, между прочим. — Рассмеялась горько: сумасшествие рядом!

Как я боялась промазать ложкой мимо рта! Движения рук сделались плавными, неторопливыми. Столовый прибор «порхал» в пространстве изящно, размерено. Кружка замирала на полпути, будто раздумывая или прицеливаясь, а потом неспешно касалась губ.

Полтергейст трапезничать изволит!

Пока жевала холодного кролика, смотрела куда угодно, но только не на свой живот. Наблюдать, как перетертые куски варятся в невидимом желудочном соке… бе-е. Сосредоточилась на бессознательном господине. Но и там вид избитого лица аппетита не добавлял. Разозлилась: «Как барышня кисейная, ей Богу! Жуй давай! Когда ты в последний раз ела?»

Вот так, через кнут, и порадовала организм довольно сносным ужином, после чего перенесла стул с тазом к кровати.

— Ты только не умирай, дорогой мой товарищ милорд. — Обозрев фронт работы и разорвав «полотенце» на три части, провела влажной тряпицей по его щеке, стирая кровавую дорожку.

Не знаю, сколько я провозилась с беднягой, но за все это время он так и не пришел в себя. Может, и к лучшему. Увидеть, как сама по себе перед носом мельтешит мокрая тряпка… Да после таких травм и удара головой об пол — к бабке не ходи, будет помешательство у бедолаги! Будет! Страшно было прикасаться к опухшему разбитому лицу мужчины. Передо мной лежал ужас ужасный! Жаль, если останутся шрамы. У обладателя такого высокого роста и великолепного телосложения не должно быть изъяна.

Поднатужившись, оторвала от еще крепкой простыни полоску ткани и перебинтовала его сбитые в кровь холеные руки с длинными пальцами.

— Прости, милый, это все, что я пока могу для тебя сделать, — огорченно сказала и пригладила его густую каштановую шевелюру. Красивый цвет, ровный. Касаться этих ухоженных волос было приятно. Мягкость манила запустить в них пятерню и ласкать, перебирая шелковистые пряди.

За окном занимался рассвет.

Не облачаясь в конспиративное одеяние, выскользнула в коридор изучить местную уборную на предмет комфорта. Снизу, видимо из кухни, доносилась оживленная трескотня двух женщин. Что-то негромко шлепнулось об пол, кто-то сдавленно ругнулся. От с хрустом открывшейся входной двери по проходу второго этажа потянуло сквозняком. Тяжелые шаги протопали через весь обеденный зал.

— Одила, Метка, хватит кудахтать, за работу пора! — недовольный бас трактирщика прозвучал глухо и напряженно, так, будто человек говорил, согнувшись пополам под тяжестью ноши. — Где девки? — В ответ невнятное бурчание на два голоса.

С тихим скрипом приоткрылась дверь одного из номеров за моей спиной. Я испуганно шарахнулась в сторону, прижавшись к стене. Из комнаты крадучись вынырнула невысокая девица в белой блузе и длинной тёмно-синей юбке в пол. Повязывая спешно фартук с большим накладным карманом посередине, на цыпочках пробежала мимо, обдав волной теплого воздуха, слетела с лестницы, исчезла из вида. Не прошло и нескольких секунд, как все повторилось с другим номером. Только в этот раз молодуха была ростом выше среднего, пухленькая, розовощекая, с колтуном на голове вместо прилежной косы, как у первой, прошуршала по коридору, задевая широким подолом панели. По моим ногам полоснуло тяжелой тканью. Я буквально распласталась по беленой поверхности, затаив дыхание. Не зная, какое количество персонала обслуживало этой ночью постояльцев и сколько их еще вынырнет из комнат, постояла пару минут и двинулась осуществлять утренние процедуры.

Уборная меня не впечатлила. Заменой белому другу был деревянный короб с овальной дырой в центре. Тяжелая деревянная крышка и… в общем, терпимо, но нужен личный стульчак! Купальня представляла собой клетушку с маленьким зашторенным окном и большой железной ванной, к которой подходила широкая труба с массивным краном и не менее внушительным вентилем. Не рискнула проверять наличие воды, зная, какой звук разнесется по всему еще спящему зданию от падающей в пустой металлический «бассейн» жидкости.

Вернувшись, обнаружила перед дверью бадью с горячей водой, валик мягкой ткани и любопытный нос знакомой толстушки из-за угла. Усмехнулась: «Шпионим, значит! Как теперь в комнату попасть?» И тут просто фантастическое везение! С подоконника широкого сводчатого окна над лестницей прямо перед девицей спрыгнул большой полосатый мышелов, никем ранее не замеченный. Розовощёкая дернулась от неожиданности назад, исчезнув из поля зрения, а следом послышался грохот по ступеням. Бросилась было посмотреть, не убилась ли, и затормозила, услышав чей-то заливистый смех:

— Селма, ты ду-ура!

— Я когда-нибудь прибью этого кошака! — со злостью прошипела в ответ незадачливая шпионка и застонала.

— Улья! — Грозный окрик хозяина заведения осадил хохотушку. — Живо на кухню! Селма, за водой!

— Я ногу сломала, отец! — заныла толстуха.

— Жаль, что не шею! — отозвался «добрый» папаша.

Скрывать не надо своего недуга

От двух людей: от лекаря и друга

(Аттар Фарид-ад-дин)

Глаза не верили, ум отказывался понимать. Вид из окна очередной раз довел меня до состояния, близкого к шоку. Я запретила себе думать и рассуждать о том, как оказалась в незнакомом месте, как выжила после того выстрела, как приобрела свою невероятную жизненную форму. Но действительность с упорством медоеда подбрасывала все новые и новые сюрпризы моему измученному сознанию, подводя к хрупкой грани, за которой только замкнутый мирок помешанного рассудком. Как определить этот самый переход? В какой момент все видимое мной станет обыденным? Может быть, когда перестану удивляться и равнодушно смотреть на окружающее меня?

На улице лето. Зелёные кустарники вдоль широкой грунтовой дороги на подъезде к трактиру обильно припорошены серой пылью. Большая утоптанная площадка перед крыльцом. Справа что-то похожее на фруктовый сад. Слева каменная конюшня и еще какие-то постройки. Из окна комнаты видно, как тракт, убегая на несколько десятков метров от заведения, делает резкий поворот и скрывается за полосой леса.

Когда вдруг из этого поворота выкатила повозка, похожая на дилижанс, запряженная четверкой лошадей, остановилась во дворе и из него высыпали граждане путешественники, я только рот открыла, округлив глаза. Но когда за ней минутой позже на скорости влетела карета о двух конях!.. Ноги мои подкосились. Я все смотрела на знакомые по фильмам и картинам конструкции этих транспортных средств, тяговую силу, какие-то тюки и кованые сундуки на крыше и запятках экипажей и совершенно не замечала прибывших. Здесь меня поджидало очередное потрясение.

Определить, к какой эпохе относился стиль одежды людей, было сложно. Середина… конец девятнадцатого века? Или упрощенный вариант классицизма? Не было пышных многоярусных юбок на женщинах, изобилия цветочков, бантиков и рюш. Наблюдалась сдержанность цвета и фасонов. Головные уборы тоже не отличались чрезмерностью аксессуаров в виде перьев и лент. От дилижанса к трактирному крыльцу неторопливо шагали две дамы в шляпках-таблетках с вуалью, а из кареты выкарабкалась женщина в возрасте, на седой голове которой красовался чепец.

Это не староверы! Не староверы! И я не знаю, как это объяснить! Присела за стол, приводя свои мысли в относительный порядок. Такой беспомощной себя ещё никогда не чувствовала. Даже когда хоронила маму…

Тихий стон хозяина номера не дал погрузиться в омут воспоминаний. Поднесла к губам несчастного кружку с морсом, оставшимся после ночной трапезы. Почувствовав влагу на пересохших потрескавшихся губах, мужчина сделал несколько судорожных глотков.

— Тихо-тихо, не надо так спешить, — поддерживая его голову за затылок, ласково проворковала.