Чтение онлайн

— Да, уж она хлопочет… — пробормотала Анна.

Сообщение холопки не на шутку ее встревожило. Оставив Евпраксию Всеволодовну на попечении Надежды, боярышня отправилась домой.

Тимофей уже встал с постели и, хотя жаловался на недомогание, был в здравом уме и даже не выглядел расслабленным. Напротив, какое-то напряжение угадывалось в его лихорадочных глазах, покрасневшем лице и порывистых жестах.

Когда Анна осталась с отцом наедине, он упрекнул ее:

— Совсем ты меня забыла. Монастырь тебе дороже родного дома.

— Но ты ведь знаешь, отец, в чем причина. Не могу я с Завидой в одном доме жить.

— Вижу, что мне вас примирить не удастся… А сил и здоровья у меня становится все меньше. Вот почему хотел бы видеть тебя под чьей-то защитой. Ведь если умру — ты останешься одна.

— Отец, ты уже говорил об этом не раз. Но подожди немного, подожди. Я еще не приняла решение.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге появилась Завида. Быстрым и цепким взглядом окинув падчерицу, она обратилась к Тимофею:

— Видишь, как мало твоя дочь почитает родной дом и родного отца. Пусть я ей не мила; что ж, такая моя доля. Мачеха, как бы ни старалась, никогда не заменит родную мать. Но тебя-то она должна пожалеть? Но Иванко ей ведь кровный братец? Так нет же: за чужой женщиной ходит, а не за родным отцом. А простая горшечница ей милей родного брата.

Чувствуя, как холод пробегает по телу от пронизывающего взгляда мачехи, Анна резко ответила:

— Иванка ты и твои холопы совсем испортили своим воспитанием. А батюшка потому болеет, что ты у него силы забираешь.

— Я?.. — глаза Завиды расширились. — Да что же ты такое говоришь?! Как я могу забирать у него силы?

— А как навьи забирают у живых людей! — выпалила Анна и обняла отца, словно заслоняя его от невидимого зла.

Завида стала громко возмущаться, но Тимофей молчал и старался не смотреть в ее колдовские глаза. Тогда, увидев, что на этот раз чары не подействуют, Завида вышла из комнаты, отложив объяснение с мужем до более удобного момента.

Но через несколько минут ее внимание перешло на другие вопросы. В дом влетела Берислава, а вслед за ней приплелся недовольный Глеб. Анна поневоле услышала пронзительный голос сводной сестры и даже разобрала ее первые слова:

— Глеб совсем замучил меня своими ревнивыми подозрениями! С тем не заговори, тому не улыбнись…

Но предусмотрительная Завида быстро увела дочь и зятя подальше от опочивальни Тимофея.

Анна с откровенной неприязнью посмотрела вслед мачехе.

— А может, зря ты против Завиды так озлоблена? — спросил Тимофей, тяжело вздыхая. — Может, напрасно подозреваешь ее во всех грехах?

— Батюшка, не старайся меня с ней примирить! — резко ответила Анна. — И не смотри на меня с такой надеждой, я ничего не могу обещать. Завида привязала тебя с помощью злых чар, но я-то ее вижу насквозь.

— Иногда мне тоже видится в ней что-то нехорошее, — признался боярин. — Но потом она опять становится такой доброй, ласковой, заботливой. Ну как ей не поверить? Вот ты ее ругаешь, а она о тебе хорошо отзывается. Говорит, что ты лучшая киевская невеста, что тебе нужен достойный жених — богатый, могучий.

— Еще не хватало, чтоб она мне искала женихов! — возмутилась Анна. — Забыл разве, что это именно по ее наущению меня ославили на весь Киев как сумасшедшую уродину?

— Завида уверяет, что она в этом деле ни при чем, — сказал боярин неуверенно. — Злых языков повсюду хватает… Но теперь Завида так тебя расхваливает, что и за пределы Киева слава пошла. Говорят, какой-то богатый родственник издалека собирается к ней приехать, чтобы только на тебя посмотреть. Да и боярин Кашкич опять о тебе спрашивал, все не хочет из Киева уезжать…

— Погоди, отец… — Анна ощутила холодок неприятного подозрения. — О каком родственнике Завиды идет речь? Зачем он здесь нужен?

— Да я вовсе и не собираюсь привечать его в нашем доме. Пусть останавливается у Бериславы или в гостином дворе. Какое мне дело до него? Но ведь запретить приехать не могу.

— А как зовут этого незваного родственника?

— Кажется… Биндюк Укрухович.

Анна невольно вздрогнула и отвернулась, чтобы скрыть от отца свой испуг. Мгновенно в ее памяти возник и окровавленный идол в чащобах возле Выри, и страшный рассказ язычников о Биндюке Укруховиче, что превратился в волка и убежал в северные леса. Не было сомнений, что родственник Завиды и таинственный оборотень из сказок ее темных земляков — одно и то же лицо.

«Боже мой, не хватало еще, чтобы Завида привела к нам в дом это чудовище!» — мысленно ужаснулась Анна и, стараясь не выдать своего волнения, принялась уговаривать отца лечь отдохнуть. Тимофей вначале этому противился, но потом что-то в лице Анны его насторожило, и он сделал вид, что уступает ее доводам. Уложив отца в постель и дав ему напиться настойки боярышника, она тихо вышла из опочивальни, плотно притворив за собой дверь.

Анна была настроена на самые решительные действия, лишь бы не допустить в свой дом еще одного представителя Завидиной родни.

Увидев в конце коридора быстро удалявшуюся Хворощу, Анна пошла вслед за ней и не ошиблась: холопка действительно спешила к своей госпоже. Постучав условным стуком в дверь, за которой Завида беседовала с дочерью и зятем, Хвороща немного постояла в ожидании. Потом дверь открылась, оттуда выглянула Завида и быстро дала холопке какое-то указание. Когда Хвороща удалилась, Анна вышла из своего укрытия и приблизилась к двери. Она услышала низкий, грудной голос мачехи. Отдельных слов разобрать было невозможно, хотя чувствовалось, что Завида пытается в чем-то убедить собеседников. Потом ее прервал громкий, недовольный голос Глеба:

— Недаром говорят, что на истоптанной дорожке трава не растет! Полгода живем, а она все еще не в тягости!

— Тут не моя вина! — пронзительно крикнула Берислава. — Это ты способен только наряжаться да красоваться!

— Молчи, бесплодная смоковница! — прервал ее Глеб. — Не девицей я тебя взял!

В следующий момент кто-то резко дернул дверь на себя, и Анна, не удержав равновесия, влетела вовнутрь, почти столкнувшись с Завидой.

Трое собеседников удивленно воззрились на нежданную слушательницу.

— Чего тебе здесь надо?! — возмутилась Берислава. — Следишь за нами? Подслушиваешь?

Не обращая внимания на ее выкрики, Анна обратилась к Глебу:

— Ты прав насчет истоптанной дорожки, князь. Да только ведь сам такую выбрал. Чистую душу не оценил, так живи теперь в грязи. А что до бесплодной смоковницы — тут ты ошибаешься. Она уже плодоносила от…

— Молчи, полоумная! — крикнула Берислава, бросаясь на сводную сестру.

Но Анна быстро отступила за спину Глеба и, прикрываясь князем как щитом, выпалила скороговоркой: