Чтение онлайн

— Мы выбрались как раз вовремя, — ответил Лукан. — Если бы ее кольцу потребовалось больше времени, чтобы восстановить свою силу...

— Долгий заплыв, — сказал Альфонс с мрачным выражением лица. — Ага. Рад, что так получилось. — Он откинулся на спинку стула с глубоким вздохом, и стул заскрипел под его весом. — По крайней мере, теперь мы знаем, кто украл Клинок Сандино. Этим Семи Драгоценностям есть за что ответить. И Маркетте.

— В этом мы с тобой согласны.

— Месяц, — продолжил Альфонс, со стуком опуская бутылку на стол. — Целый месяц Аш была вынуждена скрываться от головорезов короля — и все из-за преступления, которого она не совершала. Я говорил ей уехать из города, говорил, что она не сможет прятаться вечно, но...

— Она не выслушала?

— О, она прекрасно меня выслушала. Аш всегда слушает. Просто...

— Она сама себе хозяйка, — предположил Лукан, вспомнив слова воровки.

— Я вижу, ты уже ее оценил.

— Я оценил ее по достоинству, когда она предпочла Долгий заплыв сдаче на милость короля.

Альфонс наклонился вперед, пристально глядя на него:

— Ты там был?

— Нет. Но я слышал, как она разговаривала со Сципионом после того, как ее бросили в камеру. Похоже, король сделал ей какое-то предложение.

— Ага, держу пари, они всегда делают ей это предложение, — ответил мужчина, насмешливо скривив губы. — Власть и престиж в обмен на то, чтобы стать их марионеткой. Она всегда им отказывала.

— Кажется, она отказала им снова.

— И поэтому они приговорили ее к Долгому заплыву. — Альфонс откинулся на спинку стула и отхлебнул из бутылки, поморщившись, как будто она была кислой на вкус. — Это должно было закончиться именно так. Миф о Леди Полночь слишком разросся. Аш стала представлять слишком большую угрозу. Я знал, что настанет день, когда король заставит ее выбирать между смертью и рабством.

— К счастью, кольцо дает ей третий вариант.

— Ага, но мы просто вернулись к тому, с чего начали, — ответил мужчина, дергая себя за бороду. — Король прочешет город в поисках Аш — и тебя. Они захотят показать пример вам обоим.

— Ты уверен, что мы здесь в безопасности?

— Здесь достаточно безопасно. Никто не знает об этом месте. Мы можем остаться здесь до рассвета, а потом попытаться смешаться с праздничной толпой. Вам обоим нужно как можно быстрее покинуть город. Лучшая ставка — западные ворота...

— Я никуда не уйду.

— Послушай меня, парень, — твердо сказал Альфонс. — Ты между Маркеттой и Дважды-Коронованным королем — так что ты умудрился нажить двух очень опасных врагов. Лучше убирайся, пока можешь.

— Нет. Я должен остановить Маркетту.

— И как ты собираешься это сделать?

— Не знаю, — ответил Лукан с ноткой раздражения в голосе, — но я найду способ. Я не могу позволить ему убить посла и развязать войну. Кроме того, разоблачение его заговора — единственный способ освободить Зандрусу и заполучить шкатулку моего отца. Я не покину Сафрону без нее.

— Лучше обрубить концы и уйти, — посоветовал Альфонс. — Ты ничего не сможешь сделать. Только наживешь себе еще больше неприятностей. И даже смерть, возможно.

— Спасибо за доверие.

— И вообще, что этот город для тебя? Ты приехал сюда всего несколько дней назад. Почему он тебя волнует?

— А тебя? — резко спросил Лукан.

— Меня волнует, — сказал Альфонс, и его голос стал тверже. На мгновение Лукану показалось, что мужчина сейчас схватится за арбалет, но вместо этого он остался сидеть, стиснув зубы. — Еще как, — продолжил он, и его напряжение спало. — Просто... Послушай, я был мальчишкой во время последней войны с Зар-Гхосой. Я помню радость, когда боевые действия наконец-то прекратились — и она была густой, как мед, ее можно было почти почувствовать в воздухе. У всего города кружилась голова от мысли о мире после десятилетий войны, от веры в то, что наши враги за морем могут стать нашими друзьями. Но мир меняется, молодые поколения забывают уроки, усвоенные стариками... и волки жадности и предрассудков крадучись возвращаются из теней. — Мужчина сделал глоток бренди. — Ты не можешь переделать человеческую природу, парень. Даже если тебе каким-то образом удастся остановить Маркетту, его примеру последует кто-нибудь другой. Рано или поздно мы снова начнем войну с зар-гхосцами, потому что в конечном счете мир не приносит дохода. Конфликты — единственное, что мы по-настоящему понимаем.

— Я считал тебя солдатом, а не философом.

— Я просто старый человек, который знает, что есть битвы, в которых ты не можешь надеяться победить. Я видел, как мир менялся достаточно часто, чтобы понять, во что мы его превратили. Иногда ты можешь сделать только одно — не высовываться и ждать, пока все не уляжется. Это как раз один из таких случаев. Ты не можешь остановить то, что надвигается.

— Это не значит, что я не должен пытаться.

— Героизм переоценивают, парень. Забудь обо всем этом. Я знаю, ты хочешь заполучить шкатулку своего отца, поступить правильно по отношению к своему старику… но то, что планирует Маркетта, больше тебя. Оно больше всех нас. И я видел слишком много молодых людей, которые считали себя непобедимыми и растрачивали свои жизни впустую. Не повторяй их ошибку, парень. Иди и живи своей жизнью.

Лукан уставился на бренди в своем стакане, жалея, что не может поступить так, как советовал Альфонс. Старый солдат был прав, он вляпался в историю, в которой, скорее всего, погибнет. И все же...

— Я не могу, — сказал он, озвучивая осознание, которое поселилось в нем, и которое он принял без малейшего сопротивления. — Что бы я был за человек, если бы ушел сейчас, зная, что делаю? Зная, что я мог бы спасти тысячи жизней, но вместо этого предпочел спасти только свою собственную? На моей совести и так достаточно грехов. Кроме того, я дал клятву. Я дал обещание серебряной крови, что добьюсь справедливости для своего отца. И я держу свои обещания.

— Замечательные слова, парень.

— Я не шучу.

— Я знаю. Но из-за них тебя убьют. Если ты хочешь почтить память своего отца, тогда уходи.

— Я уже пробовал это раньше, — ответил Лукан, вспомнив, как Джорджио Кастори лежал на земле. Кровь на цветущей вишне. — Получилось не очень хорошо.

— По крайней мере, ты остался жив, чтобы это осознать. Время лечит все раны, парень. Ну... — Он ухмыльнулся и поднял деревянную ногу. — Большинство из них, по крайней мере.

— Я остаюсь, — твердо ответил Лукан. — Я собираюсь остановить Маркетту.

— И пойти против Безликих? — Альфонс тихо присвистнул. — Ты более храбрый человек, чем я. Знаешь, я даже не верил...

— ...что они существуют? — закончил Лукан, и горький смешок сорвался с его губ. — Я тоже не верил. Но они существуют. Поверь мне.

— В таком случае, тебе понадобится любая помощь, которую ты сможешь получить, но я сомневаюсь, что на этот раз Писец тебе поможет, — задумчиво произнес пожилой мужчина. — Эта женщина слишком умна, чтобы впутаться в это безумие. Признай, парень, если ты пойдешь против Маркетты, тебе придется действовать в одиночку.

— Нет, не в одиночку. — Лукан и Альфонс удивленно посмотрели на Ашру, появившуюся из тени лестницы.

— Черт тебя побери, Аш, — пробормотал Альфонс, — как долго ты там пробыла?

— Достаточно долго. — Воровка встретилась взглядом с Луканом. — Ты клянешься, что говоришь правду? Что Маркетта хочет развязать войну с Зар-Гхосой?

— Так он сказал.

— Тогда я тебе помогу. Чем смогу.

— Кровь Леди, — выругался Альфонс, — это безумие, Аш. Это не твоя битва.

— Конечно моя. Как там ты говоришь, Фонс? «Во время войны...»