Чтение онлайн

— Я, черт возьми, обещаю, — пробормотал я, обнимая ее так крепко, как только мог. — Мы в этом вместе. Всегда.

Мы лежали, цепляясь друг за друга, пока из нас вытекала кровь. Я чувствовал, что ускользаю, а зрение превращается в черный туннель. Но я больше не боялся. Харпер была в моих объятиях, и что бы ни случилось дальше, мы встретим это бок о бок.

Или нет. В любом случае, это не имело гребаного значения.

— Харпер? — мой голос был едва слышен.

— Ммм? — Ее голос звучал отстраненно, затихая.

— Увидимся на другой стороне, милая.

Я почувствовал, как она прижалась слабым поцелуем к моей груди.

— Это свидание... Коул.

Мир вокруг нас начал исчезать, боль притупилась, сменившись тяжелым оцепенением, как будто кто-то только что выключил свет. Я крепче сжал Харпер, чувствуя, что она делает то же самое, мы оба держимся за то, что, черт возьми, у нас еще осталось.

Затем ее глаза закрылись, дыхание замедлилось, и мое сердце — если оно еще не было разорвано на части — разлетелось на тысячу гребаных кусочков. Она ускользала, и я ни черта не мог поделать. Ни одной чертовой вещи.

Она ушла.

Я застыл, весь мой мир рушился вокруг меня. Боль в груди, огнестрельное ранение — это больше не имело значения. Ничто, блядь, не имело значения. Она ушла, а вместе с ней ушло и все, за что я боролся, все, что я пытался защитить.

Я опустил голову, мои губы коснулись ее холодной кожи, шепча ее имя в последний раз, как будто это была молитва, в которую я никогда не верил.

— Харпер...

Мое зрение снова затуманилось, но на этот раз не только из-за слез. Боль в груди стала острее, распространяясь по телу подобно огню. Я чувствовал это — конец — и приветствовал его. Здесь для меня ничего не осталось. Не без нее.

Мое имя. Ее имя. Это все, что у меня осталось. И когда тьма поглотила меня целиком, я ухватился за это — за ее имя на моих губах, за то, что наконец произнес мое имя, обращенное к ней.

Я закрыл глаза, чувствуя, как последние силы покидают мое тело. Больше никакой борьбы. Больше никаких слов. Сказать больше нечего.

Все, что имело значение, — это любовь, которую я, черт возьми, наконец позволил себе почувствовать. И как быстро я ее потерял.

Может быть… может быть, где бы мы ни оказались после этого, я увижу ее снова.

А потом не было ничего.

Больше никакой боли, никакой войны, никакого предательства.

Просто тишина.

Дорогой читатель,

Ты дошел до конца... Или уже дошел?

Сдержите слезы. Коул и Харпер, возможно, и покинули этот бренный мир, но их история еще не совсем закончена. Для тех из вас, кто не готов отпустить (а давайте посмотрим правде в глаза, кто готов?), переверните страницу, чтобы немного заглянуть за завесу.

Считайте, что это ваш VIP-пропуск в загробную жизнь, где никогда не умолкает музыка, напитки всегда холодные и любовь... что ж, любовь вечна.

Так что вытри слезы, выпей чего-нибудь покрепче (возможно, оно тебе понадобится) и присоединяйся к нам для последнего танца в великом запределье. В конце концов, что такое этв мелочь, как смерть, чтобы разлучить настоящую любовь?

Я не знал, как долго я застрял в пустоте. Это могли быть секунды, а могли и тысяча чертовых лет, насколько я знал. Но постепенно дерьмо начало возвращаться.

Первое, что я заметил? Боль прошла. После жизни в постоянном аду пулевых ранений, переломов костей и ощущения, что меня избили до полусмерти, отсутствие боли было настолько чертовски странным, что почти сбило меня с толку.

Второе? Оно не было холодным. И липкого, грязного тепла крови тоже не было. Нет, это было такое странное тепло, как будто я только что завернулся в мягкое одеяло. И не из тех, которыми ты пользуешься, чтобы утирать кровь в каком-нибудь забытом богом уголке мира.

Я приоткрыл глаза, ожидая увидеть дерьмовые, изрешеченные пулями стены мечети, в которой мы были заперты. Но нет. Повсюду был только этот мягкий, сияющий свет. Ни жемчужных ворот, ни языков пламени, лижущих мои ботинки. Просто... ничего. Покой. Тишина.

— Ну и трахни меня, — пробормотал я себе под нос. — Похоже, я наконец-то клюнул на это.

— Не выражайся, солдатик, — раздался знакомый голос, и мое сердце — или что там, черт возьми, билось во мне сейчас — чуть не остановилось.

Я резко обернулся и увидел ее. Рыжую. Она выглядела цельной, здоровой и более горячей, чем когда-либо. Она улыбалась мне — той улыбкой, от которой у меня внутри всегда все превращалось в кашу, даже когда я пытался быть крутым ослом.

— Харпер? — Я едва смог выговорить ее имя. — Это действительно ты? Или у меня галлюцинации в какой-то там долбаной загробной жизни?

Она закатила глаза, но ее ухмылка стала только шире.

— Нет, тупица, это зубная фея. Конечно, это я.

Я рассмеялся, и это показалось мне странным. Как будто что-то сорвалось с цепи. Затем, потому что я мог, потому что я хотел этого так чертовски долго, я притянул ее в свои объятия и поцеловал. Крепко.

Она поцеловала меня в ответ, и, срань господня, это было лучше всего, что я мог себе представить. Когда мы наконец расстались, у нас обоих немного перехватило дыхание.

— Дерьмо, — красноречиво сказал я.

Рыжая усмехнулась.

— Красноречив, как всегда, Коул.

Услышав, как мое настоящее имя слетело с ее губ, я что-то почувствовал, отчего меня пробрала дрожь.

— Скажи это снова, — пробормотал я, как чертов наркоман.

— Коул, — повторила она, ее голос был почти дразнящим. — Коул Беннетт. Человек, стоящий за всей этой дерьмовой чушью.

Я обхватил ее лицо руками, все еще не в силах поверить, что это реально.

— Я люблю тебя, Харпер. Мне жаль, что нам потребовалась гребаная смерть, чтобы я сказал это должным образом.