Чтение онлайн

Она была глотком свежего воздуха, и я чертовски ненавидел это.

Я ненавидел ее за то, что она забралась мне под кожу, за то, что заставила меня переживать. Я был в этой игре достаточно долго, чтобы знать лучше, но вот я, как гребаный идиот, влюбился в нее.

Что за чертов идиот.

Мы оба облажались. Я выбивал дерьмо из этой сумки, а она, наверное, плакала, пока не уснула, потому что не могла понять, почему она все еще позволяет этому куску дерьма ходить по себе.

Отличная работа, Бродяга. Настоящий гребаный герой.

И даже не заставляй меня начинать с Вайпера. Этот тупица чуть не покончил с собой сегодня утром. Сейчас состояние парня стабильное, но он ходячая катастрофа. Клянусь, если он продолжит выкидывать это безрассудное дерьмо, я сойду с ума. Мне невыносима мысль о том, что он — или кто-либо еще — умрет на моих глазах. Так что да, добавь это к той куче дерьма, с которой мне приходится иметь дело.

Я был зол на себя. Зол, что потерял бдительность из-за нее. Зол, что позволил себе что-то чувствовать к ней. Но больше всего меня злило, что она послушалась этого мудака. Что она не могла увидеть правду — он никогда не перестанет причинять ей боль. Что он был ядовит до глубины души.

— Черт! — Взревел я, сгорбив плечи и навалившись всем весом на мешок, подтягивая его к центру тяжелой стальной цепи-якоря.

Тяжелый, глухой удар моего кулака о сумку был самым приятным звуком в мире, как будто каждый мой удар наносился прямо в лицо ублюдку.

Сумка качнулась назад, но это было несущественно по сравнению с силой, которую я в нее вложил. Мои руки болели от трения о пакет, костяшки пальцев были ободраны до крови, но этого было недостаточно.

Мне нужно было больше.

Одна рука отвелась назад, кулак отведен назад. Я замахнулся изо всех сил, и удар пришелся с тошнотворным хрустом. Брезент на полу под моими ногами затрясся от удара, лишая равновесия. Сумка качнулась назад, костяшки моих пальцев заскрипели от боли. Клянусь, в нем больше жизни, чем у зомби после выстрела в голову.

Я не был уверен, был ли это пот, стекающий по моему лбу, щиплющий глаза, или просто физическое истощение, из-за которого у меня перед глазами возникали звезды, но я не мог продолжать.

Еще один удар. Еще два удара.

Три. Четыре. Пять.

Так было лучше.

Я ударил по сумке в последний раз, моя рука болела от напряжения. Я попятился, тяжело дыша, по лицу стекал пот. Я посмотрел на часы на стене, прикидывая, сколько я здесь нахожусь. Час? Два? Я, блядь, не знал, и мне было, блядь, все равно.

Я перевел дыхание, вытирая пот со лба. Все казалось туманным, и я не мог полностью сосредоточиться. Мое зрение было затуманенным, а мысли лихорадочно соображали.

По крайней мере, сейчас ярость прошла. Но в глубине души я знал, что она вернется.

И он тоже.

Затем я остановился, моя грудь вздымалась, я задыхался, как гребаное животное, когда я тяжело оперся на сумку. Мои руки были в крови, костяшки разодраны в клочья, но это не имело значения. Ничто, блядь, больше не имело значения. В тот момент я даже не был мужчиной — просто какой-то пустой оболочкой, тонущей в собственной глупости и хаосе, которые я тащил за собой.

Я рухнул на холодный, грязный пол, тяжело дыша, как будто только что сбежала из самого ада. Мое зрение начало затуманиваться, и я почти обрадовался этой наползающей темноте, но, конечно, именно тогда я услышал шаги. Просто мне повезло. Поджигатель вошел как ни в чем не бывало.

— Капитан хочет тебя видеть, — сказал он, и я застонал, не желая больше иметь дело с каким-либо дерьмом.

Мой день становился все лучше и лучше.

— Я уверен, что хочет.

Пиро усмехнулся, но скорее от нервов, чем от удовольствия.

— Он сказал, что это важно. Что-то насчет миссии.

Он оставался раздражающе спокоен, как будто все это дерьмо его не волновало. И это бесило меня еще больше. Как, черт возьми, он всегда был таким спокойным? Как будто мир мог сгореть дотла вокруг него, а он просто стоял там, ухмыляясь. Тем временем я был здесь, теряя свой гребаный рассудок, истекая кровью повсюду, а он хладнокровен как лед.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь встать, но мои ноги не слушались.

— Дай мне минуту, — прохрипел я, хватая ртом воздух и пытаясь подняться с пола.

Пиро кивнул, его глаза не отрывались от ущерба, который я причинил себе.

— Что, черт возьми, с тобой не так, Бродяга?

Я посмотрел вниз, увидев кровь. Она была разбрызгана по всему пакету, капала на пол из моих кулаков и стекала по футболке. Но вместо того, чтобы чувствовать себя неудачником, я почувствовал... гордость. Да, гордость за этот беспорядок. Извращенное чувство выполненного долга, что я победил в чем-то, что стоит того, чтобы победить.

— Ничего, чувак, — рявкнул я, вытирая окровавленные костяшки пальцев о штаны, оставляя на них красные полосы. — Просто отрабатываю перегибы. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Пиро только покачал головой, уставившись в пол, как будто не хотел иметь дело с моим дерьмом.

— Перестань, — вздохнул он, — ты же знаешь, что я не это имел в виду.

И вот так я издаю стон, поднимаюсь с пола и следую за ним из комнаты. Да, со мной было что-то не так. Я знал это. Но, черт возьми, если бы я собирался признаваться в этом кому-то еще.

_______________________

Черт возьми.

Все, чего я хотел, — это быть там, колотить по этому мешку до тех пор, пока костяшки моих пальцев не ободрались, не пошла кровь, и я наконец-то смог перестать думать. Или, еще лучше, копаться в расследовании смерти моего товарища по команде, пытаясь распутать чертову неразбериху, в которую превратилось наше подразделение.

Чего я на самом деле хотел? Я хотел схватить этого мудака за горло и выбить из него все дерьмо. Заставить его заплатить за каждую пролитую Рыжей слезу, за каждый синяк, который он оставил на ней.