Чтение онлайн

Таким образом, как и в случае с залогом, высшие суды при рассмотрении споров о поручительстве довольно резко ослабили взаимную связь обеспеченного долга и поручительства, допустив по сути существование самостоятельного обязательства поручителя, размер которого определяется по первоначальному размеру обязательства.

Акцессорность следования за главным требованием. Отличный пример ослабления акцессорности следования поручительства за главным требованием содержится в п. 45 Постановления ВАС РФ № 42. В нем разрешается следующий казус. Поручитель поручился за эмитента облигаций и при этом некоторое время сам был собственником этих облигаций, затем передав их третьим лицам. Спрашивается, «переживает» ли поручительство совпадение кредитора и поручителя в одном лице? Классический ответ, разумеется, должен быть отрицательным. Однако высшая судебная инстанция, обсуждая этот казус, приходит к другому выводу, соглашаясь с тем, что в описанной ситуации ст. 413 ГК РФ (о прекращении обязательства совпадением должника и кредитора в одном лице) применению не подлежит. При последующей передаче облигаций третьим лицам к ним также переходят и права в отношении поручителя. Эта правовая позиция может быть объяснена спецификой отношений, возникающих при обороте ценных бумаг. Так, известно, что приобретение должником выданной им ценной бумаги не прекращает обязательств по бумаге – она может быть передана им другим лицам. Видимо, нечто похожее может быть обнаружено и при передаче прав, удостоверенных бездокументарными облигациями, поручителю и далее третьим лицам.

Акцессорность прекращения. В этой сфере судебная практика выработала правовые позиции, которые содержательно близки аналогичным подходам в сфере залогового права. Так, Пленум ВАС РФ признал, что: поручительство не прекращается при расторжении договора (п. 15 Постановления № 42); при ликвидации должника – юридического лица (п. 21); стороны договора поручительства могут установить, что на случай недействительности или незаключенности основного договора поручительство обеспечивает соответственно реституционные и кондикционные обязательства (п. 15).

Эти ограничения применения акцессорности прекращения поручительства могут быть объяснены теми же соображениями, что и ограничение этого проявления акцессорности в залоговом праве, поэтому я не буду их подробно излагать.

Акцессорность возможности принудительного осуществления. В этой части реализации принципа акцессорности судебная практика пока что не предложила каких-то интересных решений, за исключением разве что довольно аккуратного указания Пленума ВАС РФ, содержащегося в последнем абзаце п. 24 Постановления № 42, на то, что договором поручительства нельзя исключить возможность заявления поручителем своих личных возражений против требования кредитора. Толкуя эту правовую позицию от обратного, можно прийти к выводу о том, что ВАС РФ в принципе допускает ограничение договором поручительства заявление поручителем возражений, вытекающих из отношений кредитора и должника. А к числу таковых ВАС РФ в этом же пункте Постановления отнес и возражение о ничтожности основного договора, и возражение о прекращении обязательства по обстоятельствам, установленным законом, и возражение о том, что кредитор сам не исполнил своих обязательств перед поручителем. Таким образом, ВАС РФ явно не ограничил возможности конструирования договорного неакцессорного поручительства, о котором речь шла выше.

И наконец, еще одно, очень интересное ограничение акцессорности принудительной реализации требования по поручительству, которое может быть обнаружено в Постановлении № 42. Разрешая казус с ответственностью поручителя в случае смерти должника и недостаточности имущества в наследственной массе, ВАС РФ не позволяет поручителю ссылаться на последнее обстоятельство (п. 20 Постановления № 42), исключая тем самым возможность поручителя ограничить ответственность перед кредитором стоимостью наследственной массы.

Итак, осталось подвести итог результатам предпринятого беглого анализа судебной практики по вопросам о реализации принципа акцессорности в залоговом праве и в сфере поручительства. Как мне представляется, нет никаких сомнений в том, что суды стремятся ограничить отдельные, наиболее одиозные проявления строгого понимания принципа акцессорности залога и поручительства, которые влекут за собой явно несправедливое умаление правовых возможностей кредитора по получению исполнения обязательства за счет выговоренного им обеспечения. В основном это происходит за счет серьезного ослабления акцессорности возникновения (снижение требований к стандарту описания основного обязательства, допущение обеспечения будущих неопределенных долгов) и прекращения обеспечения («переживание» обеспечением расторжения, недействительности, незаключенного основного договора и ликвидации основного должника), а также акцессорности объема требования к обеспечителю (за счет устранения негативных последствий изменения основного обязательства на обеспечение). В меньшей степени это заметно в сфере акцессорности следования (суды не допускают изолированную уступку обеспечения, сохраняя лишь поручительство в экзотическом казусе с выкупом и последующей продажей поручителем обеспеченных им облигаций) и акцессорности принудительной реализации (за исключением допущения договорных ограничений возражений поручителя).

Таким образом, анализ судебной практики позволяет утверждать, что акцессорность двух российских основных обеспечительных конструкций – залога и поручительства – в последнее время в значительной степени ослаблена судебной практикой ради большего удобства заключения и принудительного исполнения прав по такого рода сделкам.

Мне осталось лишь прокомментировать предлагаемые новеллы проекта новой редакции ГК РФ (далее – Проект) [147] , разработанного в рамках модернизации российского гражданского законодательства, – независимую гарантию и независимую ипотеку. Для их анализа я воспользуюсь уже использованной методикой изучения акцессорности путем исследования отдельных ее проявлений.

Строго говоря, независимая гарантия, предлагаемая проектом в качестве неакцессорного личного обеспечительного инструмента, не является чем-то совершенно новым для российского гражданского права. Разработчики Проекта в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации [148] (п. 3.3.1) указывают, что предлагаемая Проектом независимая гарантия является заменой банковской гарантии, которая в настоящее время регулируется положениями § 6 гл. 23 ГК РФ. Разработчики отмечают, что в момент принятия части первой ГК РФ ограничение круга лиц, которые могли бы принимать на себя неакцессорные обеспечительные обязательства только кредитными и страховыми организациями, т. е. профессионалами в сфере финансов, было оправданным. Однако в настоящее время целесообразность такого подхода вызывает серьезные сомнения, в том числе и в связи с тем, что в международной торговой практике независимые гарантии, выдаваемые коммерсантами, являются распространенным обеспечительным инструментом, используемым в коммерческих сделках в европейских странах с конца XIX в. [149] Таким образом, механизм независимой гарантии должен стать альтернативой акцессорному личному обеспечению – поручительству – в b2b– сделках. Если это в действительности произойдет, то система личного обеспечения будет выглядеть следующим образом: для обеспечения сделок коммерсантов между собой может быть использовано неакцессорное личное обеспечение (гарантии); для обеспечения сделок коммерсантов (кредиторов) и граждан, а также граждан между собой должна использоваться акцессорная (в том числе и с учетом выработанных судами приемов ограничения акцессорности) конструкция поручительства. В целом такой подход соответствует сложившейся европейской традиции разделения предпринимательских и непредпринимательских обеспечительных сделок, направленных на установление личного обеспечения [150] , в том числе преследующей цель защиты прав потребителей в финансовой сфере [151] .

Акцессорность возникновения. Независимая гарантия возникает в результате принятия гарантом просьбы принципала обязаться перед другим лицом – бенефициаром – уплатить ему определенную денежную сумму с соответствии с условиями гарантии независимо от действительности обеспечиваемого гарантией обязательства (ст. 368 ГК РФ (здесь и далее – в редакции Проекта). Таким образом, уже в определении независимой гарантии законодатель подчеркивает, что существование обязательства гаранта не зависит от наличия действительного долга принципала перед бенефициаром. Тем не менее в п. 4 ст. 368 ГК РФ все же устанавливается, что в гарантии должно быть указано «основное обязательство, исполнение по которому обеспечивается гарантией». К сожалению, законодатель не использует в данном случае удачную находку судебной практики, которая полагает, что обязательство принципала считается описанным в гарантии должным образом, если в ней «указан характер обеспеченного гарантией обязательства» [152] , но не само обязательство. В ст. 370 ГК РФ еще раз подчеркивается, что «предусмотренное независимой гарантией обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит в отношениях между ними от основного обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, от отношений между принципалом и гарантом, а также от каких-либо других обязательств, даже если в гарантии содержатся ссылки на них». Однако, несмотря на это, какая-либо связь между возникновением обязательства гаранта и существованием обеспеченного долга из закона не усматривается, следовательно, это обязательство является неакцессорным.

Акцессорность объема. В соответствии со ст. 377 ГК РФ ответственность гаранта ограничивается суммой, на которую выдана гарантия. Иными словами, гарант обязан уплатить эту либо меньшую сумму, причем какая-либо связь между размером требуемой суммы и актуальным состоянием задолженности должника перед кредитором в законе не установлена.

Таким образом, с точки зрения акцессорности объема независимая гарантия полностью неакцессорна.

Акцессорность следования. Гарантия по общему правилу является непередаваемой, однако иное может быть установлено в самой гарантии. Но в последнем случае изолированная уступка требования по гарантии Проектом не допускается (см. п. 2 ст. 372 ГК РФ). Таким образом, несмотря на ярко выраженный общий неакцессорный характер, обязательство по гарантии в этой части является строго акцессорным.

Акцессорность прекращения. Гарантия по общему правилу является безотзывной: она может прекратиться лишь в связи с истечением срока, на который она выдана, отказа бенефициара от прав по гарантии, по соглашению гаранта и бенефициара либо в связи с исполнением гарантом обязательства по гарантии (ст. 371 ГК РФ). В связи с тем, что в законе отсутствует такое основание для прекращения гарантии, как прекращение основного обязательства, обязательство гаранта является неакцессорным.

Акцессорность принудительной реализации. Положения п. 2 ст. 370 ГК РФ вообще запрещают гаранту ссылаться на какие-либо возражения, вытекающие из основного обязательства, в обеспечение которого была выдана гарантия, а также из какого-либо иного обязательства, в том числе из соглашения о выдаче гарантии. Перечень возможных возражений гаранта ограничен лишь теми обстоятельствами, которые указаны в гарантии (п. 1 ст. 376 ГК РФ). Кроме того, в Проекте подчеркивается, что проверка гарантом приложенных к требованию бенефициара об уплате денежной суммы по гарантии документов осуществляется им «по внешним признакам» (п. 3 ст. 375 ГК РФ).