Обеспечение обязательств (залог, поручительство, гарантия)
Шрифт:
80. На мой взгляд, даже и в случае если поручитель не аффилирован с должником, предоставление поручителю, частично исполнившему обязательство, возможности конкурировать с кредитором за получение удовлетворения из залога было бы неверно.
Это связано с тем, что, как я упоминал ранее, выдавая поручительство, поручитель принимает на себя риск неплатежеспособности должника. Это означает, что все негативные последствия недостаточности у должника имущества для исполнения обязательства перед кредитором должны быть возложены на поручителя. Следовательно, и риск того, что, кроме предмета залога, у должника не окажется какого-либо иного имущества, на которое можно будет обратить взыскание, также должен лежать на поручителе. Поэтому все преимущества из положения залогодержателя должен извлекать только кредитор, и никто более. По большому счету речь идет о том, справедливо ли будет в рассматриваемой ситуации отступить от принципа равенства кредиторов в пользу одного из них – первоначального кредитора А. Мне думается, что такое отступление вполне оправданно, ведь поручитель, заключая договор поручительства, добровольно и осознанно [194] принимает на себя все риски, связанные с дефолтом, должника. Поэтому при распределении суммы, вырученной от продажи предмета залога, он должен проигрывать кредитору, являвшемуся первым [195] залогодержателем, удовлетворяясь лишь после того, как кредитор получил полное удовлетворение по своему требованию.
194
Развитие законодательства о банкротстве и судебной практики свидетельствует о том, что залоговое право не может быть в полной мере противопоставлено либо недобровольным кредиторам (по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью работникам юридического лица – банкрота), либо неинформированным кредиторам (например, залогодержатель не может обратить взыскание на предмет залога – движимое имущество, проданное лицу, которое не знало и не могло знать о залоге).
195
Описываемую ситуацию следует отличать от предшествующего и последующего залогов, которые иногда именуются старшим и младшим залогом. В этом случае имеется два залоговых права, каждое из которых в полной мере принадлежит одному лицу, соответственно – старшему и младшему залогодержателю. Исходя из даты возникновения залога определяется тот кредитор, который имеет приоритет при распределении денежной суммы, вырученной от продажи предмета залога. Отстаиваемая мной конструкция «старшинства» кредитора перед поручителем при распределении залоговой выручки принципиально другая: одно залоговое право принадлежит нескольким лицам, однако одно из них может получить причитающееся ему только после того, как удовлетвориться тот, кому это право изначально принадлежало целиком как обеспечение, установленное в его пользу.
81. Есть еще одно обоснование политико-правового свойства, говорящее в пользу приоритета кредитора-залогодержателя в его конфликте с поручителем, частично исполнившим обязательство. Оно заключается в том, что при втором решении обсуждаемого казуса поручители, выдавшие поручительство под влиянием имеющихся у них обязательственных отношений с должником, подталкиваются к скорейшему добровольному удовлетворению кредитора. Это связано с тем, что только в этом случае они смогут в полной мере воспользоваться установленным в пользу кредитора залоговым приоритетом.
Очевидно и то, что этот довод не работает в отношении поручителей, являющихся аффилированными лицами должника, так как они, будучи членами одной с должником предпринимательской группы, в подавляющем большинстве случаев вообще не заинтересованы в реальной суброгации кредиторского требования.
Кстати, любопытно, что верность такого объяснения (сохранение кредиторского приоритета в обеспечении должно стимулировать поручителя к полному исполнению своего обязательства) может быть подтверждена и текстом п. 2 ст. 365 ГК РФ, в соответствии с которым по исполнении поручителем обязательства кредитор обязан вручить поручителю документы, удостоверяющие требование к должнику, и передать права, обеспечивающие это требование.
Данная норма может быть истолкована в том смысле, что до тех пор, пока поручитель полностью не исполнит свое обязательство перед кредитором, права, обеспечивающие это требование, к нему не переходят.
Причем это толкование не входит в противоречие с положениями ст. 384 ГК РФ (о том, что к новому кредитору переходят обеспечительные права), так как эта норма допускает возможность установления иного законом.
82. Очевидно, что из двух предложенных решений второе защищает кредитора, между тем как первое существенно ухудшает его положение, улучшая одновременно положение поручителя, хотя бы это и представляется во всех случаях экономически неоправданным. Поэтому, на мой взгляд, выбор между этими двумя подходами (обозначим первый из них как созалогодержательский, а второй как преференциальный) в пользу второго очевиден. К какому же из них склонилась высшая судебная инстанция?
83. При подготовке проекта комментируемого постановления обсуждались оба варианта разрешения конфликта кредитора-залогодержателя и поручителя, а соответствующий пункт проекта содержал помимо основного текста (основанного на созалогодержательском подходе) и вариант, предусматривающий преференциальный подход) [196] . Однако в итоговый текст постановления вошел компромиссный вариант текста, содержащего разрешение обсуждаемой проблемы. Суть предлагаемого ВАС РФ решения заключается в следующем.
196
Встречающееся иногда на юридических форумах в интернете искреннее удивление некоторых коллег – практикующих юристов тем, что в проектах разъяснений ВАС РФ некоторые правовые позиции даются с вариантом (мол, «у них там что – раздвоение личности? Они что, сами не знают, как правильно? Что ж это за высший суд такой у нас?!»), у меня всегда вызывало улыбку. Я вряд ли смогу насчитать хотя бы пять серьезных юридических проблем, по которым в юридической среде господствовало бы полное единодушие. Юриспруденция не является точной наукой, в которой есть решения правильные, а остальные – неверные. Мне представляется, что задача юриста, ищущего ответ на правовой вопрос, не имеющий четкого и однозначного ответа в тексте закона, заключается во «взвешивании» интересов лиц, затрагиваемых данной правовой проблемой, и в выявлении такого решения, которое было бы наиболее справедливым с точки зрения экономики, социальной этики и пр. Поиск, обоснование и отстаивание такого решения – это и есть юриспруденция как область прикладного гуманитарного знания, помогающего разрешать социальные конфликты. Поэтому практика включения в проект разъяснений ВАС РФ пунктов, содержащих варианты толкования норм права, позволяющих судьям высшей судебной инстанции, принимающим решение, более наглядно получить представление о том, какие именно подходы возможны, какой из них является наиболее справедливым, представляется мне вполне нормальным и даже ожидаемым продолжением такого подхода к юриспруденции.
В абз. 1 п. 30 комментируемого постановления Пленум ВАС РФ со ссылкой на п. 1 ст. 365 ГК РФ признал, что «…к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том числе если поручитель произвел исполнение обязательства за должника лишь в части. В последнем случае кредитор и поручитель становятся созалогодержателями, имеющими равные права на удовлетворение своих требований из стоимости заложенного имущества».
Таким образом, при квалификации отношений кредитора-залогодержателя и поручителя, частично исполнившего обязательство, высшая судебная инстанция остановилась на созалогодержательском подходе, признав, что после суброгации части требования к поручителю между ним и кредитором образуется общность в залоговом праве.
Однако крайне важным представляется второй абзац п. 30, в котором Суд по сути отвергает общие последствия созалогодержания: «Вместе с тем судам необходимо принимать во внимание обеспечительный характер обязательства поручителя. Поэтому поручитель не может осуществить перешедшее к нему право во вред кредитору, получившему лишь частичное исполнение (например, препятствовать обращению взыскания на предмет залога и т. п.). Кредитор, напротив, может самостоятельно осуществлять свои права в отношении остальной части своего требования преимущественно перед поручителем».
Последнее предложение второго абзаца п. 30 свидетельствует о том, что вопреки классическому пониманию созалогодержания кредитор, по мнению Пленума ВАС РФ, все же сохраняет преимущество перед поручителем в части осуществления оставшейся части требования к должнику.
Кроме того, обращает на себя внимание и то, что высшая судебная инстанция особо отметила то, что соучастие поручителя, частично исполнившего обязательство, в изначально установленном в пользу кредитора залоговом праве не должно вредить последнему («поручитель не может осуществить перешедшее к нему право во вред кредитору»). А чем иным, как не «осуществлением права во вред кредитору» является ситуация, когда поручитель претендует на часть денежных средств, вырученных от продажи заложенной кредитору вещи, и получает эту часть?!
Таким образом, мне представляется, что текст п. 30 комментируемого постановления не оставляет сомнений в том, что, несмотря на продекларированную в первом абзаце этого пункта формальную приверженность высшей судебной инстанции созалогодержательскому подходу, на самом деле Пленум ВАС РФ склонился к иному решению – предоставлению одному залогодержателю – кредитору – преимущества перед другим залогодержателем – поручителем при удовлетворении из суммы, вырученной от реализации предмета залога.
84. Описанная выше модель разрешения конфликта кредитора и поручителя, частично исполнившего обязательство, разумеется, может быть совершенно иной, в случае если кредитор и поручитель заранее договорятся о порядке удовлетворения их требований из денежных средств, вырученных при продаже предмета залога.
Диспозитивность положений ст. 384 ГК РФ, а также предоставленная положениями п. 3 ст. 365 ГК РФ возможность сторонам договора поручительства самостоятельно определять последствия исполнения поручителем (в том числе и частичного) своего обязательства по договору поручительства позволяют довольно гибко урегулировать возможные будущие конфликты и избежать самого возникновения той сложной проблемы, которую я описывал выше.
Диспозитивность регулирования отношений между кредитором-залогодержателем и поручителем, частично исполнившим свое обязательство, подтвердил и Пленум ВАС РФ, указав в абз. 3 п. 30 комментируемого постановления, что «…порядок и очередность удовлетворения требований кредитора и поручителя (поручителей) могут определяться соглашением между ними».
Поэтому с практической точки зрения кредитор заинтересован в том, чтобы в договоре поручительства содержалось условие о том, что переход обеспечительных прав осуществляется к поручителю только в том случае, если он полностью исполнит свои обязательства перед кредитором; частичное же исполнение обязательства перехода обеспечительных прав, принадлежащих кредитору, не влечет. Такое условие в договоре позволит кредитору полностью исключить конкуренцию с поручителем при реализации иного обеспечения. Правда, не могу не заметить, что такое условие договора поручительства может быть поставлено под сомнение с точки зрения его справедливости, в случае если договор поручительства будет квалифицирован как договор присоединения (п. 2 ст. 428 ГК РФ) и будет доказано, что переговорные возможности поручителя были существенно слабее, чем переговорная позиция кредитора. В этом случае поручитель, имеющий действительный интерес в том, чтобы участвовать в обеспечении (например, потому что он выдал поручительство за вознаграждение и действительно заинтересован в суброгации с позиции пусть и второстепенного, но все же залогового кредитора, имеющего приоритет над прочими, необеспеченными должниками кредитора), может потребовать изменения договора в этой части.