Чтение онлайн

Мне говорили, что Дауд – лучший рассказчик в семье, но трудно было в это поверить: обычно он молчал. Но сейчас его окружали такие восторженные слушатели, о каких иной повествователь может лишь мечтать, и он раскрылся во всей красе. Его голос был глубоким и музыкальным, метафоры – поэтичными, а движения рук – гипнотическими. Честно говоря, метафоры были настолько поэтичны, что, пожалуй, стоит подробнее пересказать историю и добавить несколько разъяснений, полностью ускользнувших от внимания простодушного Дауда.

Я бы никогда в жизни не подумала, что эта неопытная девчонка способна на такие хладнокровные, расчётливые манипуляции! Пока родители обсуждали и спорили, она приняла мгновенное решение. Существовал единственный верный способ заставить их поехать в Луксор: отправиться туда самой. Благодарение Господу, у неё хватило ума понять, что не стоит отправляться в путешествие в одиночку, и вскоре она поняла, что никоим образом не сможет уговорить Селима взять её с собой. Дауд – бедный Дауд, самый мягкий и добрый, но не самый умный из мужчин – стал лёгкой добычей. А потом ещё и моё собственное неосторожное высказывание – я чуть не пнула себя, когда вспомнила! «Если кто-то из них настоит на том, чтобы приехать сюда, он – или она...» Ах да, я сказала это, или что-то в этом роде, и Дауд воспринял мои слова буквально. Почему бы и нет? Он видел, как мы с Нефрет, не говоря уже об Эвелине, принимаем решения самостоятельно и действуем независимо от мужчин. Это не в обычае египетских женщин, но мы принадлежали к другой породе. И какая может быть опасность, если он рядом?

Виски с содовой очень помогло. Я с интересом слушала оживлённый рассказ Дауда о путешествии. У него были обратные билеты – в первом классе, ведь мы не позволяем нашим мужчинам испытывать лишний дискомфорт – и куча денег. Лия встретила его у отеля, предварительно сообщив родителям, что отправляется спать. Она сменила тёплый плащ на халат и вуаль (предварительно попросив Дауда купить их), а затем проводила его до вокзала и уселась в поезд вместе с ним. Путешествие было долгим и утомительным, но Дауд сделал всё возможное, чтобы ей было комфортно: покупал свежие фрукты и еду на остановках и приносил ей воду для омовения рук и лица. А сама Лия почти всё время спала, укрывшись в его почтительных объятиях.

– И вот мы приехали, – заключил Дауд, – она вернулась, словно голубка, спешившая домой, в своё гнездо, и я охранял её, Ситт Хаким, и не позволил ни единой хищной птице приблизиться к ней.

Когда он закончил, уже стемнело. Фатима вынесла лампы и задержалась, чтобы послушать.

Эмерсон глубоко вздохнул.

– Хорошо сказано, Дауд. И… э-э… молодец. Я понимаю, как это произошло, и ты не… то есть, ты действовал из лучших побуждений. И, конечно, тоже устал. А теперь иди домой и отдохни.

Нефрет вышла как раз вовремя, чтобы выразить свою благодарность, крепко обняв мужчину, и Дауд удалился с таким видом, будто ему вручили медаль.

– Она спит, – сообщила Нефрет, прежде чем я успела спросить. – С ней Давид; я подумала, ей будет полезно увидеть знакомое лицо, если она проснётся и не сможет вспомнить, где находится. Не зайти ли нам? Кажется, ужин готов; Махмуд стучит кастрюлями, как и всегда, когда мы опаздываем.

Фатима испустила испуганное шипение и бросилась в дом. Я не могла винить её за то, что она забыла о своих обязанностях; мы все полностью забыли о чём бы то ни было, полностью погрузившись в захватывающее повествование Дауда.

– Ну что ж! – провозгласила я, когда мы расселись за столом. – Я считала себя отличным знатоком людей, но, признаюсь, Лия поколебала это мнение. Подумать только, она оказалась способна на такую хитрость!

– И такую смелость, – тихо добавил Рамзес.

– Да, – признала я. – Когда я думаю об этой изящной малютке, смело прошагавшей сквозь кричащую, толкающуюся толпу на вокзале, и о той долгой, неудобной поездке – всё это для меня ново, странно и пугающе. Что она рассказала, Нефрет?

– Да ничего особенного. – Нефрет положила локти на стол – грубая привычка, которую она переняла от Эмерсона, и от которой я так и не смогла её отучить. – Она так устала, что постоянно засыпала, пока я купала её и укладывала спать. Она твёрдо настаивала, что мы не должны обвинять Дауда, что это полностью её вина. Она оставила записку родителям…

– Боже правый! – воскликнула я. – Как я могла забыть о них! Бедняжки, они, должно быть, вне себя!

– Думаю, они уже направляются сюда, – ответил Рамзес.

Так и оказалось. Мы нашли послания, которые Мустафа принёс с телеграфа. Вернувшись, он увидел, что мы заняты, и оставил их на столе в гостиной. Первое было отправлено рано утром — после того, как Уолтер и Эвелина обнаружили пропажу Лии. Во втором сообщалось, что они с Селимом садятся на следующий экспресс. Он должен был прибыть в Луксор около полуночи. Оставался вопрос, кто их встретит. Эмерсон дал мгновенный ответ:

– Рамзес, Давид и я. Нет, Пибоди, вопреки твоему мнению, нам не нужна твоя защита. Стоит ли напоминать, чтобы ты оставалась дома? Если получишь послание, написанное кровью, с просьбой поспешить мне на помощь, считай, что оно не от меня.

Затем поднялась суматоха, словно накануне битвы при Ватерлоо. Лия, конечно, невероятно сильно нарушила наши планы; но, увидев растрёпанные локоны и бледное личико, я не нашла в себе сил злиться на неё. Она свернулась калачиком на кровати Нефрет и крепко спала. Давид придвинул стул к кровати. Увидев, каким напряжённым и встревоженным было его лицо, я положила руку ему на плечо, чтобы успокоить:

– Иди и поешь что-нибудь, Давид. Теперь тебе не о чем беспокоиться, она в безопасности, а Эвелина и Уолтер уже в пути. Селим с ними. Эмерсон хочет, чтобы ты пошёл с ним встречать поезд.

– Да, конечно. Вы ведь не будете… вы ведь не будете её ругать, правда, тётя Амелия?

– Возможно, совсем немного, – улыбнулась я. – Такая братская привязанность делает тебе честь, Давид, но не беспокойся; я слишком рада, чтобы злиться. Её мужеству можно только позавидовать, в отличие от здравого смысла.

Наблюдая за цветом её лица и прислушиваясь к тихому дыханию, я пришла к выводу, что с девушкой всё в порядке, и отдых пойдёт только на пользу. Медицинский опыт подсказывал мне, что она проспит до утра, если её не потревожить, поэтому, оставив лампу зажжённой, а дверь приоткрытой, я отправилась на поиски остальных. В гостиной никого не было, кроме Фатимы и сэра Эдварда, внимавшему ей с огромным интересом.

Увидев меня, она замолчала и выбежала из комнаты, бормоча что-то о постельном белье, полотенцах и воде в умывальниках.

– Она рассказывала мне о вашей племяннице, – объяснил сэр Эдвард. – Я с нетерпением жду встречи с мисс Эмерсон; она, похоже, такая же предприимчивая и независимая, как и другие женщины в семье.

– Для семнадцатилетней девушки она слишком независима, – ответила я. – Впрочем, всё хорошо, что хорошо кончается. Извините, мне нужно пойти и присмотреть за порядком в гостевой комнате.