Чтение онлайн

Тут мне пришло в голову, что Рамзес необычно молчалив. Он прислонился спиной к стене и подтянул колени (его ноги были такими длинными, что люди постоянно о них спотыкались, если он вытягивал их), и смотрел на свой нетронутый сэндвич. Я ткнула его в бок.

– Ну? – спросила я. – Расскажи нам об этом, Рамзес.

– Что? О, прошу прощения, матушка. Что ты хочешь услышать?

– Полное описание, пожалуйста, – ответила Нефрет. – Мне пока что не позволено войти. «Дамы» – не могу передать, с каким презрением было произнесено это слово, – должны подождать, пока мужчины не закончат.

– Там только одна комната, – покорно начал Рамзес. – Другая начата, но так и не завершена; она представляет собой большую нишу, в которой находятся четыре канопы[186] с прекрасными изображениями голов. Стены камеры оштукатурены, но не раскрашены. Другие части святилища прислонены к стенам и лежат на полу. Пол на несколько дюймов завален всевозможным мусором – частью засыпки, сползшей с прохода, штукатуркой, обвалившейся со стен, и остатками погребальной утвари – разбитыми шкатулками, рассыпанными бусинами, фрагментами кувшинов и так далее. У стены стоит антропоидный гроб[187], и такой тип я никогда раньше не видел. Узор из перьев, покрывающий бoльшую часть крышки, выполнен из стекла и каменных вставок, оправленных в золото. Раньше здесь была золотая маска; сохранилась только верхняя часть с инкрустированными глазами и бровями. На лбу — урей[188], а на подбородке – борода. Руки скрещены на груди. Можно предположить, что руки когда-то держали королевские скипетры, поскольку три ремня хлыста… находятся там, хотя рукоятка и другой скипетр не...

– Урей, борода и скипетры, – медленно повторил Эмерсон.

– Да, сэр.

– Хм-м, – промычал Эмерсон.

– Да, сэр, – ответил Рамзес. И после долгой паузы добавил: – Крышка гроба, несомненно, претерпела изменения по сравнению с её первоначальным состоянием.

– Ага, – кивнул Эмерсон.

Устав от этих загадочных разговоров, я спросила:

– Можешь сказать наверняка, есть ли в гробу мумия?

– Да, – произнёс Рамзес. – Гроб повреждён сыростью и осколками камней, падавшими с потолка, а также обрушением погребального ложа, на котором находился. Крышка сместилась и раскололась вдоль, но пока что прикрывает почти всю мумию, за исключением головы, которая отделилась от тела и лежит на полу.

Лия содрогнулась от восторга и ужаса.

– Это очень отвратительно? – с надеждой спросила она.

– Неважно, – отмахнулся Уолтер. – Никаких настенных украшений, говоришь? Жаль. Но если камера в том состоянии, в котором ты её описываешь, Дэвис с удовольствием засядет туда на несколько недель.

Рамзес не ответил. Он снова хмуро уставился на свой сэндвич. Эмерсон пробурчал несколько ругательств, а Нефрет утешающе произнесла:

– Ну, они хотя бы договорились ничего не предпринимать, пока не прибудет фотограф, за которым послали.

– Разве вы не предлагали им свои услуги или услуги сэра Эдварда? – спросил Уолтер. – Он проделал первоклассную работу с Тетишери, причём в столь же сложных условиях[189].

Сэр Эдвард улыбнулся, вспоминая прошлое.

– Никогда не забуду, как каждый день карабкался по пандусу на вершину саркофага, с камерой, штативом и пластинами, прикреплёнными к спине. Профессор пригрозил убить меня, если я упаду в обломки.

– И выполнил бы обещание, – заметил Эмерсон.

– Я прекрасно это понимал, сэр. И из-за этого чувствовал себя гораздо более неустойчивым, чем обычно.

Эмерсон подарил ему гримасу, обозначавшую дружелюбие.

– Вы отлично справились, – признал он. – Дэвис отклонил его предложение, Уолтер. Будь я проклят, если знаю, почему. Он не любит расточать другим похвалы за что бы то ни было. – Он вскочил на ноги. – Но он не в состоянии помешать нам посмотреть. В конце концов, у меня и без того достаточно поводов для тревоги. Кто пойдёт со мной?

Эвелина решила не отвлекать их и предложила Лие сходить на экскурсию по главным гробницам. Я знала, о чём она думает. Если они решат вернуться домой, девочка, по крайней мере, увидит самые известные места Долины. Давид предложил сопроводить их, а я отправила вместе с ними Дауда.

Остальным из нас довелось побывать в погребальной камере новой гробницы, но только после того, как все мужчины и три-четыре женщины из группы мистера Дэвиса спустились и вернулись. Нашим глазам предстало поразительное и удручающее зрелище – сломанный, изуродованный гроб, разбросанные повсюду различные предметы и огромная золотая панель, прислонённая к стене. Куски штукатурки отвалились от стен или висели, готовые упасть. И в прошлом гробница получала повреждения от протечек и других причин, но нынче каждое дуновение воздуха, каждое колебание вновь и вновь тревожили хрупкие артефакты. Когда я пролезала на четвереньках к дверному проёму, кусок покрытого золотом гипса отвалился от панели и присоединился к куче хлопьев, уже лежавших на полу.

Совесть не позволяла мне проникнуть дальше в комнату. Я проползла обратно по узкой доске, задержавшись лишь на мгновение, необходимое для того, чтобы ещё раз взглянуть на позолоченную панель, находившуюся внизу в такой опасной близости. Там изобразили царицу, возлагавшую цветы Атону, единственному богу своего сына[190]; другая фигура, стоявшая перед ней, была вырезана. Почти наверняка это был Эхнатон. Враги еретика, решившие уничтожить его память и душу, проникли даже в эту забытую гробницу.

Я шла домой, ошеломлённая увиденным. Признаюсь на страницах личного дневника: меня охватили самые мрачные предчувствия. Содержимое гробницы было таким драгоценным и таким хрупким! Оно принадлежало одному из самых интригующих периодов египетской истории; оставалось только гадать, какой свет оно могло бы пролить на множество оставшихся без ответа вопросов о правлении фараона-еретика. С находкой следовало обращаться с крайней осторожностью, но произошедшие события не оставили мне надежды на это.

Рамзес почти весь день держался особняком, присоединившись к нам лишь на обратном пути, замкнув нашу маленькую процессию. Я остановилась и подождала, пока он меня догонит.

– Увлекательный день, согласен? – спросила я, беря его под руку.

– Верно, – кивнул Рамзес.

– Хорошо, Рамзес, выкладывай. Что тебя беспокоит? Не гробница же.

Мы добрались до ослиного загона. Все сгрудились вокруг прекрасных арабских жеребцов, а Лия требовала, чтобы ей разрешили покататься на Рише. Казалось, все были в хорошем расположении духа; даже Эмерсон с улыбкой наблюдал, как Уолтер пытался отговорить дочь, а Нефрет смеялась над ними обоими, а Давид усадил Эвелину на свою кобылу. Мрачным было только лицо моего сына. Я собиралась повторить свой вопрос, когда он вздохнул и сказал:

– От тебя ничего не скроешь, правда? Не понимаю, почему меня называют «Братом Демонов».

– Если подумать, то это имя достаточно сильно чернит мою репутацию, – возразила я. – Так что?

– Мне нужно сегодня вечером уехать в Луксор. Не могла бы ты чем-нибудь занять Нефрет, чтобы она не отправилась вместе со мной?

– Почему?

Он объяснил.

– Абдулла сказал, что я не должен рассказывать Нефрет. Конечно, это невозможно, но я не хочу, чтобы она осматривала найденное тело. И первое-то выглядело крайне скверно. А сейчас будет вообще невыносимо.