Чтение онлайн

– Так что я могу отправиться в Долину, – небрежно завершила я. – Остальные остаются здесь.

Возражения против этого разумного предложения варьировались от выпяченной губы и мятежного взгляда Лии до негодующего протеста Уолтера:

– Ты, конечно же, не уйдёшь одна, Амелия.

Сэр Эдвард и Эвелина тоже высказали возражения, поэтому было решено, что лучше всего отправиться в путь всем вместе. Фатима собрала огромную корзину еды для ланча, и мы удалились в чудесном расположении духа. Секрет счастья в том, чтобы наслаждаться моментом, не позволяя неприятным воспоминаниям или страху перед будущим омрачать сияющее настоящее. День встретил нас ярким солнцем и чистым воздухом; мы направлялись в одно из самых романтичных мест на земле, где нас ожидали близкие, а вокруг простирался прекрасный пейзаж. Лия так разволновалась, что постоянно подгоняла своего ослика, а Уолтер, увлечённый новой гробницей, забыл обо всех заботах. Он был не только любящим отцом, но и учёным, много лет занимавшимся раскопками в Египте.

Сэр Эдвард передвигался верхом, но, поскольку лошадей на всех не хватило, я ехала на осле, чтобы спокойно беседовать с Эвелиной – настолько, насколько позволяла ослиная поступь. Эвелина обладала репутацией превосходной профессиональной художницы, изображающей египетские сюжеты; но в тот день её интерес к археологии был побеждён трогательной заботой не только о дочери, но и обо всех нас.

– Я просто не знаю, что с тобой делать, Амелия! Почему вы с Эмерсоном не можете провести хотя бы один сезон раскопок без того, чтобы не связаться с отъявленными преступниками?

– Право, Эвелина, ты преувеличиваешь. Сезон 1901–02 годов… Нет, тогда в Каирском музее действовали мошенники. Или это был тот сезон, когда Рамзес… Ну, неважно.

– Всё хуже и хуже, Амелия.

– Не совсем, дорогая. Практически одно и то же. Разница лишь в том, что дети играют более активную роль.

Я никогда не могла с определённостью решить, насколько Эвелина осведомлена о моих встречах с Сети. Или — что подозревает о них. Не было смысла скрывать от неё то, что уже известно детям, поэтому я выложила ей всю историю. С годами я прониклась огромным уважением к проницательности Эвелины. Она удивилась – чуть не свалилась с осла при описании соблазнительных нарядов, в которые мне по требованию Сети надлежало облачиться[182] – но, когда я закончила, её первый комментарий был разумным и конкретным:

– Мне кажется, Амелия, что вы делаете поспешные выводы, предполагая, что именно этот человек виноват в ваших нынешних бедах. У вас нет никаких реальных доказательств.

– Честно говоря, я не верю в его причастность, – согласилась я. – Это Эмерсону кажется, что Сети таится повсюду. Думаю… Но мы почти у цели. Поговорим позже.

Участники тура Кука покидали Долину, и в загоне для ослов царили рёв и суета. Мы оставили своих скакунов на попечение смотрителя и прошли пешком небольшое расстояние до нашей могилы.

Селим первым приветствовал нас; он объяснил, что Эмерсон и дети у Дэвиса-эффенди. Я боялась, что так и будет. Уолтер жаждал увидеть новую гробницу, а я жаждала узнать, что за проделки затеял Эмерсон, поэтому мы задержались лишь на мгновение, чтобы поздороваться с Абдуллой и остальными. Сначала Дауда нигде не было видно. Видимо, кто-то – скорее всего, Селим – объяснил ему, что родители Лии, кажется, немного расстроены его действиями. Наконец он вышел из гробницы, похожий на очень большого и очень встревоженного ребёнка. Уолтер пожал ему руку, Эвелина поблагодарила, а Лия нежно обняла его, и он сразу же повеселел. Когда всё было улажено, я велела Селиму отнести корзины к нашей «гробнице для ланча», и мы пошли дальше по тропинке.

Там уже собралась наша семья — и, судя по всему, половина Луксора. Дэвис привёл с собой обычную компанию. Я помахала миссис Эндрюс, которая сидела на коврике и так усердно обмахивалась веером, что перья на её шляпе развевались, и направилась прямо к Эмерсону. Мне он совсем не понравился.

– Привет, Пибоди, – мрачно буркнул он.

– Что происходит? – спросил я.

– Катастрофа, гибель и разрушение. Случилась бы и смерть, – добавил он, – если бы Нефрет не оттащила меня от Вейгалла. Ты не поверишь, Пибоди…

– Тебе не следует здесь оставаться, Эмерсон, если тебя это так раздражает. Какой от этого прок?

– Думаю, кое-какой имеется, – последовал ответ. – Все знают мои взгляды на этику раскопок, и Вейгалл притворяется, что разделяет их. Одно моё присутствие может оказать отрезвляющее действие.

В этот момент из проёма выскочил мистер Дэвис в сопровождении нескольких мужчин. Похоже, присутствие Эмерсона его ничуть не отрезвило. Ликование и восторг придали лицу Дэвиса пугающий багровый оттенок.

– Это она! – завопил он. – А, вот и вы, миссис Эмерсон. Ваш муж вам рассказал? Это королева Тия! Какое открытие!

– Это не королева Тия! – воскликнула я.

– Да, да! Жена Аменхотепа III, матушка Куэнатена[183], дочь Юйи и Туйи, чью гробницу я нашёл в прошлом году…

– Да, мистер Дэвис, я знаю, кем она была. Но вы уверены?

– В этом нет никаких сомнений. Её имя высечено на святилище. Которое создал для неё сын, Куэнатен. Она там, в гробу, в погребальной камере!

– Вы были в погребальной камере? – спросила я, невольно взглянув на Эмерсона. – Вы ползли по этой доске шириной в десять дюймов?

– Конечно, – просиял Дэвис. – Меня не удержать. В старике ещё осталась жизнь, миссис Эмерсон!

У меня возникло предчувствие: если он продолжит в том же духе, оставшаяся жизнь будет весьма непродолжительной. Если Эмерсон его не прикончит, у него случится удар; он подпрыгивал от возбуждения и тяжело дышал, как дряхлый старец. Я уговорила его присесть и отдохнуть. Он явно был тронут моим беспокойством и заверил меня, что собирается идти на ланч.

– Вам стоит взглянуть, – великодушно предложил он. – И профессору. Но попозже, договорились?

Эмерсон не двигался и не произносил ни слова. Он, по-моему, был вне себя от ярости и впал в своего рода кому отвращения. Я легонько ткнула его зонтиком.

– Идём на ланч, Эмерсон. Уолтер, Эвелина и Лия уже здесь.

– Что?

Понимая, что сейчас мне не удастся добиться от него никакого толку, я позвала детей, и мы отвели Эмерсона обратно к нашей гробнице, где ждали остальные. Эвелину и Уолтера чрезвычайно заинтриговало известие о том, что гробница принадлежала царице Тие, матери Эхнатона, поскольку сами они впервые встретились в Амарне[184], городе фараона-еретика[185] (которого Дэвис упоминал в старом прочтении — Куэнатен).

– Послушайте! – воскликнул Уолтер. – Я хотел бы взглянуть. Как вы думаете, мистер Дэвис позволит мне войти в погребальную камеру?

Это вывело Эмерсона из оцепенения.

– Почему бы и нет? Он уже впустил дюжину человек, большинство из которых движимо лишь праздным любопытством. Я и представить боюсь, какой ущерб они причинили.

– Ты что, не дошёл до этого места? – спросила я, отгоняя муху от сэндвича с огурцом.

– Нет. У меня возникла глупая мысль, что воздержание может устыдить других и заставить их последовать моему примеру. Я послал Рамзеса.