Чтение онлайн

Оправдывая расходы, Эбби сказала себе, что в полной мере заслужила сверхтраты. К своему удивлению, она произнесла это автоматически, не стараясь убедить в своей правоте отражение в зеркале.

Вечером она была готова за пятнадцать минут до назначенного времени, с презрением забраковав три пары серег, два ожерелья и браслет. Спускаясь по ступенькам, она ощущала себя другим человеком.

– Ну-ну-ну.
– Ее отец оторвался от газеты, чтобы оценить результаты усилий.
– Ты выглядишь.., мило.

– Спасибо.
– Эбби не могла сдержать улыбку, расползающуюся по губам. Почти бессознательно она теребила браслет.
– Тебе не кажется, что я переборщила с украшениями, а?

Отец отложил бумаги в сторону.

– Нет. Надеюсь, Джек оценит твои старания. Я всегда говорил и тебе и твоим сестрам, что не стоит подбирать мусор. Вот почему каждая из вас, на свой манер, выбирает лучшее.

– О, папа...
– Эбби потрясла эта попытка поддержать ее, если вечер обернется провалом.
– Ты всегда знаешь, что сказать. Честное слово.

– Ну-ну. Три дочери обеспечивают отцу большую практику. Особенно в таких случаях. Эбби знала, что он имеет в виду. Отец не одобрял этого свидания. Но она была уже взрослой и могла поступать по-своему.

Эбби выглянула в переднее окно, надеясь, что Джек появится заранее. Ей уже нечего было делать. Дом сиял чистотой и благоухал ароматом шоколадного пирога - вдруг отцу захочется чего-нибудь на десерт, - а радио было приглушено и настроено на волну местной станции.

– Хочешь, я оставлю радио до твоего прихода?
– спросил отец.

– Зачем?

Боб Уорт фыркнул.

– Затем, что следовало бы сказать: "Я оставлю для тебя свет на крыльце". А радио так, для красного словца.

– Ммм, но все равно не надо, я не боюсь темноты, - ответила она равнодушно, снова бросая взгляд за окно.

– Вообще-то родители не потому оставляют свет на крыльце.
– Он выбрался из своего любимого кресла и направился к кухне.
– Это мое отцовское предостережение - чтобы мою маленькую девочку не обижали.

– Ты же знаешь Джека, папа, так что можешь не беспокоиться.

– Хм.

Эбби подошла к окну и раздвинула шторы. Прошло еще двадцать минут. Джек запаздывал.

– В газете пишут, что суд в Гранд-Форкс вынес решение по этой мясной компании, - произнес отец.

– Да?
– Эбби слушала невнимательно. Ее голова была занята Джеком: "Где он? Как он мог так поступить со мной?"

– Тут говорится, что они продолжат работу, но, вероятно, многие будут уволены.

– Уж наверно.
– Эбби хотелось завопить. Она не желала обсуждать перспективы компании "Ройал Форк".

– Было бы лучше, если бы они решились на забастовку.

– Возможно.

Если Джек не явится, она будет так унижена, что никогда не сможет посмотреть в лицо отцу. Вспомнив о глупых и безумных мечтаниях сегодняшнего дня, Эбби отвернулась от зеркала - свидетеля дурацких упражнений, которые она выделывала перед ним.

Ее мечты были заблуждением и манией величия.

Опереться на Джека Конроя. Отдать ему руку и сердце. Разделить с ним не только ужин, но и все его радости и печали. Разделить с ним будущее.

М-да. Вот оно, уже началось будущее, которое он мог предложить, - сплошное унижение. Единственная ее защита - молчание: она не будет говорить ни с кем, кроме отца. Ожидание доводило Эбби до безумия, ей хотелось завизжать и затопать ногами.

Если Джек не придет, она пошлет ему счет за платье и украшения, за туфли и сумочку, которая была изящной, но слишком маленькой, чтобы в нее можно было положить хоть что-нибудь. Именно так. Эбби поклялась, что сделает это.

По крайней мере ей следует получить плату за часы, которые она провела в беспокойстве. Это будет только справедливо - моральная компенсация. И хотя бы сказать ему...

Услышав звук мотора, Эбби подскочила и подлетела к двери. Ей даже не пришло в голову, что лучше не выскакивать наружу такой взволнованной.

А вдруг это кто-нибудь другой? Машина остановилась, и из нее вышел... Джек!

– Прости, - сказал он, подходя к дому и расстегивая ворот куртки.
– Я очень виноват. Мне следовало позвонить.

– Все нормально, - как бы со стороны слышала Эбби свой медовый голос.

– Это тебе.

Эбби уставилась на узкую длинную коробку, завернутую в зеленую бумагу из цветочного магазина. Ее пальцы онемели, а мысли разбежались в стороны.

– Знак примирения?

– Не совсем. Причина опоздания. Миссис До-лан рано закрывается. Я пообещал принять ее без очереди в понедельник, если она откроет специально для меня.

– Ого! Работа врача имеет свои преимущества.

– Да. Весьма помогает в сделках.

– Особенно с цветами.

– С цветком. В единственном числе.

Эбби сорвала бумагу. В коробке находилась красная роза на длинном стебле. Ее поникшие надежды воспрянули, когда стебель с нежным восковым налетом коснулся ее пальцев.

Джек подмигнул, легкие ямочки усилили его шарм.

– Американская красавица. Намек повис в воздухе.

– Я...
– Эбби ошеломленно не отрывала глаз от великолепных лепестков и тонких прожилок на листьях.
– Лучше поставить ее в вазу, - пробормотала она. Вот уж не думала, что ты на такое способен.

Джек хмыкнул, его глаза одобрительно светились, разглядывая ее прическу и платье.

Когда она пошла на кухню, он вступил в комнату, протягивая руку.

– Мистер Уорт. Рад снова встретиться с вами, сэр. Пожалуйста, не вставайте. Мы не задержимся. Надеюсь, они еще никому не отдали наш столик.

– У Бэдланда обычно всегда есть свободные столики.
– Боб Уорт внимательно следил за дочерью, суетившейся в кухне.

– Я знаю. Но...
– глаза Джека стрельнули в сторону кухни, - я заказал особый столик и надеюсь...
– тут он пожал плечами, - знаете, не хотелось бы сидеть рядом с кухней или выходом.

Боб Уорт неохотно встал и, уронив скомканную бумагу от цветов, взял свой стакан.

– Слышал, ты какое-то время собираешься провести в городе.

– Несколько месяцев. Пока доктор решает, что делать с практикой.