Чтение онлайн

– Она была так больна, что о возможности возвращения и речи не заходило.

– Это глупо! Я не могу поверить, что ты позволишь ей вернуться сюда. Эбби нервно сжала руки.
– Она ушла двадцать лет назад, а теперь просится обратно, приготовив жалостливую историю, чтобы все бросились к ней с утешениями. Я прекрасно понимаю ее игру. Наверно, у нее пошла полоса неудач и...

Глаза Эбби остановились на лице Джека. Оно было угрюмым, зубы крепко сжаты.

– Мне жаль, Эбби. Напрасно я скрывал правду. Мне не следовало позволять вам думать, что она жестока. Но я не предполагал, что Сильвия вернется. Раньше, если обнаруживалась такая болезнь...

Теперь Эбби дрожала всем телом, не способная остановить спазмы, зарождавшиеся где-то в желудке.

– Нет! И слышать об этом не желаю! Ни за что! Я ухожу.

– Эбби!
– Отец был потрясен.

– Нет! Я не собираюсь снова ломать из-за матери свою жизнь. Хватит с меня детских мук. Она ушла двадцать лет назад, и баста! Никаких продолжений.
– Эбби подхватила пальто со стула и надела, путаясь в пуговицах. Затем она рванулась к двери, метнув взгляд на Джека, и вылетела на улицу, в сгущающиеся сумерки.

Боб и Джек сидели молча. В глазах старого мужчины застыло страдание, глаза молодого выражали понимание и сочувствие.

– Позвольте мне поговорить с ней, - сказал Джек наконец. Он медленно поднялся и направился к выходу.

– Ложь никогда не остается безнаказанной.

Джек приостановился, но Боб, проговорив эту фразу, отсутствующе уставился в пол. Поняв, что он больше ничего не скажет, Джек неохотно вышел.

Эбби устроилась на пассажирском сиденье его машины, словно делала так всегда. Сидя спиной к дому, она бесцельно блуждала взглядом по пустынным полям за сараями. Звенели жаворонки, раздавалось мычание коров, но девушка не реагировала на эти привычные звуки.

Джек коснулся ее плеча.

– С тобой все в порядке?

– Нет.
– Она вытерла глаза.

– Хм, мне кажется, твой отец чувствует то же самое.

– Ему надо разобраться в своих чувствах. Сильвия использует его. Может, она использовала его с самого начала.

– Скорее всего, нет. То, что он говорил, совпадает с классическими признаками раздвоения личности.

– Это просто невероятно. После того как она бросила нас, у нее была работа и квартира в Миннеаполисе. Поехали.
– Эбби зябко потерла руки.
– Сумасшедшие так себя не ведут.

– Таких больных не считают сумасшедшими. И они обычно дееспособны. По большей части они ведут нормальную жизнь, но иногда им становится хуже. Она вполне могла жить среди людей, принимая лекарства.

Эбби выслушала его и отвела глаза.

– Значит.., и со мной может случиться это... Джек медленно покачал головой.

– Нет. Это, вероятно, генетическое отклонение, и если у тебя до сих пор не проявились симптомы...
– Остаток фразы повис в воздухе.
– Не беспокойся об этом. Мы наблюдаем пациентов, не отвечавших за себя в течение многих лет и неожиданно вернувшихся к полной жизни благодаря новым лекарствам и методикам лечения. Времена сильно изменились.

Эбби молчала, ее лицо горело. Рот ее печально искривился в попытке сдержать эмоции.

– Если это правда - я говорю "если", - уточнила она, - тогда вся моя жизнь обернулась одной большой ложью. Как отец мог устраниться и пустить все на самотек? Люди шептались и посмеивались у нас за спиной. И потом это ужасно для ребенка - думать, что ты брошен матерью...

– Дело в том, - мягко заметил Джек, - что люди охотнее прощают легкомыслие, чем душевный недуг. Болезнь матери иногда пятном ложится на детей, даже если об этой темной тайне вслух не говорят.

– Значит, ее заперли, нас опутали ложью, а теперь все наладилось благодаря...

– Эбби, остановись. Я понимаю твое состояние. Ты имеешь право гневаться. Но она тоже живой человек. Ты в Южной Дакоте, она в Миннесоте. Но вы видите над головой одно и то же небо и звезды. У тебя просто нервный шок, - произнес он.
– Ты скоро оправишься.

– Как?
– спросила Эбби дрожащим голосом, полным слез.
– Вся моя жизнь ушла на ненависть к ней. Это же моя мать! Я пожертвовала всем, чтобы залатать страшную дыру, которую она проделала в наших душах, а теперь оказывается, что я даже не знала истинных причин семейной драмы!

– Эбби, - мягко коснулся ее Джек, - какая разница, знаешь ты причину или нет?

Эбби упрямо смотрела вдаль, беспомощная и смущенная. Джек обвил ее руками, заключая в объятия.

– Я не знаю. Но никаких положительных эмоций мысль о ее возвращении во мне не порождает.

– Скажи мне, что ты чувствуешь сейчас.

– Все перепуталось и полетело под откос. Джек хмыкнул.

– И это все?

– Тебе смешно.

– Эбби, ты себя недооцениваешь. Ты очень сильная женщина.
– Он снова нежно погладил ее по спине.
– Эй! У меня идея. Ты могла бы переехать ко мне.

Эбби фыркнула, немного удивившись тому, что одна фраза смогла пробить ее меланхолический настрой.

– А это не станет поводом для сплетен?

– Нет, если отношения будут платоническими.

– Хорошо, - сказала она сухо.
– Мы пустим слух о полностью платонических отношениях, возросших на почве старинной любви, что создаст новую сенсацию.

– Не ожидал от тебя такого цинизма, Эбби.

– М-да, ты, должно быть, хочешь держать меня под наблюдением в медицинских целях. Увидеть, как жизненные невзгоды превращают нормальную женщину в истеричку. Теперь у меня такое чувство, будто я всю свою жизнь провела ползком, упустив лучшие ее моменты. Невероятно. Она превратила в кошмар наше детство и юность, а отец зовет ее домой с распростертыми объятиями, приговаривая: "Милости просим, рады вас видеть".
– У Эбби вырвался легкий смешок, когда она представила эту сцену.
– Господи, это невозможно описать, ведь нельзя войти дважды в одну реку!

Джек поймал ее за локоть и повернул к себе, когда она остановилась набрать воздуха.

– Не говори так, Эбби, - сказал он неожиданно серьезно, - потому что я пытаюсь сделать то же самое. Я хочу думать, что возвращение домой возможно.

Вернуться обратно в дом было самым трудным. Раньше Эбби никогда так не взрывалась. Даже если для этого имеются основания, выходить из себя глупо.

Отец все еще сидел на стуле, сплетя пальцы и глядя на трещины в стене. Эбби двинулась прямо к нему, неожиданно подумав, что всего несколько месяцев назад считала, что останется в этом доме навсегда. Теперь все здесь словно переменилось - стало чужим и не трогало ее чувств.

– Как скоро она приедет?

– Через десять дней, - ответил отец.

– Знаешь, если бы она приехала в гости.., сначала...

– Абигайль, мы с твоей мамой потеряли слишком многое в жизни. Ей необходимо почувствовать, что она наконец дома. Мне нужно почувствовать, что у меня есть жена.

– Я понимаю.

– Знаешь, милая, ты, должно быть, не помнишь, но она была замечательной поварихой. И я мечтаю снова попробовать ее стряпню. Я хочу, чтобы она придала очарование этому дому. У нее всегда был особый вкус. Какая-нибудь тесьма на подушке - и наше скромное жилище выглядело дворцом. Пусть она все это делает и тогда быстрее придет в себя.