Обмануть пророка
Шрифт:
– Уф! Ушли!.. Ну что, ребята? Вроде отбились, - обрадовался Фукс.
А Бабка командовала дальше:
– На стену! Все на стену! Ничего ещё не кончилось!
Шило брякал гаечными ключами в багажнике пепелаца. Через пяток минут он ухватился за стокилограммовый пулемёт со станиной.
– Короткий! Помоги!
Эти два мула выдрали пулемёт из гнезда и попёрли на крепостную стену.
Бабка ткнула вверх:
– Паша. Там Корд. Забери его у охранника.
Пашка взлетел по каменным ступенькам и подбежал к бойцу за кордом на высокой турели.
– Дай-ка я!
Мужик хотел возмутиться, но увидев перед собой не кого-нибудь, а легенду Улья, уступил тому место за пулемётом.
Снова потянулись минуты ожидания.
Бабка подошла:
– Паша, сейчас всякое может случиться. Поэтому… Я тебе хочу сказать…
– Мила, - перебил Павел, - иди-ка ты в Приют.
– Я глава города. Народ должен видеть меня на передовой.
Пашка поморщился. Понял, что выгнать Милку не получится.
– Тогда так… При опасности, скатываешься вниз и не лезешь на рожон. Ты не боец, ты - сканер. И мозг бригады. А теперь и целого города.
Бабка улыбнулась, прижалась:
– Раньше ты точно так же говорил. Слово в слово. Ладно, я буду осторожна.
Народ загомонил, затыкал пальцами.
– Идут, - констатировала Мила.
– Из серьёзных там только эта черепаха и один рубер.
Через многолетний березняк, на поляну перед минным полем вышел рубер, принюхался… И не стал лезть на рожон. Отошел в сторонку, освобождая путь главной ударной силе - элитнику.
Тот плавно выплыл из леса и, нисколько не тормознув, попёрся прямо на мины. Все ждали. Стволов не опускали, отслеживали через прицелы. Но патронов не тратили.
Пашка тоже приложился к оптике пулемёта и ждал. Ему рассказывали, что он уже убивал таких выстрелом в нос или в глаз. Но носовых отверстий у этой твари не виднелось. А глаза, спрятанные за прозрачными щитками, были пуленепробиваемы.
Первая пехотная разорвалась при первом же шаге твари по полю, начинённому минами. Ничего не произошло. Эта туша даже не покачнулась. Только зашипела как поломанный паровозный свисток. Дальше, ещё два шага прошли без происшествий. А вот на следующем сработал противотанковый заряд.
Шарахнуло так, что народ присел за зубцы стены. Огромный монстр потерял равновесие и неторопливо, как подорванная заводская труба, упал навзничь, ломая толстенные берёзы.
Как в замедленном фильме, урод перекатился на бок, потом встал на четвереньки, задницей к городу. Все зачарованно смотрели на этот цирк.
Половых признаков у выродка не наблюдалось. А вот… Э… Скажем так - технологическое отверстие было в наличии. И Пашка, на чистой интуиции, всадил туда длинную очередь из десятка патронов. Как минимум семь ушли внутрь.
Элита очень быстро повернулась, села, засунула обе руки под себя и выдала звук такой мощности, что внутренности у Пашки задрожали.
– Инфразвук, - подумал он, и всадил ещё одну очередь в раскрытую в вопле пасть.
Тварь поперхнулась, закашляла и что-то у неё там, внутри, порвалось. Кровь хлынула из горла толстенным фонтаном. Элита попыталась встать, но покачалась, стоя на одном колене, и рухнула мордой вниз, снова на минное поле. И снова угодила на противотанковую мину. Только теперь головой.
Когда дым и пыль рассеялись, головы у бедняги уже не было.
А рубер постоял, тупо посмотрел на мертвого главаря, развернулся и пошел в лес. Видимо понял, что тут ему ничего не светит.
Глава 47. Последняя
Народ на стенах взорвался ликованием.
Бабка трясла Скорого и выговаривала:
– А говорил, что ты не легендарный! Укокошить элиту выстрелом в задницу! Да ты теперь - суперлегенда! На тысячу дней разговоров хватит!
Поцеловала его на радостях.
Бойцы тянулись к Павлу, ржали и пожимали ему руку.
Только сейчас Пашка понял, как он устал.
– Мила, пошли в столовку, поедим. А? Живца хлебнём…
И они, спустившись со стены, под ручку, тихонько пошли в сторону Приюта.
Только далеко уйти не дали. Догоняли человек двадцать. Пашка хотел схватиться за стволы, а потом подумал, что если хотели бы убить, не бежали бы следом толпой. Остановились и подождали догоняющих. Это был отряд полиции, который обрабатывал нападавших из гранатомётов.
Женщина, шедшая впереди, с пустой трубой РПГ подмышкой, крикнула:
– Бабка, погоди.
Бабка огляделась, нашла то, что искала - лавочку, вкопанную у палисадника. Села.
– Чего тебе, Дина?
– Мы тут с мужиками подумали… А вот насчёт пенсий… Как насчёт их?
– Это тебя вид стоящей раком элиты навёл на мысль о пенсиях?
– Нет… Просто интересно.
– Так… Ладно… А с какого возраста ты думаешь получать пенсию по старости? А?
– Ну… Как-то… Не знаю.
– Дина, тут стариков нет. Тут даже пенсию по инвалидности не введёшь, потому, что инвалидов нет.
Диана долго молчала, хмурилась. Потом ей осенило:
– А вот по потере кормильца! Как?
– А это дельная мысль. Это я запомню.
Диана торжествующе оглядела однополчан.
– Вот!... Ну чё, всё. Пошли сдавать трубы.
Пашка с Милой снова побрели домой.
Их нагнали на пепелаце Короткий с Шилом, которые уже присобачили пулемёт на место. Шило хмыкнул:
– Залазьте, бесплатно подброшу.
– Спасибо, Ромочка, - ехидничала Бабка, - что бы я без тебя делала.
Уселась на своё место, повернулась к Пашке и спросила:
– И вот это ты называешь "будет легче"?
– Мил… Это первые дни, пока всё не наладится.
Часы показывали восемь. Поздний ужин. Толпа народа галдела в столовке.
Тут уже были и Тьма с Бекасом.
Кваз подошёл к Бабкиному столику:
– Привет. Что не позвала-то? Я бы тоже повоевал.
– Некогда было… Ты чего-то хотел?
– Ладно… - отмахнулся Бекас, - отложу на завтра. Вам сейчас не до меня.