Обмануть пророка
Шрифт:
И тут за стеной, на территории Полиса, загрохотали выстрелы.
Пашка метнулся к противоположному окну.
К воротам, из города, прорывалась группа вооружённых людей. Наряд укрылся за стенами караулки и отстреливался. А нападающие двигались перебежками, прячась за палисадниками и кустами акаций.
Пашка метнулся назад, бросил в мегафон:
– Это… Я сейчас…
Вернулся, и устроился у окна, выходящего на территорию города. Приложил сайгу к плечу и, в течение полминуты, пользуясь хорошим обзором со второго этажа, укокошил всех наступающих.
Снова взялся за матюгальник:
– Цезарь, это твои ребята?... Были…
– А что с ними?
– Они, это… Умерли.
Все участники переговоров долго молчали.
Бабка вскочила, скатилась вниз по лестнице. Через минуту вернулась.
– Отправила Короткого собрать трофеи. Может и живой кто есть.
Во-первых - Бабка никогда, даже в самой трагической ситуации, не забывала о прибыли. Прямо патология какая-то.
А во-вторых, Пашка криво ухмыльнулся. Во-вторых, "живой" после его стрельбы это даже оскорбительно.
Бабка поняла:
– Ну, ну. Непогрешимый ты мой. Не обижайся.
Притянула мужика, жулькнула несильно.
– Правильно говорила Ванесса. Милославский тебе позавидует.
– Может, Станиславский?
– Да похрену, главное у нас там уже есть один союзник.
Цезарь, снова поднял микрофон.
– Скорый, послушай меня. Я понимаю, что э… Мои меры несколько нерациональны… И, может быть, преждевременны…
– Это ты про атаку на КПП? Ну так и говори - "глупость".
– Ну, да… Про неё. Про атаку... Но ты сам подумай. У вас власти в городе нет. А у меня опыт…
– Как это власти нет?...
– Пашка почти искренне возмутился.
– У нас глава города - Милла Львовна… Сергейчук.
Цезарь аж подпрыгнул:
– Бабка, что ли?
– Ага, она.
– А… Можно я с ней поговорю.
Бабка включила свой мегафон. Тихо, спокойно и как-то интимно сказала:
– Привет, Эдик.
Цезарь заметался глазами по стене дома, пытаясь понять где находится Бабка.
– Мила! Ты где?
– Да тут я, - Бабка помахала рукой в амбразуру.
– Мила, ты… Ты как?
– Да вроде - нормально.
Разговор шёл негромко, хоть и через аппаратуру. Беседовали старые знакомые, а возможно и близкие люди.
– Ты все-таки решилась? Я ведь тебе давно говорил…
– Да задрало всё уже, Эдя. Порядка как не было, так и нет. Вот я и это…
– Я слышал - ты замужем?
– Да, замужем. За Скорым… А ты Фейке тоже нашёл мачеху?
– Да, Мила, да. Жизнь не стоит на месте…
И тут со стены, с другой стороны ворот, через мегафон, заорал какой-то мужик:
– Ты чего припёрся? Цезарь хренов! Ты хочешь город силой взять? А вот хрен тебе! Да отсоси ты!
– Ты кто?
– удивился Цезарь.
– Я депутат городского совета! Я…
И мужик начал городить какую-то ахинею, угрожая и требуя.
– Вот дебил, - пробурчала Бабка, - он ведь сейчас войну спровоцирует. Придурок.
Нет, не спровоцировал. Цезарь повернулся и спокойно сказал в микрофон:
– Нефрит!
И тут же, откуда-то из задних рядов машин, грохнул винтовочный выстрел.
Бабка метнулась к внутреннему окну.
– Пилот! Что там?!
– Депутату балду разнесли! Вот он валяется. То, что от него осталось.
– Слава Богу!
– облегчённо вздохнула Бабка и вернулась к мегафону:
– Эдик, ты что - рехнулся? Зачем ты наших дураков стреляешь?
– Ну, извини. Я не знал, что тебе дураки так нужны…
– Эдуард! Это не шутки! Это был настоящий депутат! По закону, я должна начать войну. А тут, у меня Скорый. Прикидываешь - что будет?... Эдик, я тебя прошу - уезжай. Уезжай, ради Бога, не доводи до греха.
И со слезой:
– Ну сам подумай - как мы с тобой будем воевать?! А? Уезжай…
Все помолчали ещё минуту. Потом, видимо по команде, вся кавалькада заюзгалась туда-сюда, разворачиваясь на неширокой дороге.
Через десять минут, только далёкий гул моторов напоминал о попытке захвата власти.
Бабка вышла на крыльцо КПП:
У ворот уже нарисовалось ополчение. Постепенно подтягивались люди, вооружённые кто чем. Никто ничего не понимал, и все недоумённо топтались на дороге и на поляне около стены.
– Ну, слава Богу. Не прошло и полгода. Ага...
Крикнула собравшимся:
– Всё, вояки! Конфликт исчерпан - отбой!
Пилот сидел на лавочке у стены, сняв каску, и платочком вытирал пот с лысины.
– Хе… Уже думал - всё. Отпрыгался я, нахрен… А оно вон как…
Бабка села рядом. Командир наряда её спросил:
– Как думаешь, наградят за такую стойкость?…
– Думаю - накажут.
Пилот вздохнул:
– Может и так…
– Да я шучу. Некому нас наказывать. И награждать некому…
Вышел Шило.
– Так это, что - всё, отвоевали?
– Всё мужики. Погодите. У меня что-то ноги не идут от страха. Дайте немного посижу.
И она снова уставилась на далёкую реку.
Пилот положил каску на скамью. Повернул к Бабке голову и с горькой усталостью попросил:
– Бабка… Брала бы ты власть с свои руки… А? Ну сколько можно? Ты посмотри, что делается. Стены пусты. Одна охрана. Оборону организовать некому. Миномётчики меня нахрен послали…. Наведи порядок. А?
– Да вот сижу, и думаю…
– А ты не думай. Ты бери власть.
Толпа подошла к караулке. Протолкался Алмаз.
– Что тут было-то?
– Война небольшая была.
– Я слышал ваши переговоры. Ты объявила себя главой города?
Бабка посидела, опустив голову, помолчала. Вздохнула тяжко:
– Знаете, ребята… Решила я, таки, взять этот город себе.
Бабка шлёпнула по коленкам, встала и решительно:
– Да... Задолбали меня уже ваши игры. Покоя нет…
– А было-то что?
– спросил кто-то.