Чтение онлайн

Все "постановления" имеют устойчивые формулы с клаузулами типа "заслушав и обсудив", "Политбюро ВКП(б) констатирует", "Политбюро ВКП(б) обращает внимание руководителей советской внешней политики", "Политбюро ВКП(б) уверено", "Политбюро ВКП(б) приходит к выводу", "Политбюро ВКП(б) разделяет точку зрения", "по твердому убеждению Политбюро ВКП(б)" и т. д.

В "постановлениях" рассматривается и решается широкий круг вопросов. Их центральная тема — международная ситуация. Наибольшее внимание уделено стратегическим оценкам развития международных отношений, усилиям СССР по созданию системы коллективной безопасности, позиции СССР в отношении Лиги Наций, политике Советского государства по отношению к европейским странам, прежде всего к Англии, Франции, Германии, Польше, Австрии, прибалтийским государствам, Италии, Балканам, взаимоотношениям с США, Японией. Второй блок вопросов связан с выработкой стратегии и тактики Коминтерна, и, наконец, третий блок касается оценки внутреннего политического и экономического положения в СССР.

Рассмотрим подробнее содержание каждого из этих блоков, чтобы получить более конкретное представление о сути "постановлений".

Анализируя международную ситуацию, "постановления" нередко специально рассматривают или попутно затрагивают стратегические линии ее развития. 8 декабря 1934 г. Политбюро, например, констатировало, что развитие европейских событий допускает лишь временные компромиссы империалистических держав, поскольку противоречия между ними неизбежно выльются в ряд местных или во всеевропейский конфликты. 26 января 1935 г. "постановление" Политбюро уже содержит вывод о том, что все более реальной становится опасность новой мировой войны: угроза ее развязывания в Европе исходит от Германии, а в Азии — от Японии. Эти две наиболее сильные империалистические державы мира, по мнению Политбюро, испытывают территориальный голод и потому готовы на любые шаги. 14 марта того же года констатируется обострение противоречий между империалистическими державами и делается вывод о необходимости того, чтобы СССР всеми способами поддерживал, углублял эти противоречия. 20 марта Политбюро рекомендует руководству советской внешней политики исходить из того, что неизбежен вооруженный конфликт в Восточной Европе, который неминуемо перейдет в столкновение между СССР и Германией. Возможна отсрочка завоевательных планов Гитлера в отношении СССР, но, констатирует Политбюро, она не может быть длительной. 21 марта того же года Политбюро еще более категорично заявляет о том, что "новая мировая война абсолютно неизбежна" и она станет предпосылкой мировой коммунистической революции.

Впрочем, уже 28 марта Политбюро признает, что агрессивные планы германского империализма распространяются на всю Европу, а 1 мая дает прогноз дальнейшего развития событий: "На Западе подготовляется новая война держав против германского милитаризма. В Азии неминуемым становится столкновение между Японией, США и Великобританией… Советский Союз примет участие в этих конфликтах лишь в той мере, которая позволит ему оказаться решающим фактором в смысле превращения мировой войны в мировую революцию" [81] .

17 мая Политбюро вновь возвращается к стратегическому анализу ситуации. По его мнению, заключение советско-французского пакта ставит судьбы Европы в зависимость от взаимоотношений Франции, СССР и Великобритании. "Германией игра может считаться окончательно проигранной", она должна начать отступление или проводить свою прежнюю политику, которая неизбежно приведет ее к войне на три фронта. Чтобы исключить подобное развитие событий, Политбюро полагает целесообразным рассмотреть вопрос о превентивной войне СССР, Франции и Великобритании против Германии. Почти неминуемая война в Европе против Германии, делает прогноз Политбюро, неизбежно приведет к ее поражению и новому территориальному разделу. В его основе будет распад Германии на Северную и Южную, разгром Польши, включение Польши и прибалтийских государств в сферу непосредственного влияния СССР, создание нового демократического государства. Ядром последнего станет Чехословакия. Оно будет буфером между капиталистическим Западом и коммунистическим Востоком. В то же время неизбежно расширение британского влияния в Азии как компенсация за укрепление позиций СССР на Западе.

Но уже 2 июня 1935 г. Политбюро несколько иначе смотрит на современный ход мировой истории. По его мнению, возникающая вероятность крупных вооруженных конфликтов в Европе, Азии и Африке, локализовать которые становится невозможно, показывает, что СССР вряд ли "удастся избежать участия в новой мировой войне, которая все более и более становится неизбежной в связи с развитием экспансионистских аппетитов германского и японского милитаризма" [82] . Спустя две недели Политбюро, вновь признавая реальной угрозу мировой войны как результата межимпериалистических противоречий и ее решающее воздействие на конечную победу мировой революции, тем не менее намечает новую стратегию действий. Каждый конфликт, констатирует высший орган партии, угрожает прежде всего государственному единству СССР, а потому советская дипломатия должна сосредоточить свои усилия на предупреждении любых вооруженных столкновений в мире. В соответствии с этим 30 июля Политбюро ставит задачу отказа от тактики обострения противоречий между империалистическими державами. Однако 2 августа Политбюро вынуждено констатировать, что уже в ближайшие месяцы вспыхнет "новая всемирная война", поскольку итало-абиссинский конфликт перекинется в Европу, где неизбежно столкновение советско-французской коалиции с Германией.

В русле очерченных стратегических установок Политбюро решало и тактические вопросы. Важнейшим из них являлся вопрос о создании системы коллективной безопасности. Уже 4 января 1935 г. Политбюро признает, что восточно-европейский гарантийный пакт становится для СССР вопросом первостепенной важности, хотя бы в форме договоров между СССР, Францией и Малой Антантой (Чехословакия, Румыния, Югославия). 20 февраля Политбюро провозглашает курс на участие СССР в "любой комбинации гарантийных пактов". 8 апреля, как бы в развитие этого общего тезиса, Политбюро рекомендует руководству советской дипломатии усилить деятельность по включению в систему восточноевропейского гарантийного пакта прибалтийских государств, Германии и Польши. "Тот факт, — решает оно, — что Германии и Польше будет предоставлено формальное право примкнуть к блоку и тем лишить последний характера коалиции, является чрезвычайно благоприятным с точки зрения общего направления советской внешней политики, неуклонно стремящейся сохранить для себя в будущем возможность новой "перетасовки карт" в случае коренного изменения внешнеполитической линии Германии" [83] .

На следующий день Политбюро ставит перед НКИД новую задачу: включить Италию "в систему гарантийных пактов, касающихся обеспечения безопасности в Восточной Европе". 24 апреля 1935 г. Политбюро рекомендует предпринять усилия, направленные на включение СССР в систему гарантийных антигерманских и антияпонских пактов, и одновременно — "искать путей к прямому соглашению с Германией и Японией, чтобы направить их экспансию по линии столкновения с державами, непосредственно с Советским Союзом не связанными обязательством взаимной поддержки" [84] . Через три дня Политбюро дает новую установку, полагая необходимым сосредоточиться на заключении пакта безопасности и взаимной поддержки с Францией и Чехословакией, организации "Черноморского пакта безопасности и взаимопомощи и слиянии его со Средиземноморским и прочими аналогичными как уже заключенными, так и еще планируемыми соглашениями".

6 мая 1935 г. Политбюро пришло к выводу о том, что развитие мировой политики "окончательно пошло по пути создания коллективной системы безопасности и взаимной поддержки, обеспечивающей Советскому Союзу неприкосновенность его западной границы" [85] . 11 мая орган высшего партийного руководства дает указание НКИД придерживаться тактики "ставки на мир" как части советской стратегии создания системы международной безопасности, осуществление которой немыслимо без поддержки Великобритании и США. "Указанное обстоятельство, — полагает Политбюро, — диктует советской дипломатии необходимость чрезвычайной осторожности в преследовании своих целей, чтобы не поставить СССР в положение державы, подготовляющей на почве создания военных союзов и коалиций вооруженный конфликт, отвечающий либо интернационалистическим тенденциям, либо тайным замыслам Коминтерна, составляющим истинную сущность [политики] советского правительства" [86] .

Много внимания в "постановлениях" уделено двусторонним отношениям СССР с другими государствами мира. Едва ли не на первом плане среди них находится Германия. 3 января 1935 г. Политбюро поручило Особому отделу НКИД "предпринять достаточно искусные шаги для вызова открытого конфликта между имперским и партийным руководством внешней политики Германии", а спустя пять дней пришло к выводу о том, что гитлеровский режим полностью изжил себя и подлинным хозяином в Германии является рейхсвер, высшее командование которого "не склонно следовать комбинациям Розенберга". 2 апреля 1935 г. Политбюро признало, что германский милитаризм принимает "такие формы, которые делают фактически невозможным соглашение не только между Берлином и Парижем, но и вынуждают Рим и даже Лондон искать путей реального обеспечения мира и безопасности в Европе" [87] . "Постановление" от 22 мая формулирует отношение Политбюро к произнесенной в тот же день речи Гитлера в рейхстаге и трактует ее как попытку "вернуть европейскую политическую обстановку к желательному Берлину исходному положению: сговор с Великобританией и Францией, относительная свобода действий для Германии в дунайском бассейне, свободные руки в отношении Восточной Европы". При этом отмечается, что маневр Гитлера имеет известные шансы на успех. Постановление от 3 июня анализирует ближайшие задачи внешней политики Германии: раздел Чехословакии между Польшей, Германией, Венгрией, соглашение Германии с Италией по австрийскому вопросу, захват Мемельской области как плацдарма для нападения на СССР.

"Постановления" Политбюро нацеливают на укрепление контактов с Великобританией, Францией и США в качестве противовеса германской угрозе СССР. 21 января 1935 г. Политбюро поручает Особому отделу НКИД в срочном порядке провести обработку общественного мнения в Великобритании и ее доминионах слухами об угрозе британским колониям со стороны Германии и Японии, существовании тайного японо-германского союза и т. д. 17 марта того же года Политбюро констатирует, что Великобритания опасается вооруженного конфликта в Европе в связи с возможным после него социальным взрывом в большинстве европейских государств и восстаниями в британских колониях. 26 марта Политбюро принимает решение во что бы то ни стало достигнуть соглашения с Лондоном по всем основным спорным вопросам. 8 апреля оно соглашается с тем, что Великобритания "стремится к скорейшему умиротворению Европы, исходя прежде всего из сознания острой необходимости сосредоточить всю свою энергию на защите британских позиций в Азии и в тихоокеанском бассейне" [88] . 3 мая Политбюро констатирует, что теперь лишь Великобритания может помешать полному "окружению и внешнеполитической изоляции Германии". Но британское общественное мнение все более активно высказывается против германской мощи, рабочая партия Великобритании заявляет о своей поддержке принципа коллективной взаимопомощи государств против любой нападающей державы. 19 июня 1935 г. Политбюро дает оценку подписанному морскому соглашению между Германией и Великобританией. В постановлении отмечается, что соглашение представляет серьезную угрозу позициям СССР в Балтийском море. Однако, по мнению Политбюро, "пока нет никаких серьезных оснований предполагать, что британская политика действительно совершает поворот в сторону поддержки национал-социалистической Германии" [89] . 24 сентября того же года Политбюро рассмотрело полученную нелегальным путем информацию о том, что правительство Великобритании признает главным и наиболее опасным врагом Германию и что оно готово самым решительным образом противодействовать планам германской экспансии на Восток. 22 ноября Политбюро вновь подтверждает курс на сближение с Великобританией по всем вопросам.

Не меньше внимания в "постановлениях" Политбюро уделено взаимоотношениям с Францией. 8 февраля 1935 г. Политбюро решает твердо держаться французской ориентации во внешнеполитической деятельности, 20 марта того же года дает установку на заключение советско-французско-чехословацкого оборонительного союза. 19 апреля 1935 г. Политбюро обсуждает директиву советским представителям, ведущим переговоры с Францией, о том, чтобы те предупредили французских дипломатов, что СССР для обеспечения собственной безопасности может радикально пересмотреть свои позиции "путем прямого соглашения с Германией". Одновременно "постановление" предусматривает форсированное заключение советско-французского пакта, "пока характер отношений между Германией и великими державами исключает возможности компромиссов". 22 апреля того же года Политбюро постановляет срочно преодолеть затруднения, связанные с заключением советско-французского пакта "хотя бы ценою существенных уступок со стороны Советского Союза точке зрения французского Министерства иностранных дел". По мнению Политбюро, эти уступки дадут тактическое преимущество советской дипломатии, исключат возникшую угрозу изоляции СССР в общеевропейской системе коллективной безопасности. Поэтому Политбюро рекомендовало "избегать поспешных и непродуманных шагов в отношении Франции, удовлетворившись тем минимумом обязательств, которые та пока готова на себя принять" [90] .