Чтение онлайн

–  Я тоже, - сказал Дэмьен.

–  И я!
– подтвердила Шони.

–  Точно, Близняшка.

Мы помолчали, а потом я сказала:

–  Никогда не думала, что такое может случиться с недолеткой, получившей благословение Богини. Мне казалось… этого просто не может быть.

–  Даже благословленные Богиней могут отторгнуть Превращение, - тихо сказал Дэмьен.
– От этого никто не застрахован.

–  Вот почему мы должны держаться вместе, - напомнила Эрин.

–  Только так мы сможем через это пройти, - добавила Шони.

–  Так давайте держаться, - решила я.
– И дадим слово, что если случиться самое страшное, и кто-то из нас не сможет пережить Превращения, остальные никогда его не забудут.

–  Обещаем, - торжественно произнесли мы все вместе.

После этого улеглись и надолго замолчали. Комната больше не казалась мне пустынной и одинокой, и, засыпая, я успела прошептать:

–  Спасибо, что я не осталась одна…

Не знаю, кого я благодарила - друзей, Богиню или Стиви Рей.

В моем сне шел снег. Сначала я подумала, что это здорово. Нет, правда, это было очень красиво… весь мир стал чудесным и сказочным, как диснеевский мультик, в котором не случается ничего плохого, а если все-таки случается, то совсем ненадолго, потому что диснеевские мультики всегда заканчиваются хорошо…

Я медленно шла по белому снегу и ни капельки не мерзла. Похоже, приближался рассвет, но небо над моей головой оставалось серым и снежным. Я запрокинула голову и залюбовалась тем, как красиво снег украсил толстые ветки дуба и припорошил восточную стену, сделав ее не такой неприступной. Восточную стену?

Даже во сне я замерла, осознав, где оказалась. Потом заметила столпившееся перед открытой потайной дверью множество фигур в плащах с капюшонами.

«Нет!
– крикнула я себе, спящей.
– Я не хочу этого!»

Только не сейчас, не сразу после смерти Стиви Рей. Когда умерли Элизабет и Элиот, именно здесь я видела их призраки… или их зомби, или не знаю что! Даже если Никс одарила меня способностью видеть мертвых, я не хочу этого дара. С меня хватит!

«Я не хочу…»

Самая невысокая из закутанных в плащи фигур вдруг резко обернулась, и я забыла о своем возмущении.

Это была Стиви Рей! И в то же время не она. Стиви Рей выглядела очень бледной и изможденной. И было в ней еще что-что странное, только я не могла понять, что.

Стоило мне узнать Стиви Рей, как я забыла обо всех своих колебаниях и теперь хотела лишь одного - понять. Если это действительно она, мне не стоит ее бояться. Даже такая, неузнаваемо изменившаяся после смерти, она по-прежнему моя лучшая подруга. Но она ли это?

Ноги сами собой понесли меня вперед, и вскоре я оказалась всего в нескольких шагах от закутанных в плащи фигур. Затаив дыхание, я ждала, что сейчас они обернутся и увидят меня, но они не обращали на меня внимания. Кажется, во сне я была для них невидима.

Осмелев, я подошла ближе, не в силах оторвать глаз от Стиви Рей. Честно вам скажу, вид у нее был жуткий. Она беспокойно озиралась по сторонам, словно страшно нервничала или чего-то смертельно боялась.

–  Нам нельзя здесь оставаться! Надо идти.

Я вздрогнула. Она сохранила свой говор, но это было все, что осталось от прежнего голоса Стиви Рей. Теперь он звучал резко и бесстрастно, и в нем не было ничего живого, кроме звериного страха.

–  Ты нам не указ-с-с-с, - прошипел один из закутанных в плащи призраков, и оскалил клыки.

О, черт! Это был мерзкий Элиот! Как и в прошлый раз, он жутко сутулился, почти пригибаясь к земле, и наступал на Стиви Рей. Глаза его светились зловещим грязновато-красным огнем.

Я испугалась, но Стиви Рей не дала себя в обиду. Глаза ее тоже полыхнули пламенем, она по-звериному ощерилась и свирепо зарычала. Потом я расслышала ее слова:

–  Земля отзывается на твой зов? Нет!
– Стиви Рей шагнула вперед, и я увидела, как Элиот испуганно отпрянул к стене.
– Значит, ты будешь подчиняться мне! Так сказала она .

Призрак Элиота нехотя и неуклюже поклонился, и остальные закутанные в плащи фигуры сделали то же самое. Тогда Стиви Рей указала им на потайную дверь.

–  А теперь все туда, и быстро !

Но прежде чем они успели подчиниться, я услышала из-за стены знакомый голос:

–  Эй, ребята! Вы знаете Зои Редберд? Передайте ей, что я здесь, и мне позарез надо…

Голос Хита оборвался, потому что все четверо с нечеловеческой скоростью ринулись к нему.

–  Нет! Остановитесь! Что вы делаете?
– закричала я.

Сердце мое колотилось так быстро, что гудели ребра. Я со всех ног бросилась к закрывающейся двери и в последний момент успела заметить, как на Хита набросились три призрака. Я слышала, как Стиви Рей прокричала:

–  Он нас видел! Возьмем его с собой!
– Но она запретила нам брать новых!
– просипел Элиот, обхватывая лапищами вырывающегося Хита.

–  Он нас видел, - повторила Стиви Рей.
– Возьмем его с собой, и будем держать там, пока она не скажет, что с ним делать.

Призраки не посмели с ней спорить и поволокли брыкавшегося Хита прочь. Густой снег заглушал его крики.

Я села на кровати.

Меня била дрожь, я задыхалась, по моему лицу струился пот, а сердце билось, как бешеное. Нала заворчала. Я обвела глазами комнату и испуганно вскочила. Я была одна! Неужели то, что произошло вчера, мне только приснилось?

Я посмотрела на опустевшую кровать Стиви Рей, на ее пустой столик и голую стену. Нет, это было правдой. Моя лучшая подруга умерла. Страшная боль снова сжала мне сердце, и я знала, что буду чувствовать ее еще очень долго.

Но куда подевались Близняшки и Дэмьен? Я потерла глаза и взглянула на часы. Они показывали пять вечера. Я уснула между шестью и семью часами утра. Выходит, поспала я достаточно, надо вставать.

Я выбралась из постели, доплелась до занавешенного окна и выглянула наружу. Вы не поверите, но снег продолжал идти, и, несмотря на довольно ранний час, газовые фонари с трудом разгоняли густую мглу.

Недолетки занимались обычными зимними делами - делали снеговиков и устраивали снежные битвы. Несколько девочек, среди которых ныла и Кейси Крамм, так блестяще выступившая на вчерашнем концерте, лепили снежных ангелов с белыми крыльями. Стиви Рей это бы понравилось. Она бы проснулась несколько часов назад и с веселым писком вытащила меня на улицу, чтобы принять участие во всеобщем веселье (не спрашивая, хочу я этого или нет). От этих мыслей мне захотелось смеяться и плакать одновременно.