Чтение онлайн

– Фабиан! Друг мой! Ты жив! — бортмех подбежал, крепко обнял его и принялся от всей души хлопать по корпусу. Прямо как близкого родственника, которого не видел уже много лет. Чувства были совершенно искренними. — Как тягостна разлука с моим лучшим другом! Как томительно шло время, когда его не было рядом! Я ведь целую смену без тебя один работал, сволочь ты этакая…

– Все в порядке, сэр. Господин Фастер удалил неисправность, и теперь я готов к любому труду. — Его синтезированный голос ласкал слух более, чем слова родной матери.

– Господин Фастер у нас Божий чудотворец, воскресил тебя из груды железа… Значит, ты уверен, что все в норме?

– Тестирование прошло со стопроцентным результатом.

Единственным напоминанием о минувшем недоразумении оставался плохо выправленный след на черепной коробке — боевой шрам, полученный в борьбе за справедливость, так как «драться» действительно «нехорошо». И теперь Айрант это уяснил.

Несколько последующих смен выдались на редкость спокойными — даже чересчур спокойными, и эта крайность тоже могла вызвать подозрение. Не было больше таинственной пропажи вещей. Никто на звездолете не слышал странных шорохов, полуночных звуков или чего-то в этом роде. Уже не выл за бортом мистический ветер, который однажды взбудоражил Линда. Перестали светиться могилы и, казалось бы, лавина абсурдных событий закончилась. Все встало на свои законные места: разум, логика, вещи и явления. Увы… тысячу и один раз права оказалась пословица, что идеальное затишье бывает только перед сильным штормом.

Как-то после подъема Кьюнг, едва успев нацепить на себя одежду, услышал, что его вызывают на связь.

– Говорит капитан. Кто это? — официальный тон обращения был явно наигранным. На практике всякий разговор обычно начинался с какой-нибудь нецензурной реплики.

В ответ из динамиков донесся неразборчивый шорох, возня непонятно чего непонятно где, затем тяжелое сиплое дыхание и протяжные стоны — а вот это уже серьезней. Веселость мигом улетучилась, и на смену ей лицо капитана покрыла тревога. Чем долее Кьюнг вслушивался непонятно во что, тем больше понимал: это не розыгрыш, и не помехи в эфире… В душе как будто образовался кусок льда.

– Что тебе надо?! Кто ты?! Отвечай!

Он выдержал еще с полминуты, внимая всякой неразберихе. В голове вертелись самые безумные предположения. И наконец сквозь хаос звуков он смог расслышать будто шепотом, едва внятно произносят его имя:

– Кью-ю-нг… Кью-ю-юнг…

– Линд?! Ты?! — похоже, голос был его. — Что с тобой?! Где ты находишься?!

Еще один долгий завывающий стон и — тишина… Лишь едва уловимый шорох, будто кто-то царапал по полу. Потом вдруг раздался глухой треск, который случается, если ударить по передатчику. Затем все стихло: прямо-таки загробное безмолвие — пустое, омертвелое, веющее холодом.

– Когда это все закончится?! — крик капитана заставил вздрогнуть монолитные стены. Он не мог сообразить главного: в какую сторону бежать. Потом наспех принялся размышлять: на планете Линда в такую рань быть не должно, в грузовом отсеке — тоже, на том свете… спокойно и без паники! Самый разумный вариант — быстро к его каюте!

Наверное, самый зловещий ураган не смог бы снести его с места с такой скоростью, как он сорвался сам. И казалось, менее чем за секунду был уже там. Кровь хлынула к вискам, сердце даже не заколотилось — стало отчаянно биться, вырываясь из плена грудной клетки, прежде чем мозг успел сообразить, что случилось. Картина была из забытых ночных кошмаров, и первые секунды еще сохранялась слабая надежда, что это лишь неудачное, бесталантливое наваждение собственного рассудка.

Линд лежал на полу неподалеку от своей каюты, вся одежда в крови, а руки беспомощно пытались дотянуться до горла, из которого торчал нож.

– Айрант! Фастер! Фабиан! Срочно ко мне!! — крикнув это, капитан кинулся к врачу. На него смотрели налитые краснотой отчаянные глаза, не в силах выразить ничего, кроме ужаса. — Линд!!! Скажи мне — кто тебя?!

По хаотичному подергиванию губ невозможно было понять: то ли врач судорожно глотает воздух, то ли пытается произнести ответ. Лицо уже покрывалось мертвецкой бледностью, а взор, пустой и холодный, был уставлен в потолок и, казалось, не замечал ничего перед собой. Кьюнг готов был прямо-таки завыть от собственной беспомощности. Он знал, что в таких случаях сразу вынимать нож нельзя ни в коем случае. Жгут на горло тоже не наложишь…

– В реанимацию! Срочно!!! — капитан почти ревел от бешенства и недоумения. Вот приключения, хрен бы их побрал! Ведь ни одной живой души в радиусе сотни световых лет! Флинтронна… тихий, спокойный уголок вселенной… полная тишина и святое безмолвие… опасность для жизни практически нулевая… Хотелось обматерить все на свете.

Айрант и Фастер уже находились рядом, по салону уже доносилось гулкое эхо топота ног Фабиана.

– Какая сволочь… — начал было Айрант.

– В реанимацию!!! — Кьюнг заорал так, что у самого зазвенело в ушах. — Убью!! Клянусь, убью, как только узнаю!

Линда осторожно положили на кушетку. На лице уже была кислородная маска — отчаянная попытка воскресить еще не умершего, но уже и не живого. Сердце пострадавшего еще билось, он харкал кровью, его пальцы судорожно, бессознательно царапали по простыне, словно желали ухватиться за ускользающую жизнь. Глаза были по-прежнему открыты, но взор, минуя реальный мир, был уже направлен в мир потусторонний, трансцендентный всему видимому и слышимому.

– Линд?! Ты слышишь меня?! Ответь только на один вопрос: кто?! — Кьюнг низко склонился над его лицом, безнадежно наблюдая, как оно угасает и становится бледнее самой смерти. Рана на горле была глубока и кровоточила. Та бестия, что загоняла нож, действовала со всей откровенностью: он торчал почти по самую рукоять. Задета ли сонная артерия и дыхательные пути — сказать сложно, но конец был предрешен, и все это понимали. — Линд! Ты можешь выражаться хотя бы мимикой? Кивни мне, если слышишь!

Произошел легкий кивок головы. Капитан с надеждой вздохнул.

– Скажи мне: это кто-то из нас?

Опять кивок… Все вздрогнули.

Затем события, приближаясь к финалу, стали развиваться стремительно и быстро, как на ускоренной киноленте по замыслу некого продюсера. Каждое движение — словно отрепетировано заранее, каждая фраза — как реплика из выученной роли. В течение десятой доли мгновения, то есть, практически внезапно, в руке у капитана появился пистолет с плазменными зарядами. Раньше он никогда его не носил. На лицах его коллег, как аллергия на происходящее, выступила мимика крайнего изумления — искренняя, естественная до малейшего оттенка. Нет, актеры бы так не сыграли… Затем последовал разъяренный голос, делающий угрозу вполне реальной:

– Всем стоять на месте! Если кто-то попытается покинуть отсек — стреляю без предупреждения!

Айрант и Фастер позволили себе лишь коротко переглянуться и продолжали молчать, наблюдая за маячившей мушкой пистолета. Безэмоциональный Фабиан даже не вздрогнул. Он покорился команде, расслабив свои механические суставы и слегка склонив голову. Для него не существовало ни ласки, ни ругани, ни просьб, ни увещеваний — только команды, интонация которых не имела никакого значения.

– Линд! Слушай меня внимательно! — капитан потряс его за руку. — Сейчас я буду подводить к тебе по одному, а ты укажешь на убийцу, понял?!

Врач кивнул, и это было заметно всем.

– Так, Фабиан, ты первый! Кто знает, может, после сотрясения мозга у тебя что-нибудь перемкнуло?

Робот послушно приблизился и встал перед кушеткой. Кьюнг ткнул в титановое туловище указательным пальцем и громко спросил:

– Это он? Это Фабиан?!

Линд отрицательно покачал головой, зрачками указывая в сторону, где стояли рядом Айрант и Фастер.

– Так, свободен… Фастер! Ты следующий! Иди сюда! Свои четки можешь пока оставить, в этой ситуации они тебе явно не помогут!