Чтение онлайн

Наконец, антикварное шоссе упёрлось в ажурные кованые ворота самого внушительного вида. Антонио что-то прочирикал в переговорное устройство, и тяжелые створки, хорошенько подумав, начали неторопливо открываться. У входа никто не появился, лишь внимательные объективы камер слежения бесшумно поворачивались, разглядывая прибывших гостей.

Антонио аккуратно проехал через ворота и сразу повернул направо, объезжая могучие кипарисы, росшие плотной стеной и закрывавшие от посторонних глаз территорию усадьбы. Дорога шла по довольно большому кругу, всё время забирая влево. Тёмные кипарисы сменились ярко цветущими кустами гигантского гибискуса, затем зеленая стена закончилась. Дорога вынырнула к ступеням огромного старинного особняка, чьи светлые стены были заплетены плющом и вьющимися розами, а ставни на окнах с маленькими чисто вымытыми стеклами в частом переплете рам были открыты настежь. На большой круглой площадке перед входом громко журчала вода в сером каменном фонтане. За фонтаном, в окружении пышно цветущих клумб, расходились тщательно подметенные и посыпанные песком дорожки.

Внизу у ступеней стоял солидный высокий господин в тёмно-синем строгом костюме, хорошо начищенных ботинках и при солидном галстуке. Рядом с ним переминался с ноги на ногу кругленький лысоватый коротышка, чем-то отдаленно напомнивший Аде ее любимого Дени де Вито. Бело-серый рябенький пиджак сидел на нём криво, брюки были длинноваты, яркий шелковый шейный платок и вовсе выглядел как пародия.

Ада хихикнула.

Машина тихо прокралась по противной брусчатке, ставшей после ворот лишь чуть ровнее, и плавно остановилась, не доезжая фонтана. Представительный джентльмен уверенно и быстро приблизился и с полупоклоном распахнул заднюю дверь. Лысенький шибзик тоже засуетился, подскочил поближе и подал разглядывающей его Аде руку с неожиданно длинными наманикюренными ногтями. Ничего не оставалось, как опереться на предложенную ладонь и выйти из машины.

На окруженной высокими деревьями площадке было совсем безветренно. Солнце припекало не по-осеннему, и Аде немедленно захотелось снять пиджак. Но коротышка крепко вцепился в ее руку и, похоже, собрался разразиться приветственной речью. Ну не славно ли? Кстати, интересно было бы узнать, а это вообще кто?

— Здравствуйте, дорогая мадемуазель, рад вас приветствовать, ваша матушка с нетерпением ожидает вашего приезда. — Лёгкий укор в голосе. — Похоже, вы заблудились? Ваш шофёр не знал дороги? — убийственный взгляд в сторону притихшего Антонио. — Мы уже начали было волноваться, позвонили в аэропорт. Там нам сообщили, что ваш рейс прибыл вовремя, по расписанию. Мы уже даже собирались выслать своего водителя вам навстречу, — маленький человечек говорил крайне торжественно, что совершенно не вязалось с его манерой подпрыгивать, как чижик в клетке.

— Простите, — вклинилась в прочувствованную тираду Ада, слегка раздраженная его королевскими «мы» и «нам», — а с кем, собственно, я имею честь беседовать? — «Сейчас я тебе, зазнайка, такой Версаль устрою!», мысленно пообещала она маленькому надутому клоуну.

— Прошу прощения, мадемуазель, — притормозил тот. — Позвольте представиться. Я — Лучано Мори, адвокат, мы с вами неоднократно беседовали по телефону.

Ада удивлённо уставилась на своего собеседника. Клетчатый плешивый коротышка в пёстром платке и с неприлично-длинным маникюром плохо укладывался в образ присяжного поверенного, созданный гениальным пером Голсуорси. Позвольте, а где же темный костюм, крахмальный воротничок, подпирающий вялые щечки, где трость, наконец? Скорее, на адвоката был похож второй встречающий ее мужчина, важный и молчаливый. Может, он тоже юрист?

— Очень приятно, — протянула Ада, подозрительно косясь на высокого человека в строгом костюме. Синьор Мори заметил ее взгляд и, спохватившись, представил:

— А это Пьетро, дворецкий вашей матушки.

Важный Пьетро с достоинством поклонился.

Кто их разберет, этих итальянцев?! Может, у них так заведено — адвокат похож на клоуна, дворецкий на адвоката?

Между тем синьор Мори продолжал:

— Позвольте же вас проводить к синьоре ди Франческо. Пьетро тем временем рассчитается с таксистом и распорядится, куда отнести ваш багаж.

Вот так! Даже не сам отнесет, а распорядится, чтобы отнесли! Да уж, да уж, тут надо держать ухо востро, а то не успеешь оглянуться, как станут тебя водить, как козу на веревочке.

— Прошу прощения синьор Мори, — непринужденно возразила Ада, — я предпочитаю расплатиться с моим водителем сама, — и неторопливо повернулась к маленькому адвокату спиной.

Понурый Антонио уже вытащил из багажника ее чемодан и теперь смущенно топтался у распахнутой двери машины. Вручив ему деньги — и немаленькие, особенно с учётом незапланированного заезда в Падую, в гости к Святому, Ада улыбнулась и протянула руку, которую он осторожно пожал.

— Спасибо, Антонио, всё было просто замечательно. Мне особенно понравилось то чудесное кафе, — она краем глаза с удовольствием наблюдала за удивленно поехавшими вверх бровями господина Лучано и за каменным лицом корректного Пьетро. — Я надеюсь, ты не откажешься повозить меня, если будет такая необходимость? — и сквозь зубы тихо добавила: — Выше нос, чёрт тебя побери. — И уже громко: — Твой телефон у меня записан, так что в случае необходимости я тебе позвоню.

Антонио расцвёл.

— Да, синьора, буду очень рад. Для меня большая честь, — а дальше понёс, расшаркиваясь, какую-то околесицу. Ну, всем полный привет от Петруши, нашего экс-супруга!

— Поезжай, Антонио, — прервала поток сознания Ада, — да смотри, колесо на древней дороге не потеряй!

Затем она повернулась к невозмутимому Пьетро и недоумевающему присяжному поверенному Лучано Мори и, как ни в чём не бывало, проговорила:

— Господа, теперь я готова следовать за вами.

Старинный дом есть старинный дом, будь то дворец, замок или избушка. Прожитые им годы придают ему особый, неповторимый, завораживающий аромат старины. По-другому звучат шаги на безукоризненно натертом паркете, по-своему льется свет через неровные мелкие оконные стёкла. И себя ощущаешь как-то иначе — строже и одновременно свободнее.

Старые дома, в которых или по-прежнему живут люди, или превращенные в музей, или в общественное учреждение, очень уязвимы. Ничего не стоит в угоду комфорту нарушить сложившийся десятилетиями и веками уклад, уничтожить изощренную и вместе с тем наивную атмосферу его долгой жизни.

Ада плохо разбиралась в архитектуре, поэтому ей было сложно определить возраст палаццо. Лет двести? Триста? Интересно, как современным людям живется в таком доме, как чувствуется? Насколько он переделан, приспособлен к требованиям сегодняшнего, так сказать, дня? И кто его переделывал?

Безмолвный Пьетро шел впереди Ады, указывая путь. Маленький адвокат катился сзади важным колобком. Широкий, обшитый тёмными деревянными панелями холл был вымощен гладкими каменными плитами, и их шаги звучали так гулко, словно по дому шёл взвод солдат. По бокам стояли какие-то старинные резные лари, а на них — потрясающей красоты расписные фарфоровые вазы с цветами. Вперед и вверх уходили мраморные ступени широкой лестницы. Пьетро начал торжественно подниматься на второй этаж.

Синьор Мори вдруг посунулся к Аде и негромко заговорил:

— Может быть, вы прежде хотите осмотреть комнаты первого этажа, мадемуазель?

— Мадам, — поправила его она. Адвокат заморгал.

— Простите, что?

— Я говорю, мадам, а не мадемуазель, — повторила Ада. — Я была замужем.

— Что вы говорите, синьора! — всплеснул руками человечек.

— А что вас, собственно, так удивляет? — поинтересовалась она. — Мне тридцать пять лет, и вполне естественно, что я была замужем.

— А… сейчас? Вы сейчас не замужем? — тревожно спросил адвокат ее матери. Аде стало смешно.