Чтение онлайн

Понятно, что Ростислава кинулась из Вщижа сразу же, бросая и имение, и права свои, едва лишь возможность появилась.

Вынужденное заточение в бездвижности на волоке в Окскую систему, заставило её заново переживать и события восьми лет жизни замужем, и оскорбления первых недель вдовства. Растравив свои прежние душевные раны, она от отвратительного прошлого обращалась к безысходному будущему.

Её ждала "жизнь за печкой" или, более вероятно - монастырская келья. Вдовы-княгини на "Святой Руси" - замуж не выходят.

Позади - враждебные родственники мужа. Впереди - суровый отец. Который и отдал её этому уроду. Неизвестно откуда взявшаяся иностранка-мачеха. Чуженинская хозяйка в родном отеческом доме. Сучка булгарская, похотью очаровавшая отца, занявшая место матери.

Мать.

Да, Улита (Софья) Степановна Кучковна была для Ростиславы единственным светлом пятном. В памяти, в жизни.

Софья, имея, к рождению Ростиславы уже двух сыновей - гарантию её "пребывания во княгинях", могла позволить себе быть доброй к единственной дочке. Конечно, дружбы между взрослой женщиной и маленькой девочкой не было. Но, пусть и не любовь, но приязнь матери к своему ребёнку - существовала.

"Доброжелательное равнодушие" - основная характеристика отношения родителей к детям на "Святой Руси".

Ростислава любила мать. Как и положено маленькому ребёнку любить центр своего мира. Просто за то, что она есть, что к ней можно прижаться, что она может порадовать лаской или подарком. Защитить. От нудной няньки, от страшной грозы, от жужжащего шмеля. Просто пофукать на разбитую коленку.

До Ростиславы доходили известия о пострижении матери в инокини, уходе в монастырь. Общая уверенность в её гибели при "пожаре Московском". Со всеми подробностями, какие только может придумать народная молва. Она оплакала родительницу. Но сил горевать не было: Магог последний год мучился острыми болями в суставах и постоянной сухостью во рту (результат контринсулинового действия гормона роста) - приходилось постоянно быть с ним и, как и положено жене, богом данной, подавать питьё и вытирать мгновенно выступающий по всему его длинному телу пот.

Моя "безпека" - "сеть дырявая". Но ругаться на них бессмысленно. Система рассчитана на определённый набор ситуаций. Что-то новое, ни на что не похожее... Не работает.

Бюрократические системы сродни "искусственному интеллекту": покажи ситуацию, объясни требуемую реакцию - будет желаемый результат. Без этого, "сама-сама"... нет. И, обычно - это хорошо.

Инициатива чиновника допустима в рамках должностных инструкций. От бюрократа не требуется самостоятельности, изобретательности, чувства справедливости... Его дело - исполнять закон.

Хорошо исполнять хороший закон - ни на что другое сил не остаётся.

В этой истории - нарушения закона не было.

Едва доставив "банных дам" в МКС, я пошёл "пинать" своих безопасников. Уже к следующей ночи мне была представлена вся картинка. Отчасти - потому что связь работает. Отчасти - потому что никто не запирается. И моего... м-м-м... волнения - даже не понимают.

– - А мы чего? Мы ж ничего... Иль оно заборонено?

Последовательность событий выглядит так.

В ноябре прошлого года я посылаю Изергена Ипая и Софью в погост. Время позднее, холодно, погост невелик. Но интересен своим географическим положением. Зимой мы его расширяем. Санными обозами подкидываем людей, продовольствие, оснастку. Оттуда, если удастся помириться с удмуртами, пойдём дальше по Вятке.

Для поддержания миролюбия - посылаю попа, для контроля интересного направления - ставим телеграф. И поп, и мальчишки-телеграфисты - постоянные гости в доме погостного тиуна. То есть - за столом у Софьи.

Мальчишки - в ней души не чают. Сироты из приюта, они тоскуют по родительскому участию, по любви материнской. И обнаруживают это в Софье.

Мамку нашли.

Повторю: ни какого секса, смерти, пыток, денег, карьеры... Возможно, для моих современников, выращенных телевизором, полагающих цель жизни в повышении уровня потребления материальных благ, такое - душевное общение как ценность высшая - покажется странным. Здесь душевный умный разговор - главный отдых, редкое и ценимое счастье.

Оно и в 21 веке так, только не все про то знают.

Доброе слово, ласковое внимание. И они готовы за неё "в огонь и в воду". Но ничего такого она не требует. Потому что всё делается само собой. По инструкции.

По сети гоняют кучу информации. Не только мои "указивки". Публичная информация передаётся связистами местному начальству - погостному тиуну. Который доводит её до подчинённого населения.

Зачем?
– Факеншит! Вы что, такое слово - "политинформация" - не слышали?! А - партхозактив, профсобрание, корпоратив...?

Коллектив должен периодически собираться, люди должны общаться друг с другом и с начальством. При любых формах собственности. Если это не делается в рамках официальной структуры -- появляется структура неофициальная.

Можно выскочить из штанов, но не из принципов функционирования обезьяньей стаи.

Умный начальник может в таком собрании услышать умные мысли. И применить к своей и общей пользе. Выявить неформальных лидеров и продвинуть их так, чтобы они не стали ему оппозицией, уловить назревающие конфликты и купировать их. Просто понять собственные ошибки.

Самим работникам нужно высказаться, оценить друг друга, понять своё место в общей картине "трудовых свершений".

Коллектив становится более сплочённым, связным. Отчего производительность труда возрастает.

Это - азбука. На уровне отдельного коллектива.

Но мне мало повышения связности внутри конкретной общины, мне нужно, чтобы люди ощущали себя частью много большей общности. Не - "деревни Гадюкино", а народа "стрелочников". Чтобы постоянно чувствовали - Родина о них помнит, Воевода о них заботиться. Они не брошены сиротками, до которых никому дела нет, в занесённых снегом лесах, а часть "трудового народа". И ежели что - под присмотром и при поддержке.

Борьба за "всехное" счастье -- поддерживает и интенсифицирует. Коррелирует с родовыми и христианскими ценностями.

Более интенсивный, чем в одинокой полуземлянке в лесу, информационный поток воспитывает информационный голод. Как великое множество мужчин в советские времена, придя с работы, не заваливались спать, а садились читать газету, помните?