Чтение онлайн

Сколь много ненужных, несуразных дел совершается на Руси просто от безделья. Чехов, формулируя подобное утверждение, имеет ввиду времена куда более поздние. Но и нынче, из лучших побуждений, в намерении сделать "благое дело", люди творят... разное.

Поп совет Софочки родственнику своему - отписал. Телеграф - передал.

А чего ж нет? Основной в послании технологический вопрос: олешек - скотина или птица?

Почему барка с Вщижской вдовой от Коломны пошла вниз по Оке, а не вверх в Москва-реку? По совету Софочки, переданному ею через одного попа другому?

Пребывая в растерянности, Ростислава не могла ничего решать. Ближники её тоже не имели ясной перспективы. Гребцов на барке мало, против течения не выгрести, посадник Коломенский всеми силами увиливает от необходимости давать людей - весна, все огрехи, снегом прикрытые, нынче вылезли, мужики к севу готовятся, одно межевание чего стоит... А прямого приказа нету.

Запросить приказ?
– Посадник... очень не рвётся. А княгиня - смысла телеграфа не понимает, хотя вышки видит.

– - Пойдём-ка вниз. А там... Князь Рязанский Живчик дочери друга и господина своего поможет, даст людей, вода спадёт и по Клязьме...

Кроме всего прочего, Ростислава боялась встречи с отцом. Вроде бы вины её в смерти Магога нет. Но давние, важные расчёты Боголюбского на Вщиж, на то, что с Десны вороги не придут - провалились. Для Андрея дочь... конечно дорога. Но государственные дела дороже. Утешения Ростислава не ждала. А ждала пострига да кельи монастырской. При более-менее резких словах отца. Впереди маячил заруб.

Разница между зарубом и порубом - в добровольности. В первый - своей волей идут. Или тем, что "своей" - названо будет. А так-то... яма.

В Боголюбово княгиня и спутники её - не торопились.

Софочка, узнав у связистов, что барка Вщижская скатывается по Оке, убедительно показала Ипаю, что погосту для развития - много чего не хватает. Всяких мелочей, одного-другого-третьего... И убедила отправить её во Всеволжск.

– - Я ж там служила! У самого Воеводы на подворье жила! Меня ж там знают-помнят. Всякие ходы-выходы...

Ипай отправил её, с подарками, с оказией в столицу. Где умная Софья не попёрлась на воеводское подворье - там дело быстро бы дошло до Агафьи или Ивашки, а остановилась у одной из своих знакомых.

Бабы замуж выходят, детями обзаводятся, живут с мужьями своими где тем указано. И своих давних знакомых, по делу приехавших, с радостью принимают.

Связисты с погоста просили своих коллег в городе помочь "доброй женщине". А та ещё и подарки привезла.

Не-не-не! Не шкурки. За шкурку без казённого клейма - можно запросто в каторгу загреметь.

– - А вот мёдок. Прошлогодний, удмуртский, лесной. Особенный! Духлявый! Чтобы жизнь послаще была. А вот травка. Заварить и пить. Ну... дело-то ваше молодое. Чтобы и бабам с вами слаще было...

Среди прочей, чисто из уважения, беседы:

– - А вот, помнится, княгиня Вщижская... Из Рязани баркой идёт? В Муром, поди? А когда? Ах, бедняжка, такая молоденькая, а уже... ну, бывайте, добры молодцы, служите хорошо.

Движение плав.средств отслеживается. Тайной для моих насельников не является. Иная каждый день заявляется:

– - А мой-то... на такой-то лодочке... нынче где?

Есть ограничения по информации о воинских караванах, есть - по особенным торговым. Но тут... какая-то левая барка... Добрая женщина, чисто из сочувствия... А что? Это секрет?

На моих землях нет разбойников. Это, отчасти, следствие "информационной открытости". Когда подобный ватажок заявляется - аврал. Поднимаются и сыскари, и егеря, и войско, и корабельщики. И Всеволжские, и местные. Сыск идёт до полного уничтожения.

Вот грабанули лодочку. По следам - десять шишей. Пока всех десятерых не сыщут - не остановятся. Вместе с общиной, из которой они стартовали. И мне плевать - в каких землях они шарахаются. Тем более, что и Боголюбский, и Живчик со мною в этой теме солидарны. А новгородским... им бегать далеко. Да и на Сухоне у меня уже погосты ставят. Нынче Чарджи по Костроме пройдётся... выкинем эту дрянь ушкуёвую за Ладогу.

***

Секретить что-то без необходимости от своих - не хочу. В совковые времена нагляделся. Всем понятно, что безопасники при профилактике роняют авторитет власти и выглядят придурками.

– - Пройдите через магнитную рамку.

– - А вы чего, так не видите, что я не террорист? Ну, тупые.

***

Барка приходит в Муром. Город - рязанский, посадником - Илья Муромец. Который на мои дела нагляделся, порядки знает:

– - В Клязьму вам не пройти. Только поселенцы да караваны с его, "Зверя Лютого", грузом.

– - Ап-ап... Да я, да мы... Сама! Княгиня! Дочь самого!

– - А ему пофиг. Нет, ежели Андрей Юрьевич сам... Шли гонца в Боголюбово. Может, князь Андрей и попросит... Или - давай назад к Коломне... А то можно тем же Гусём... а далее - конями...

Не надо иллюзий из серии "про свободную торговлю". Я ухватил перекрёсток дорог. Самим ГБ построенных! И никого через него пускать не собираюсь. Какая монополия более естественна, чем географическая?

– - Притащил чего?
– Продай моим людям. За пол-цены. И у них же - купи. За - две. То, что с другой стороны такой же бедолага чуть раньше притащил, точно также продал и моими уже для тебе перевезено. А разница, "два процента" - в мою казну. Не хочешь? У нас - воля вольная. Тебе в Персию?
– Вон Донская Переволока. Семьдесят вёрст боя с кыпчаками. Хочешь северного товара?
– Вон психованный Новгород. Там, как раз, они снова друг друга режут. Сходи. Глядишь, и тебе чего обломится.

– - Да мне только мимо пройти!

– - Проходи. Мимо. Вокруг. Вон Коломна с Волоком Ламским - на Волгу, вон Рязань с Пронском - на Дон.

– - А ежели насквозь?

– - Без проблем. Мыться-бриться-клизмоваться. Всё своё - долой. Через шесть лет - воля вольная.

Ростислава молчит, плачет и молится. Свита её... из одних дыр. Вщижские ещё на Ресе отвалились. Из суздальских... Кто поумнее да по-разворотливее - уже убежал. У Живчика в Рязани задержался, в вотчинку отпросился, больным сказался... Идти к Андрею на глаза "под горячую руку"... лучше позже, как гроза пройдёт.

Иона, пресвитер Муромский - вдовицу-княгиню утешает. Только... слёз вытиратель из него - как из напильника.

Тут как-то по утру, на том дворе церковки Богородицкой, где я древние дирхемы выкопал, подходит к княгине женщина, по глаза в платок закутанная, и говорит негромко:

– - Здравствую доченька. Не узнаёшь? Матушку свою родную.

Тут, конечно, положено описать глубокий обморок юной красавицы, павшей от столь нежданного известия прям на руки горячо любимой маменьки. Не пропустив, особенно, нежно трепещущие длинные ресницы и высоко вздымающуюся юную грудь.