Чтение онлайн

И, всегда, убить. Врага. Неготового к атаке из этой позиции.

Человек коленопреклонённый - человек смирённый. Смирный, смирившийся, покорный. Выученный беспомощности. "Это ж все знают!". Иного и не ждут. Потому и встречают смерть свою в... в недоумении.

Цена? Что дороже - преклонить колена и увидеть смерть врага или стоять до последнего, видя гибель соратников? Кабы от этого действа вороги мухами дохли - я б отсюда до Иерусалима на коленях сползал.

А вот у девочки навыка нет. Отвела сцепленные запястья на затылок и неуклюже, теряя равновесие, попыталась встать. Поменяй порядок, жертва разврата! Не, не доходит. Пришлось ловить. И нагибать. Как и положено ходить в моих МКС.

Ноготок уже довольно давно сопел за дверями, заждался.

– - Эту? Может... у нас такие... ну... пофигуристее есть.

– - Эту. Веди.

Голая Ростислава только пыхтела, удерживаемая мною за сведённые на затылке застёгнутые запястья, согнутая до уровня моей опущенной руки.

Недлинный зал в подземелье. С двух сторон деревянные дощатые стены. По углам - стойки с счетверёнными скипидарными светильниками с отражателями. Отражатели развёрнуты от нас, под углом в стены. Посередине под потолком - толстая балка. Привязываю к цепочке наручников ремешок, вывожу девушку в середину зала.

– - Стань здесь. Подыми руки.

Привязываю вскинутые руки к потолочной балке.

– - Сейчас ты увидишь... зверей. Если до тебя доберутся... порвут на части.

– - Г-господин... я же... вся твоя... н-не надо меня... в-волкам...

– - Волкам? Х-ха... Волки - дети. Против этих. Ты клялась служить мне? Служи. Ничего не бойся. Просто стой. И держи рот закрытым.

Подручные палача зажигают светильники и откатывают стены. Собранные из деревянных панелей, они легко уходят в стороны. Открывая "зрительные залы" - два симметричных "обезьянника" - пустые помещения, отделённых от коридора толстыми вертикальными железными прутьями.

"Пустые" - от вещей. Но не от людей. В каждом, примерно, по два десятка голых самцов. Нашего биологического вида. Хомнутые... чем-то.

Злые, раздражённые несвоевременной побудкой, ярким светом, отсутствием вчера кормёжки. И возбуждённые зрелищем юной женщины, подвешенной за руки. Абсолютно обнажённой, абсолютно беспомощной, абсолютно... бабой! В метрах четырёх от железных прутьев. Через которые всё видно! Но... не дотянуться. Чуть-чуть.

Вчера в город пришли две группы... контингента. Одна - мятежники из Сарова, другая - шиши из Костромы, взятые Чарджи при умиротворении края.

Первые - убийцы, изменники, фанатики. Вторые - убийцы, насильники, воры. И - их пособники. Разных степеней участия.

Раскалывать их поштучно, выбирая из общей толпы случайным образом - трудоёмко, долго. Но стаи ещё не стабильны, ещё формируются в ходе пересылки. Складывающиеся иерархии пока слабы и конфликтуют между собой. Если спровоцировать столкновение амбиций - будут обиженные. И проявятся лидеры. Стая перестанет выглядеть кучей однородного материала. Станет понятнее, с кем и как Ноготку следует работать в первую очередь. Для большей эффективности.

Вариации выявления того, что Макаренко в Куряже называл "социальным клеем":

"...Бродил по спальням и я, захватив с собою Горьковского в качестве измерительного инструмента. Нам нужно было, хотя бы на глаз, определить первые признаки коллектива, хотя бы в редких местах найти следы социального клея. Горьковский чутко поводил носом в темной спальне и спрашивал:

– А ну? Какая тут компания?...

В некоторых местах мы ощущали и слабые запахи социального клея, но склеивалось вместе не то, что нам было нужно".

Здесь тоже - "не то что нужно". Главное: "снаружи" не видно "ху из ху". Станет видно. Жизнь заставит, нутро вылезет... Сейчас.

От эрзя нужны зимницы, в которых предполагали прятаться мятежники. От шишей - "адреса, пароли, явки", маршруты и даты караванов, местные контрагенты ушкуйников. Задержки в получении информации по обоим направлениям обернутся гибелью моих людей в тех местах.

Отсюда - провокация "на самочку". Чисто - "на посмотреть". Уже достаточно для проявления перспективных... особей.

Другой вариант - "на хлеб". В развлекательном варианте описан у Буджольд в "Границах бесконечности".

В реале - использовался охраной германских концентрационных лагерей советских военнопленных. Охранники кидали куски хлеба перед голодными людьми вблизи выгребной ямы. Мечущаяся толпа сбивала кого-нибудь из пленных в дерьмо. Людей отгоняли выстрелами и веселились глядя на тонущих.

Нам на подобные забавы... времени нет. Мы - работаем.

Хмыканье, фырканье, ворчание в "обезьянниках" затихло. Народец начал приближаться к решёткам. Прищурено присматриваются - им плохо видно против света. Женщина. С полураспущенной косой. Молодая. Но уже... здесь такие по одному-два ребёнка имеют. А эта, явно, ещё... может даже и нетронутая...

Голая! Одна! Привязанная!

Так охотники крокодилов ловят. На привязанного козлёнка. И не только крокодилов. И не только на козлят. Почти все - охотились с живой приманкой, всё знают. Но... инстинкты бабуинов, гамадрилов, павианов и вообще - гиббонов... А опасности-то... какая опасность?! От разглядывания привязанной беспомощной самки?

Человек - сам себе враг. Смерть неминучая. Это я понял ещё в киевских застенках. Просто - по природе своей.

И наши "зрители" принялись это старательно подтверждать.

Наиболее "реактивные" выдвинулись к решёткам. "Отмычки", "шуты". Аж подвывают от предвкушения. Начали подманивать:

– - У-тю-тю... Сл-а-аденькая моя... Не бойся, не бойся... мы сща тебя... чуть-чуть...

Ростислава при первых звуках, характерных умильных интонациях - рванулась в сторону. Но - недалеко. Вот, собственно, для чего и нужны наручники.

И с другой стороны - пошла аналогичная акустика. Улещивают на двух языках. На трёх - слышен и тюркский.

Внешняя соревновательность - хорошо. Лакомый кусочек, к которому тянутся чужаки - подгоняет самцов в обеих стаях.

Девушка закрутилась на месте, пытаясь как-то... прикрыться, встать как-то... менее привлекательно. Но повернувшись спиной к одним, она подставляет под взгляды и комментарии самцов свою попку, пока другие оценивают её... "банкротство".

Плотность зрителей в первом ряду у решёток увеличивается. Два сплошных ряда вжимающихся между прутьев похотливых морд, жадненьких, тянущихся к ней рук, поедающих её заживо глаз. Атмосфера накаляется. Поток умильных речей резко контрастирует с двумя рядами... наглядных подтверждений самцовости присутствующих. В сильно воздвигнутом состоянии.