Чтение онлайн

— Ты жуткий педант, — сказала я.

— Угу, — согласился он без тени смущения. — Это моя работа. И жизнь.

Мы рассмеялись, перепугав замерших в боевых позициях животных. Маркиз и Муся одновременно прекратили вражду и уставились на нас с одинаковым выражением: "Нашли время веселиться, мы тут еду поделить не можем!"

— Ладно, — сказал Александр, поднимаясь. — Пойду принесу ещё дров, камин скоро погаснет. А ты пока проследи за кошками, чтоб не перевернули нам дом вверх дном.

Он вышел на крыльцо, и я осталась одна. Сердце беззастенчиво радовалось простому обронённому “нам” вместо “мне”.

Взглянула на хвостатых. Маркиз демонстративно ел корм, делая вид, что не замечает прожигающего огня зелёных глаз Муськи. Моя же белая кошка выбрала позицию надзирателя, запрыгнув на подлокотник дивана и глядя на всех с видом оскорблённой королевы.

— Ну что, — спросила я у них обоих. — Мириться будете?

— Я подумаю, — ответила Муся мысленно. — Он наглый.

— Такой же, как ты, — возразила я. — Просто не умеет показывать своих чувств.

Муся фыркнула, отвернулась, но взгляд кошачьих глаз перестал разить льдом. Сдаётся.

Я подошла к окну. За стеклом совсем стемнело, а снег всё падал и падал, и где-то там, за этим белым безмолвием, зарождалась новая жизнь. Моя жизнь. Которая наконец-то стала полностью моей.

Александр вернулся с охапкой дров и сразу уложил их в камине. Пламя вспыхнуло ярче, затанцевало огненными язычками, и в комнате снова стало уютно и тепло.

— Кристина, — позвал босс, возвращаясь на своё место.

— М?

— Завтра, — сказал он, глядя на огонь. — Завтра мы погуляем по лесу. Я покажу тебе одно место. Там тихо. И красиво. Как на твоей фотографии, помнишь? Она висела у тебя над компьютером, пока ты не сняла её несколько месяцев назад.

Он заметил! И запомнил ту фотографию, которую я повесила давным-давно и про которую сама почти забыла. Я убрала её, когда боль от предательства и расставания выжгла до самого дна. Хотелось сменить милые пейзажи на что-то мрачное с атмосферой готического кладбища. Хорошо, что всё же не сделала этого.

Но я удивилась. Казалось бы, такая мелочь! А он запомнил.

— Да, — сказала я. — С удовольствием прогуляюсь с тобой.

— А сегодня, — он повернулся ко мне, и в его глазах заплясали отблески огня, — сегодня я просто хочу сидеть здесь, с тобой. И молчать. Можно?

— Можно, — ответила я, всецело разделяя желания босса. С ним было так хорошо, что мне хотелось навечно законсервировать этот вечер, не позволяя ему закончиться.

И мы сидели у камина, смотрели на огонь, и тишина между нами была не пустой, а наполненной — снегом за окном, прерывистым дыханием, кошачьим ворчанием. И тем самым, чему нет названия, но что делает зиму теплее, а жизнь — длиннее.

Маркиз, наконец насытившись, посмотрел на диван. Покосился на Мусю, которая притворялась, что спит, и осторожно запрыгнул на самый край подлокотника. Муся не шелохнулась. Маркиз сделал вид, что вдруг резко понадобилось умыться, и незаметно подвинулся ближе. Ещё ближе. И наконец, свернувшись калачиком, улёгся рядом. Спиной к спине. Смешав белый мех со своим, полосатым.

— Мрр, — тихо мявкнул он.

— Мрр, — так же тихо отозвалась Муся.

— Кажется, у них всё же мир, — прошептал Александр.

— Война окончена, — согласилась я. — Но кто же тогда победил?

Я посмотрела на Александра, и он улыбнулся.

Эпилог. Там, где сбываются мечты

Три месяца спустя.

Весна в этом году пришла рано.

Снег сошёл ещё в марте, обнажив мокрую землю и первые робкие подснежники. Город мыл окна, отряхивался от зимней спячки, и даже воздух стал другим — прозрачным, звонким, с обещанием скорого тепла.

Я сидела на кухне, пила кофе и смотрела, как Муся, требуя завтрак, трется о ноги Александра. Тот, сосредоточенно хмурясь, боролся с пакетиком влажного корма. Он никак не желал открываться ровно, и у Александра в руках уже оказалось по меньшей мере три маленьких кусочка обёртки… а сам пакетик оставался надёжно запечатанным.

Маркиз, устроившийся на своём любимом месте на подоконнике, наблюдал за этой сценой с видом оскорблённого монарха. Ну как же, ведь вкусняшка предназначалась не ему!

— Ты её балуешь, — заметила я, улыбнувшись.

— Она этого достойна, — парировал Александр, наконец совладав с продуктом китайской промышленности. Выложив корм в миску, он опустил её перед Муськой на пол.

Кошка довольно замурлыкала и принялась вкушать угощение, не забывая при этом колко стрелять взглядом в Маркиза. Мол, смотри, как меня любят. Маркиз демонстративно отвернулся и начал показательно умываться, но я заметила, как он покосился в сторону миски. Ждал, когда настанет его очередь. Ведь мы любили и баловали наших питомцев одинаково. Просто Муська, как настоящая леди, сразу завладела расположением Александра, и все бонусы доставались ей первой.

— Манипуляторы, — усмехнулась я, прекрасно считывая все их намёки.

— Кто бы говорил, — ответил Александр, садясь напротив. — Иногда мне кажется, что твоя кошка обучила тебя этим манипуляциям. Только ты её даже превзошла.

Вместо ответа я лишь игриво заломила бровь. Александр сильно преувеличивал мои способности, да и сам виртуозно управлял общественным мнением. Я бы даже сказала, что делал он это гораздо тоньше и успешнее, чем мы с Муськой и Маркизом вместе взятые.

Но ему как боссу это было простительно.

Что же касается офиса, то хотя мы и не афишировали свои отношения, но утаить перемены не удалось. Никто не говорил прямо в лицо, однако шепотки до меня нет-нет, да доносились. И даже Лера однажды не выдержала. Когда я в очередной раз задержалась в кабинете главного редактора, она подловила меня у двери и многозначительно подмигнула, прошептав: “Рада за тебя, Кристина. Ты это заслужила”.

А Наталья, кстати, уволилась. Не из-за меня, конечно, — нашла место поближе к дому, где платили больше. Но я запомнила её взгляд в день ухода — смесь зависти и горечи. И подумала, что, быть может, она тоже когда-нибудь научится смотреть на себя иначе.

Или нет. Но это, впрочем, уже не моё дело.

Моя колонка “Маршруты для души” стала одним из самых популярных разделов журнала. Мне писали читатели, делились своими любимыми местами, благодарили, что я научила их замечать то, мимо чего они раньше проходили. Я перечитывала эти письма и улыбалась. А потом садилась и писала новые тексты — о лавочках, где можно посидеть в тишине, о кофейнях, где пахнет корицей и счастьем, о парках, где белки берут орехи прямо из рук.

Моя жизнь изменилась. Не так, как я себе представляла когда-то. Больше не желалось ничего показушного, как те демонстративные жесты от Артёма — игра на публику, красивые фото, эффектные места.