Чтение онлайн

— Баб Шур, — удивляюсь, — Вы, о чем это? Какие комнатки?

— Так-Толику-то я сдавала, — хлопает себя по ноге. — Ты уж прости старую, что раньше его не выперла, да жалко было алкаша проклятого. А теперь он сам съехал, сказал, мол никого тут развлечения не осталось, тела молодого.

??????????????????????????Видимо, он рассчитывал, что я вернусь. Вот же козел.

— А мне уж недолго осталось, родных у меня нет, так что все тебе отпишу, Ульянка.

Знаете, я всегда думала, что после смерти родителей я не смогу жить нормальной жизнью. В том смысле, что не смогу любить, стать матерью, да и просто быть счастливой. Особенно после детдома, где такая школа жизни, что ребенку из обычной семьи и не снилось.

Сколько раз я слышала от одноклассников жалобы, что родители — козлы, не купили то или другое. Сколько психов видела на улице от детей, которые просто не ценили то, что имели. Сколько сейчас мам и пап, которые растят детей и внушают им вседозволенность, ведь потом из них вырастают те еще индивидуумы.

Взять хотя бы отца Кирилла, он вырос в благополучной, довольно обеспеченной семье и что по итогу? Нет, я не хочу сказать, что так у всех, нет. Но в большинстве случаев, поэтому, когда у меня появился Кирюша, я старалась привить ему именно лучшие качества. Конечно и средств у меня особых не было, но именно морально нужно развивать детей, чтобы вырос человек-души, а недочеловек.

Поэтому, когда спустя три месяца после рождения наших малюток мы отмечали день рождения нашей Алены и нас посетил довольно странный визитер, я была шокирована поведением Кирюши.

Как говорят в таких ситуациях? Ничего не предвещало беды, вроде бы так.

Так вот, мы, как и обычно отмечали день рождение на даче у Потаповых, Олька уже была как колобок. Кстати, у них будет снова мальчик, Олег очень рад, но при этом обеспокоен такими частыми родами. Теперь его любимая шутка: «Буду одевать два».

— Оль, я так тебе благодарна, — говорю я подруге, мы сидим в беседке, качая три коляски. Наблюдаем как наши детишки играют в догонялки, в очередной раз заваливая друг друга на траву.

Сентябрь выдался теплым, видимо бабье лето радует нас. На улице градусов двадцать, но печет так будто все тридцать. Наши мужья поехали в магазин за алкоголем, стол накрыт и ждет, когда же уже его опустошат.

— За что интересно? — отвечает подруга.

— За все, — ставлю коляску в тень, мои котятки уже сопят в четыре дырочки. — За то, что помогала в детдоме, за то, что не бросила и после него. За то, что спасла меня и Кирюшку, — на этих словах у нас обеих начинают капать слезы. — За то, что вытащила меня тогда на эту дачу, — закусываю губу улыбаясь.

— Дуреха, — смеется она, вытирая слезы со щек. — Ты же моя сестра, хоть и не кровная. — мы обнимаемся и тут я слышу звук хлопков.

Оборачиваемся в сторону звука и видим Глеба. Меня начинает трясти, а тело отдает фантомной болью. Перед глазами сразу тот вечер, удары, боль, кровь.

— Какая трогательная сцена, — бормочет он. Я понимаю, что он пьян, а раз пьян, значит еще более агрессивен. А его агрессию я прочувствовала на себе.

— Какого хрена ты тут делаешь? — тут же подрывается Олька.

— Фи, как не гостеприимно, — морщиться он, но остается стоять на месте.

— Дети, — шиплю я, хотя хочу закричать, но из-за страха голос сипит. — Подойдите ко мне.

Все трое тут же подбегают ко мне, я задвигаю их за спину, хватаю ручку от коляски. Даже не понимаю, насколько сильно сжимаю её, пока на мою руку не ложится маленькая теплая ручка, от нервов даже руки заледенели.

— Мамочка, — сквозь вату в ушах, слышу голос Кирилла. — Ты не бойся, мы с тобой.

— Мне еще раз повторить вопрос? — снова обращается к Глебу Оля.

— За сыном, — выдает эта сволочь. — А ты я смотрю как шлюхой была, так и осталась. — смотрит на меня. — Опять мужика решила привязать с помощью ребенка, — хмыкает, криво улыбаясь, — даже детей. Вижу в этот раз выгорело. — начинает ржать.

— За каким сыном ты явился? — рычу я.

— За своим, — кивает на Кирилла. — Он ведь мой?

— Нет не твой, — орет Оля. — Вали отсюда.

— А ты так со мной не разговаривай, а то можно и без живота остаться, — опять ржет. — Тем более опыт у меня уже есть, — снова смотрит на меня.

Выхожу вперед, заталкивая Ольку за спину, этот псих может сделать все что угодно. Он начинает ржать еще сильнее. Видимо, моя бравада не произвела на него никакого впечатления. Он знает, что дома только мы и дети, иначе бы не зашел. Значит, он давно наблюдает за нами и возможно даже готовился. Не осознано хватаю нож со стола.

— Ты серьезно? — перестает гоготать. — Решила меня ножиком напугать? И что ты сделаешь? Пырнешь меня?

— Надо будет пырну, — ору ему. — За своих детей я тебя убью!

— Уля, — шепчет сзади Олька.

— Тише, — говорю ней, не выпуская этого козла из вида. Меня даже трясти перестало, видимо адреналин подгоняет кровь.

Тем временем, он начинает двигаться на нас.

— Стоять, — ору, в надежде, что кто-нибудь из соседей услышит и придет на помощь или же вызовет полицию.

— Стою, — ухмыляется он. При этом продолжая надвигаться.

— Ребята, — вдруг кричит Кирилл. — На счет три, — опять крик. — Раз, два, три-и-и-и, — и тут из-за нашей спины в Глеба летят помидоры, огурцы, яблоки, апельсины, киви, бананы. Он от серии ударов делает шаги назад, пытаясь закрыться руками. Но наши детишки так атакуют его, что у него просто нет шансов.

Кирилл хватает минералку взбалтывает, открывает и зажимая пальцем брызгает в Глеба. Никогда бы не подумала, что может быть такой напор от бутылки.??????????????????????????

Олька хохочет, хватая со стола салат кидает прям Глебу в лицо, попадая точно в цель.

Глеб от такой войны продуктами падает на землю, пытаясь прочистить глаза от майонеза и остатков пищи, при этом матерясь.

Именно за этим занятием нас и застают запыхавшиеся Демид и Олег. Увидев всю картину Олег начинает ржать. А Демид уверенным шагом направляется к Глебу, хватает его за шкирку и тащит к воротам.