Чтение онлайн

— Ленч кончился, — безучастно заметила Лорел.

— Теперь его следует переварить.

Уже отсюда, с опушки, я видел фонтаны брызг в плавательном бассейне, примерно дюжина людей играла в волейбол. Честно говоря, там играли во все, кроме, пожалуй, чехарды. Это наблюдение несколько развлекло меня, особенно в сочетании с пришедшей на ум мыслью. Только чокнутый мог избрать подобное окружение для покушения, при этом затратив огромные усилия, чтобы заманить жертву сюда. В любом другом месте прикончить меня было куда проще.

Но с другой стороны, лагерь нудистов мог быть самым подходящим местом для убийства, особенно если его жертвой должен стать парень вроде меня. Я представил кричащие заголовки газет: «Шелл Скотт застрелен в лагере нудистов». Лос-Анджелес и Голливуд помрут со смеху. Все внимание сосредоточится на том, кто убит и где, а не на самом факте убийства.

Следствие по делу, если и откроется, будет постоянно прерываться взрывами гомерического хохота.

Все возможно в подлунном мире, в этой связи следовало хорошенько подумать и о Лорел Редстоун. Не исключено, что меня принимают за дурачка. Лорел энергично зашагала через открытое пространство по направлению к главному зданию, я едва поспевал за ней.

— Куда вы направляетесь? Я хочу получить свою одежду и пистолет.

— Вам надо расписаться о прибытии и тут же расписаться об отъезде, если вы намерены это сделать.

— Каждый из тех, кто сейчас в лагере, отметился в регистрационном, листе?

Она утвердительно кивнула:

— Туда вносятся имена плюс дата прибытия. Кроме того, имеются фотографии — портреты каждого из нас. Поймите, мы должны знать, кто присоединяется к группе. Совет не может допустить сюда любопытных, людей нечестных, любителей поглазеть на обнаженное тело и т. д.

Мои подозрения еще не рассеялись, поэтому я ухмыльнулся и с вызовом заявил:

— Да, я совсем забыл сообщить, что являюсь большим любителем поглазеть на обнаженное тело, я безумный сексопатологический тип.

— Не хотите ли лучше поглазеть на регистрационные листы?

— Охотно.

— Они в комнате Совета.

Оказалось, что в Фэйрвью в настоящее время обретается примерно сотня отдыхающих, половина из них мужчины. Нельзя исключать, что стрелок находился среди этих пятидесяти. Во всяком случае, их имена или фотографии могут что-нибудь сказать. Я чувствовал себя очень неуютно в обнаженном виде на этом голом пространстве, но, поскольку все остальные находились абсолютно в таком же положении, никто не указывал на меня пальцем.

В помещении Совета было пусто. Лорел подошла к канцелярскому шкафу, достала конверт из плотной бумаги и протянула его мне. Внутри конверта обнаружилась пачка листков и фотографий. Я разложил их на длинном столе, уселся и принялся изучать. В левой части каждого листа был список имен, рядом с каждым именем — адрес (при этом указывался только город) и дата зачисления в Фэйрвью. Другие листы составлялись ежедневно, в них стояли подписи тех, кто в этот день прибыл в лагерь или убыл из него.

Лорел, глядя мне через плечо, заметила:

— Эти ежедневные формы составляются в основном в практических целях — показать, сколько человек на месте, на скольких надо готовить и т. д. Полезны для повара. И для директора оздоровительной программы, конечно.

— Понимаю.

Она не только смотрела через плечо, но и слегка прилегла на него, что несколько рассеивало мое внимание. Я пытался сосредоточиться на документах и фотографиях. Они рассказали мне лишь то, что в Фэйрвью было дьявольски много Браунов и Смитов.

Сегодня первое июля. Лорел дала мне расписаться на листке, датированном этим днем. Я отметил время прибытия и время отъезда — один час тридцать минут. В июне в лагерь прибыли только три пары: мистер и миссис Браун — третьего, другие мистер и миссис Браун — пятнадцатого и парочка оригиналов по имени Уолтицки — двадцать девятого июня. Наибольшая часть приезжих приходилась на май.

Я обратил внимание Лорел на это, и она сказала:

— Лагерь официально открывается первого мая. Сезон продолжается до сентября. Каждый месяц появляется несколько новых членов, некоторые же пользуются лагерем круглый год. Приезжают зимой в погожие дни, остальное время проводят в городе.

Я внимательно просмотрел все имена и получил результат, который ожидал, — все имена были незнакомы. Фотографии тоже оказались бесполезны. Лорел положила бумаги на место, и мы направились к зданию, которое я мысленно окрестил раздевалкой. В мужском крыле я влез в свою одежду, убедился, что к пистолету за это время никто не прикасался, и вышел в зал. Лорел сидела на той же кушетке, что и в первый раз.

— Шелл, — спросила она, — а вы не могли бы остаться? Что, если... Вы понимаете, что я хочу сказать.

— Понимаю. Однако остаться не могу. Я уже объяснил.

Единственное, в чем я был теперь уверен, — это то, что кто-то здесь пытался убить меня, и мне надо было выбраться из Фэйрвью, чтобы на свободе попытаться выяснить мотивы покушения. Я был убежден — в лагере мне это не удастся. Не могу же я поочередно спрашивать каждого из пятидесяти нудистов, не он ли стрелял в меня.

Определенно целились не в Лорел, и вполне вероятно, что ее жизнь вообще вне опасности. Если даже принять за правду рассказ о двух неудавшихся попытках, маловероятно, что сегодня произойдет третье покушение.

В любом случае я не мог оставаться, у меня были другие дела. Необходимо, в частности, потолковать с бывшим директором оздоровительной программы. Я горел желанием побеседовать с миссис Редстоун о ее дочери Сидни.

— Вы вернетесь? — спросила Лорел.

Она сидела на кушетке, скрестив ноги, ее сцепленные руки покоились на коленях, голубые ясные глаза неотрывно смотрели на меня.

Ладно, подумал я, человеку все едино, где спать, я так же хорошо смогу провести ночь здесь, как и дома.

— Полагаю, что вернусь, — сказал я. Она поднялась. — Какого черта? Почему вы решили, что я вас брошу?

На ее губах появилась слабая улыбка. Первая за последние полчаса.

— Мне так хотелось бы вас лучше понять, Шелл.

— Имя моего предшественника Элмер, если я не ошибаюсь? Где он сейчас?

— В больнице Пальмера, в Пасадене. — Лорел слегка нахмурилась. — Шелл, а почему вы меня спросили о бассейне? Вернее, о том холмике, где мы сидели?

Я решил все превратить в шутку и сказал весело:

— Да, наверное, просто потому, что там я превращался в замечательную мишень. Почему же еще?

Шутка не сработала. Лицо ее застыло как маска. Ни улыбки, ни озабоченности. Голубые глаза пристально и спокойно смотрели на меня, и где-то в их глубине я смог заметить легкую печаль.

— Я провожу вас до калитки, — произнесла она.

— Лучше оставайтесь здесь. Я хочу сказать, будьте среди людей.

— Нет, я пойду с вами. Кроме того, я должна показать вам хижину, где вы будете спать, если вернетесь.