Чтение онлайн

Лорел повернулась и пошла. Мне ничего не оставалось, кроме как плестись следом. Выйдя из здания, она повернула направо, прошла за угол и, остановившись у группы деревьев, спросила:

— Видите вон тот маленький белый домик?

— Ага. Это мой?

— Нет. Мой. Ваш в пятидесяти ярдах позади него. Я устроила так, чтобы вы были поблизости от моей хижины. На тот случай... если возникнут неприятности...

Лорел протянула мне ключ от калитки, и мы молча зашагали к выходу. Она показала место для парковки машин — чуть дальше по дороге.

Я прошел через калитку и повернулся к Лорел.

— Встретимся позже.

— Конечно, — сказала она.

— Возможно, мне удастся кое-что узнать о нашем друге там. — Я кивнул в сторону лагеря.

— Не лучше ли попробовать поискать в самом лагере?

— Не уверен. Мне все это кажется очень необычным, надо проверить пару версий.

После короткой паузы я спросил:

— Может быть, вы припомните что-нибудь о детективе по имени Пол Йетс?

Она отрицательно покачала головой.

— Из-за него вы должны ехать?

— Частично.

— Каковы другие причины?

— Вы спрашиваете, как заправский детектив, — улыбнулся я.

Помолчав секунду, девушка сказала:

— Счастливо, Шелл.

— Пока, Лорел.

Она пошла по тропе и вскоре исчезла за деревьями. Я подождал еще несколько минут и завел мотор. Путь лежал по Траверс-роуд, где желтая пыль вилась хвостом за «кадиллаком», и по Мейпл — до самого города.

По совести говоря, у меня нет серьезных причин сомневаться в правдивости рассказа Лорел. Она говорила так честно и искренне, а некоторые мои реплики ее явно обижали. Во всяком случае, было совершенно ясно — мне очень хотелось ей верить.

Эндон Пупелл и его молодая супруга обитали в «Горгоне» — дорогом отеле-пансионате на Сансет-бульвар между Голливудом и Беверли-Хиллз.

В паре кварталов от отеля я остановился на заправочной станции и, пока заливали бензин, позвонил из автомата миссис Редстоун. Хозяйка сама подняла трубку, и я назвал себя.

— О, хэлло, — сказала она весело, — я рада, что вы позвонили, мистер Скотт. Удалось что-нибудь узнать?

— Откровенно говоря, не уверен. Мне хотелось бы вас спросить насчет Сидни.

— Сидни? Что вы хотите знать о ней?

— Во-первых, я хотел удостовериться, что это она. Вчера вечером я думал, вы говорите о юноше.

— Нет. Сидни — моя дочь.

— Сидни Лорел Редстоун?

— Да. Откуда вам известно ее полное имя?

— Я видел ее.

— Надеюсь, не в Фэйрвью!

— Именно. Вы знаете, что она там?

— Ну конечно. Сегодня утром мы говорили по телефону. Кстати, я упомянула, что прибегла к вашим услугам.

— Это меня несколько озадачило. Ло... мисс Редстоун слышала что-нибудь о Поле Йетсе?

— Ни одной живой душе, даже ей, я не говорила о нем. — После паузы она продолжила: — Вы, конечно, понимаете, что я не очень распространяюсь о местонахождении Сидни. Вовсе не потому, что я против...

— Понимаю. Полагаю, что Вера и ее муж знают, что она в Фэйрвью.

— Вера, безусловно. Эндон тоже может знать, если Вера ему сказала. Я не уверена. — Она вновь выдержала паузу. — Как вы ухитрились узнать, где Сидни? Я думала, об этом никто не знает.

Я не выдал источник информации, но попросил ее дать словесный портрет Сидни. Ее Сидни и моя Лорел — мне очень понравилось это словосочетание «моя Лорел» — явно были одним и тем же лицом. Удовлетворив любопытство миссис Редстоун о странных событиях прошедшего вечера, разбитом «паккарде» и Гарлике в обмороке и пообещав возместить все убытки, я повесил трубку. По правде говоря, я повесил трубку после того, как миссис Редстоун приказала мне выкинуть из головы идею возмещения убытков.

Дверь открыла Вера Пупелл. Дежурный из роскошного фойе «Горгоны» позвонил наверх, и жалкий плебей получил позволение вступить в роскошные апартаменты. Вера была очень хороша вчера вечером, да и сейчас она оставалась в полном порядке. Но после того как я видел ее сестру, и особенно в натуральном виде, Вера была лишь еще одной прикрытой одеждой крошкой. Она была облачена в платье серого шелка с очень глубоким вырезом. Ну и что? Всего несколько минут назад я находился в окружении бесконечно глубоких декольте, и это меня слегка испортило.

Ее коротко остриженные светлые волосы выглядели так, — будто были уложены кем-то чрезвычайно модным и дорогим по имени Пьер или Артибелл. Искусно нарисованные губки контрастировали с бледностью лица.

Она явно принадлежала к типу урбанистической женщины.

— Я вас приветствую, — сказал я.

— Что вам угодно?

— Дружеский визит. Хочу задать пару вопросов. Не возражаете, если я войду?

— Пожалуйста, входите, мистер Скотт.

Вера явно не была вне себя от счастья, но, кажется, сердиться тоже перестала. Она подвела меня к невысокому дивану длиной футов восемнадцать и сама уселась рядом.

— Откуда вам известно, что моя фамилия Скотт? Мне кажется, я не называл ее вчера вечером.

— Некто сообщил мне вашу фамилию снизу из фойе. А я-то думала, вы детектив, — улыбнулась она.

Я растерянно поморгал.

— Иногда я и сам на себя удивляюсь. Боюсь, теперь я вынужден спросить — откуда вам стало известно, что я детектив? Это тоже сообщил некто?

— Эндон сказал. Вчера. Вы тот самый человек, который напал на большого, дурно пахнущего типа?

— Я привел его в бессознательное состояние, если вы это имеете в виду. А нападал он. Кстати, он не из числа ваших друзей?

— Никогда не видела его раньше. И, надеюсь, никогда больше не увижу. — Она презрительно сморщила носик.

Вера — очень милая девочка, между прочим. Там, в дверях, ее кожа казалась ужасно бледной, я же предпочитаю загорелую, и как можно больше.

Но сейчас ее кожа была скорее цвета свежих сливок, а вовсе не мертвенно-бледная, как я поторопился ее охарактеризовать вначале. Все-таки, надо признаться, я довольно ветреный тип.

— Эндон сообщил обо мне какие-нибудь сведения, кроме того, что я детектив? — поинтересовался я.

— Нет. Но, по правде говоря, он не был о вас чрезвычайно высокого мнения. — Помолчав секунду, Вера спросила: — Если вы детектив, что вы здесь делаете? И что вам надо было вчера в мамином доме?

Пришлось заняться сочинительством.

— Я оказался здесь в связи с человеком по кличке Гарлик. Мне надо обязательно его найти. Я обежал уже все возможные места. Но он либо уехал, либо залег на дно и не дышит.

— Ну, я уж точно ничего не знаю об этом типе.

— И слава Богу. Эндон дома?