Чтение онлайн

За восемь лет до войны Макаров писал, что японцы начнут войну с нападения на русский флот, так как, не уничтожив его, они вообще не могут воевать с Россией. Задача русского Тихоокеанского флота, по мнению Макарова, состояла в том, чтобы самому уничтожить неприятельский флот и блокировать берега Японии.

Обстоятельный отчет Макарова, характеризующий его не только как моряка с широкими оперативными взглядами, но и как незаурядного политика, был принят к сведению и ...сдан в архив. Но Макаров продолжал интересоваться событиями, происходившими на Дальнем Востоке. В 1900 году он снова обратился в министерство, на этот раз протестуя против безответственного отношения к сооружению укреплений Порт-Артура. Он точно определил роль крепости в будущей войне. «Падение Порт-Артура будет страшным ударом для нашего положения на Дальнем Востоке..., — писал он, — Порт-Артур должен быть сделан неприступным». И снова рапорт был оставлен без внимания. Но когда началась война и многие прогнозы Макарова подтвердились, когда на Дальнем Востоке положение стало критическим, 14 февраля вице-адмирал Макаров был извещен, что царь назначил его командующим флотом на Тихом океане. 17 февраля Степан Осипович со своим штабом выехал на театр военных действий.

Макаров был назначен командующим Тихоокеанским флотом потому, что он лучше чем кто-либо из адмиралов знал сильные и слабые стороны противника. Он хорошо знал обстановку на Дальнем Востоке. Степан Осипович являлся признанным авторитетом [53] в области тактики. Кроме того, он был популярен среди матросов как выходец из народа и справедливый начальник. При назначении это особенно учитывалось, потому что уже в начале войны было ясно, что она среди народа непопулярна.

Вице-адмирал С. О. Макаров был преемником лучших традиций русского флота. Обладая широкой военной эрудицией, Макаров унаследовал от Ушакова, Нахимова, Бутакова взгляды на подготовку флота к войне, на боевую подготовку и воспитание личного состава и блестяще развил эти взгляды в своих научных работах и в боевой практике в условиях новой обстановки, в эпоху парового флота.

Еще за несколько лет до русско-японской войны в статье «В защиту старых броненосцев и новых усовершенствований» Макаров писал: «Мое правило: если вы встретите слабейшее судно, нападайте, если равное себе — нападайте, и если сильнее себя — тоже нападайте». Это, конечно, ни в какой степени не означало, что адмирал признавал в военном искусстве только наступление. В своей практике он применял, исходя из обстановки, разнообразные боевые комбинации, но только конечная цель всех их всегда была одна — навязать противнику бой и уничтожить его. Степан Осипович не изменил своих взглядов на ведение морских операций и в создавшейся обстановке на Дальнем Востоке.

Находясь в пути, Макаров, еще не зная подробно плана ведения войны, боевых качеств эскадры и ее личного состава, предпринял энергичные меры, направленные к усилению Тихоокеанского флота и обеспечению его всем необходимым для ведения войны. Он поручил офицерам своего штаба разработать для флота боевые инструкции, и сам, зная в основном сложившуюся обстановку на театре, составил проект плана кампании.

Макаров обратился в Морское министерство с докладом, требуя немедленно перебросить по железной дороге из Балтики в Порт-Артур в разобранном виде восемь миноносцев и неразобранными 40 двадцатитонных миноносок. Кстати сказать, Макаров задолго до войны требовал создания на Дальнем Востоке сильного флота, обеспеченного в нужном количестве современными миноносцами. Командующий потребовал также, чтобы отряд кораблей адмирала Вирениуса, находившийся в Средиземном море и состоявший из броненосца «Ослябя», крейсеров «Аврора» и «Дмитрий Донской» и семи миноносцев, немедленно шел в Порт-Артур. Этого Морское министерство не выполнило. Отряд Вирениуса был отозван на Балтику и ни один миноносец не был послан в Порт-Артур.

24 февраля Макаров, все еще находясь в пути, обратился еще раз в Морское министерство, но в этот раз с просьбой напечатать возможно скорее его книгу «Рассуждения по вопросам морской тактики». Он хотел ознакомить офицеров флота со своими взглядами на ведение боевых операций. Через месяц из Петербурга [54] ответили, что управляющий министерством не признает возможным отнести расход по печатанию книги на военный кредит. Тогда командующий флотом снова обратился в министерство. Он писал, что не понимает, почему не могут найти 500 рублей, чтобы отпечатать нужную для войны книгу. «Отказ в напечатании понимаю, как недоверие моим взглядам на ведение войны, а посему если моя книга не может быть напечатана теперь, то прошу заменить меня другим адмиралом, который пользуется доверием»{54}.

Адмирал Авелан приказал напечатать книгу, но она была издана уже после гибели ее автора.

8 марта командующий прибыл в Порт-Артур и немедленно отправился на корабли.

Соотношение сил противников в Желтом море к. этому времени было следующее{55}:

На этом этапе войны японский флот значительно превосходил силы Порт-артурской эскадры не только в качественном отношении, но и в количественном. Ремонт поврежденных при торпедной атаке в ночь на 9 февраля русских броненосцев и одного крейсера производился медленно из-за отсутствия доков. 11 марта из 24 русских эскадренных миноносцев в море с эскадрой могли выйти только 6, остальные 18 были неисправными.

Ко времени вступления адмирала Макарова в командование обстановка на театре военных действий была неблагоприятной для русских.

Силы японского флота преобладали на море и обеспечивали коммуникации между Японией и Кореей; шла усиленная переброска морем войск, снаряжения и т. д. Японские войска продвигались к реке Ялу, которая к этому времени была прикрыта слабыми силами русских. Русские войска стягивались в район Ляояна.

Порт-артурская эскадра после 9 февраля в море не выходила и фактически бездействовала. Настроение личного состава флота было подавленное. [56]

Тем не менее, 11 марта после первого выхода в море с эскадрой в рапорте на имя адмирала Алексеева Макаров писал: «Несмотря на всякие несовершенства и недостаток в исправных миноносцах, я нахожу, что мы могли бы рискнуть теперь же попробовать взять море в свои руки, и, преднаметив постепенно увеличивать район действия эскадры, я предусматриваю генеральное сражение, хотя благоразумие подсказывает, что теперь еще рано ставить все на карту, а в обладании морем полумеры невозможны»{56}.

Вместо того, чтобы поддержать и одобрить стремление Макарова к наступательным действиям, Алексеев ответил, что «...для достижения поставленной конечной задачи нынешней войны, участие флота может довершить скорейший успех и нанести неприятелю решительное поражение. Такое действие флота, — писал Алексеев, — вероятно, потребуется с переходом наших войск в пределы Кореи, а поэтому сбережение наших морских сил до того времени приобретает весьма важное значение, и в то же время, отдаляя всякое невыгодное столкновение с неприятельскими силами на море, мы можем более уверенно рассчитывать на присоединение к Тихоокеанскому флоту подкреплений, ныне спешно изготовляющихся к посылке из Балтики на Дальний Восток»{57}.

Иными словами, Алексеев придерживался пассивного выжидательного образа действий. Следовательно, у главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке и у командующего Тихоокеанским флотом были совершенно противоположные взгляды на боевое использование флота в создавшейся обстановке. Это, в свою очередь, не могло не сказаться самым пагубным образом на боевой деятельности флота, тем более, что наместник вмешивался буквально во все.

Макаров, однако, был верен себе. Отстаивая свои взгляды не только на бумаге, но и практически, он готовился к решительному бою с флотом противника, поставив перед Тихоокеанским флотом следующие основные задачи:

1. Пока поврежденные японцами корабли исправляются, принять все меры к недопущению высадки врага на Квантунской полуострове, минировав для этого все подступы к нему.

2. Постепенно расширять район деятельности флота (миноносцев, крейсеров), а когда поврежденные суда войдут в строй, ударить по линейному флоту японцев.

3. Постоянно угрожать коммуникациям противника в Желтом море частыми и неожиданными набегами.

4. Владивостокскому отряду крейсеров активно действовать на коммуникациях в Японском море против транспортов с войсками, в то же время отвлекая этим часть японского флота от Порт-Артура. [58]

Чтобы перейти от активной обороны к решительному наступлению на море, командующий флотом должен был: а) усилить боевую подготовку флота и дать личному составу практику в совместных выходах кораблей в море, для чего требовалось разработать заново инструкции и наставления; б) обеспечить безопасное базирование эскадры, оборудовать якорную стоянку кораблей, рейд и защиту подступов к нему, а также организовать береговую оборону приморского фронта, отработать совместные действия флота и береговой обороны для защиты базы от попыток противника закупорить проход из внутренней гавани на внешний рейд; в) восстановить боеспособность «Ретвизана», «Цесаревича» и «Паллады», усилить ремонтные средства порта; г) во что бы то ни стало пополнить эскадру миноносцами и другими боевыми и вспомогательными кораблями. И, наконец, следовало заменить неспособных наиболее опытными, знающими и боевыми командирами. Макарову нужны были такие командиры, которые знали бы и разделяли его взгляды на ведение войны.