Чтение онлайн

После падения Большого Орлиного гнезда генерал Фок заявил Стесселю, что удержаться нельзя ни на второй, ни на третьей линиях. Иными словами, — нужно, пока не поздно, капитулировать.

После этого Фок, минуя генерала Горбатовского, послал предписание подполковнику Лебединскому немедленно очистить Малое Орлиное гнездо, Куропаткинский люнет, батарею литера Б и все участки Китайской стенки, которые еще находились к этому времени в руках русских. Лебединский о полученном приказании сразу же доложил Горбатовскому, как своему непосредственному начальнику. Горбатовский ответил: «Ни в коем случае не исполнять этого приказания» {179}.

Вскоре Горбатовский получил телефонограмму из штаба Фока, в которой говорилось, что следует удерживать Курганную, Лаперовскую, морские батареи на второй линии и что это на сегодня крайне важно. Вслед за телефонограммой прибыл посыльный и привез письмо, в котором сообщалось, что к японцам послан парламентер с письмом Стесселя о капитуляции.

Между тем русские продолжали удерживать на первой линии обороны Малое Орлиное гнездо, Куропаткинский люнет и батарею литера Б, но положение войск было тяжелое, и они несли большие потери. По существу, они были окружены. Около 6 часов начальник отдела подполковник Лебединский донес Фоку, что Горбатовский не разрешил очистить батарею литера Б. Тогда Фок послал Горбатовскому следующее приказание:

«...Предписываю немедленно отдать распоряжение об очищении литера Б. Не заставьте меня принять побудительные к тому меры...» {180}.

В то время, когда Фок, ревностно выполняя приказы Стесселя, очищал укрепление за укреплением, отдавая их неприятелю и грозил своим подчиненным, не желающим отступать, сам Стессель завершал акт измены родине — отправлял парламентера с заранее заготовленным письмом о капитуляции к генералу Ноги. Об этом предательстве хорошо знали и Фок и Рейс.

Глубокой ночью русские оставили первую линию обороны. [218]

О сдаче крепости Вирен узнал от Стесселя раньше, чем был официально об этом уведомлен Рейсом днем 1 января. В письме ему предоставлялось право делать с кораблями то, что он найдет нужным. Под давлением офицеров Вирен отдал приказ взрывать уже затопленные из-за его бездействия броненосцы и крейсеры. Вечером с Золотой горы были поданы условные сигналы для уничтожения кораблей. Взрывы продолжались всю ночь. Были подорваны, но не приведены, снова по вине Вирена, в полную негодность броненосцы «Ретвизан», «Победа», пять миноносцев, два минных крейсера и другие. Корабли оказались неподготовленными к уничтожению; приказ об этом адмирал отдал, но исполнение его не проверил.

Матросы, солдаты и офицеры, естественно, не желали увеличивать трофеи японцев, и поэтому, несмотря на приказы Стесселя и других предателей ничего не портить, они уничтожали корабли, судовой док, минные и артиллерийские склады флота, мастерские порта и многие орудия и батареи на суше.

В ночь на 2 января Порт-Артур и его окрестности были охвачены сплошным пожаром. На рейде горел броненосец «Пересвет», в проходе на внешний рейд пылал пароход — буксир «Силач». Громадный костер представлял собой «минный городок». Много пожаров наблюдалось на Тигровом полуострове. За Золотой горой сжигался порох: время от времени там вздымались к небу огромные клубы ярко-розового дыма, озаряя многострадальный, израненный город. Всюду матросы и солдаты ломали приборы, сжигали заряды, бросали в воду и зарывали в землю снаряды.

Чтобы затруднить японским кораблям вход в гавань, на фарватере были затоплены крейсеры «Джигит» и «Разбойник» и другие суда. На внешнем рейде, как уже говорилось, был потоплен броненосец «Севастополь» и взорвана канонерская лодка «Отважный».

Для спасения полковых знамен, секретных документов и разных ценностей был назначен миноносец «Статный».

Ночь на 2 января выдалась пасмурной, дул ветер. Ожидая русские корабли в море, японцы усилили дозорную службу. Но это им не помогло. В течение ночи «Статный» трижды встречался с японцами. Искусно маневрируя, он обманул их и благополучно достиг китайского порта Чифу. Знамена и архивы были спасены.

Без особых усилий прорвались через блокаду миноносцы «Смелый», «Властный», «Сердитый» и «Бойкий» и несколько минных и паровых катеров. Ни один из них не погиб и не был захвачен противником.

Прорыв миноносцев свидетельствовал о том. что с неменьшим успехом это могли сделать и другие корабли. Но предатели, как известно, уготовили им другую участь. 6 декабря Вирен не без ведома Стесселя не разрешил вывести корабли в море, и они после падения Высокой горы были потоплены во внутренней гавани [219] артиллерийским огнем с суши. Впоследствии большинство кораблей японцы подняли из воды и отремонтировав их ввели в строй своего флота.

2 января 1905 года Порт-Артур пал. Крепость была сдана неприятелю преждевременно. Еще держали оборону боеспособные части, были вполне исправны 610 орудий (из них 287 морских), имелось 207855 снарядов (нехватало крупного калибра){181}, не ощущалось острой нужды в хлебе и сухарях, наконец, было для убоя 2944 лошади, после капитуляции сталось до 50 тысяч пудов муки и много другого продовольствия.

Из 59 укрепленных узлов крепости было потеряно не больше 20. Еще можно было сражаться, сковывая у Порт-Артура истекающую кровью стотысячную армию Ноги, но царские генералы Стессель, Фок и другие предали героев крепости.

После капитуляции крепости В. И. Ленин в статье «Падение Порт-Артура» писал:

«Военный удар непоправим. Решен вопрос о преобладании на море, — главный и коренной вопрос настоящей войны...» {182}.

С потерей Порт-Артура и Порт-артурской эскадры царизм проиграл войну. Пока русская эскадра не была уничтожена, пока крепость отвечала ударом на удар, японцы не были уверены в успешном исходе войны, ибо эскадра Рожественского, шедшая из Балтики, могла появиться в Желтом море и, соединившись с порт-артурскими кораблями, изменить обстановку на море в пользу русских. Японские армии, находившиеся в Маньчжурии, могли быть отрезаны от Японии. Опасаясь этого, главная ставка в Токио не жалела резервов для пополнения осадной армии Ноги, направляя ему лучшие формирования, наиболее подготовленные в военном отношении. Осуществляя блокаду крепости, японцы не считались с потерей своих боевых кораблей, в том числе броненосцев, потому что главной целью они считали уничтожение Порт-артурской эскадры. Японцы считали, что это окупит потери и обеспечит победоносное окончание войны.

Порт-Артур пал на 329-й день после начала войны, в ходе которой он сыграл выдающуюся роль. На подступах к крепости была перемолота стотысячная армия японцев; русский флот и гарнизон приковали к себе почти весь флот неприятеля. Оборона Порт-Артура дала возможность Куропаткину сосредоточить в Маньчжурии армию, превосходившую по количеству войск японскую, которую, тем не менее, этот бездарный генерал не смог использовать разумно. [220]

Крепость была сдана врагу бездарными генералами-изменниками преждевременно. «Падение Порт-Артура, — писал В. И. Ленин, — подводит один из величайших исторических итогов тем преступлениям царизма, которые начали обнаруживаться с самого начала войны... Генералы и полководцы оказались бездарностями и ничтожествами. Вся история кампании 1904 г. явилась... «преступным пренебрежением элементарных принципов морской и сухопутной стратегии». Бюрократия гражданская и военная оказалась такой же тунеядствующей и продажной, как и во времена крепостного права... Царизм оказался помехой современной, на высоте новейших требований стоящей, организации военного дела, — того самого дела, которому царизм отдавался всей душой, которым он всего более гордился... Гроб повапленный — вот чем оказалось самодержавие в области внешней защиты, наиболее родной и близкой ему, так сказать, специальности...» {183}.

Гнилая политическая система царизма, приведшая к войне и поражению, находилась в резком противоречии с политическим и экономическим развитием страны. «Своей глупой и преступной колониальной авантюрой, — писал Ленин, — самодержавие завело себя в такой тупик, из которого может высвободиться только сам народ и только ценой разрушения царизма» {184}.

Падение Порт-Артура вскрыло всю гнилость военно-феодального империализма царской России, полную несовместимость интересов народа и самодержавия. Государственная, военная, политическая и культурная отсталость страны, судьбами которой распоряжались крепостники-помещики во главе с царем, привела к проигрышу войны.