Чтение онлайн

Царизм жестоко расправлялся с восстававшими рабочими и крестьянами. Но движение нарастало и становилось настолько грозным, что против народа царь бросил вооруженные силы. С конца XIX века царская армия превращается почти целиком в полицейскую силу. Куропаткин в своих «Итогах войны» приводит следующие, далеко не полные, данные о количестве войск, привлекавшихся для подавления революционных выступлений рабочих и крестьян:

— 1899 год — 163 роты, 80 эскадронов;

— 1902 год — 336 рот, 111 эскадронов;

— 1903 год — 1107 рот и 252 эскадрона (свыше 200 тысяч человек).

Характеризуя царскую Россию XX века, товарищ Сталин писал, что она «была очагом всякого рода гнета — и капиталистического, и колониального, и военного, — взятого в его наиболее бесчеловечной и варварской форме. Кому не известно, что в России всесилие капитала сливалось с деспотизмом царизма, агрессивность русского национализма — с палачеством царизма в отношении нерусских народов... Ленин был прав, говоря, что царизм есть «военно-феодальный империализм». Царизм был средоточием наиболее отрицательных сторон империализма, возведенных в квадрат» {15}.

Характерной особенностью «военно-феодального империализма» царской России являлось засилие в стране иностранного капитала. Русский народ нещадно эксплуатировался. Только за период с 1895 по 1904 год иностранцы вывезли из страны свыше 800 миллионов рублей золотом так называемой прибыли. Не меньшую дань платил народ в виде процентов за царские займы. Так, если в 1892 году было уплачено 32600 тысяч рублей, то в 1904 году сумма возросла уже до 138880 тысяч. При этом внешний долг царизма продолжал увеличиваться.

Война, начатая Японией, потребовала от России новых займов, за которые должен был расплачиваться народ.

Алексеевы и безобразовы, куропаткины и витте, действуя по-разному, но преследуя одни и те же цели, одинаково толкали Россию на войну с Японией. Страной правили реакционные помещики. Крупная буржуазия, искавшая новых рынков, оказывала сильное влияние на внешнюю политику царизма. Война, по определению Ленина, была выгодна «кучке капиталистов-тузов, которые ведут торговые дела с Китаем, кучке фабрикантов, [22] производящих товары на азиатский рынок, кучке подрядчиков, наживающих теперь бешеные деньги на срочных военных заказах... Такая политика выгодна кучке дворян, занимающих высокие места на гражданской и военной службе... Интересам этой кучки капиталистов и чиновных пройдох наше правительство, не колеблясь, приносит в жертву интересы всего народа»{16}.

Народы России не могли быть заинтересованы в войне и не хотели ее. Но царизм не прислушивался к голосу народа.

Николай II, решаясь на войну, рассчитывал, что она поможет ему укрепить политическое положение внутри страны, предотвратив этим надвигающийся революционный взрыв. При помощи войны он предполагал задушить неизбежную революцию, которая для царизма была опаснее и грознее внешнего врага.

Но политические планы и замыслы царизма далеко опережали его военную подготовку к войне. Необходимо было еще несколько лет для того, чтобы решить важные стратегические задачи: достроить крепости Порт-Артур и Владивосток, усилить новыми броненосными кораблями Тихоокеанский флот, окончить строительство железнодорожных магистралей Петербург — Владивосток и Порт-Артур — Харбин и увеличить их пропускную способность.

* * *

Япония вступила на капиталистический путь развития после буржуазной революции Мейдзи в 1868 году. Но в стране не произошло коренных изменений в экономике и расстановке классовых сил, феодальные порядки не были до конца уничтожены, революция оказалась половинчатой. Капитализм расправился с наиболее реакционными феодалами, оставив среднюю прослойку их, особенно в деревне, не тронутой. Тех феодалов, которые еще до революции переплелись с торгово-промышленным капиталом, он привлек к активному политическому и экономическому сотрудничеству.

В послереволюционные годы в Японии расширялось строительство фабрик и железных дорог, возникали новые районы, главным образом обрабатывающей промышленности, начала быстро расти внешняя торговля. Оборот ее с 26,2 миллиона иен в 1868 году увеличился до 435,3 миллиона иен в 1899 году, причем ввоз увеличился в 21 раз, а вывоз в 17. Протяжение железных дорог только за десятилетие с 1889 по 1899 год увеличилось с 1709 верст до 5549; водоизмещение парового торгового флота с 1871 по 1901 год возросло с 21 тысячи тонн до 577 тысяч. Сильно развивалось производство разного типа машин: только за пять лет — с 1892 по 1897 год — капитальные вложения в эту отрасль увеличились с 53 миллионов иен до 104 миллионов, т. е. [23] в два раза. Добыча каменного угля с 1878 по 1898 год выросла в 9 раз, нефти в 14 раз и т. д.{17}.

Но при всем этом Япония была слишком бедна стратегическим сырьем: так, в 1896 году в стране было добыто нефти 31 тысяча тонн, чугуна 26 тысяч тонн, а стали только 1 тысяча тонн. По сравнению с другими капиталистическими странами Япония в отношении добычи стратегического сырья стояла на последнем месте и длительную войну своими средствами вести не могла {18}.

Но если развитие капитализма в японской промышленности и в торговле по темпам было все же значительным, то в сельском хозяйстве оставались прежние феодальные отношения и чрезвычайно низкий уровень развития. Миллионы крестьян трудились на маленьких клочках земли, находясь в полной зависимости от феодалов; применение машин в сельском хозяйстве было ничтожным.

Так как финансовый капитал не получил в стране должного развития, буржуазия была вынуждена делить свою власть с феодалами, на которых она опиралась как на военную касту, необходимую при проведении захватнической внешней политики. Феодалы и дворяне, так называемые самураи {19}, играли в стране особо реакционную роль, занимая господствующее положение в армии и государственном аппарате. Японская буржуазия, феодалы и придворная аристократия с течением времени образовали единую клику с едиными целями экспансии на азиатский материк. В. И. Ленин писал: «В Японии и России монополия военной силы, необъятной территории или особого удобства грабить инородцев, Китай и пр. отчасти восполняет, отчасти заменяет монополию современного новейшего финансового капитала»{20}.

Таким образом, Япония к концу XIX века превратилась в реакционное военно-феодальное империалистическое государство, в основе которого лежал союз торгово-промышленного капитала и феодального помещичьего землевладения.

* * *

В результате вмешательства России, Германии и Франции во взаимоотношения Китая с Японией после японо-китайской войны, Японии не удалось закрепиться на азиатском материке. Японские империалисты временно отступили, но не сложили оружия, объявив Россию своим национальным врагом. В стране началась усиленная экономическая и военная подготовка к войне. При этом уделялось особое внимание созданию мощного военно-морского [24] флота. Предполагалось, что исход войны будет зависеть от того, чьему флоту удастся завоевать господство в водах Дальнего Востока. Без завоевания этого господства японцам было трудно перебросить армии в Корею или Маньчжурию, снабжать их всем необходимым, а следовательно, и вести войну.

На строительство флота японское правительство ассигновало свыше 200 миллионов иен, при этом предусматривалось строительство главным образом броненосцев и крейсеров. Контрибуция, полученная с Китая, в основном расходовалась на флот; в стране был введен специальный морской налог: все получавшие доход свыше 7 иен в месяц обязывались отчислять в фонд строительства флота 10%. В предвоенные годы бурно рос общегосударственный бюджет, львиная доля которого шла на строительство флота{21}.

Год Общий гос. бюджет Расход на морское министерство % %