Чтение онлайн

Они не взяли с собою никого из прислуги, кроме черного Ганса, оставшегося в наследство от несчастного Перегрина, прекрасного повара, который исполнял все, что Анна не успевала сделать в свободное от занятий время.

Прежним мечтам ее был нанесен удар, но и до сих пор в ее душе оставалась искра надежды. Средства дяди и племянницы были так скудны, что она была вынуждена предложить свои услуги мадам Рейно, школа которой все еще процветала, и куда ее взяли с радостью, благодаря опыту, приобретенному ею на материке.

Д-р Вудфорд помогал иногда студентам, готовившимся в университете, но занятия эти были непостоянны и плохо оплачивались; хорошо еще, что доход в 50 фунтов составлял тогда по ценности в три раза более, чем теперь. Хотя его черная мантия и духовный костюм обветшали за это время, но его уважали по-прежнему. Епископ Мглозь часто приглашал его в Вальвен и позволял ему служить вместе с приходским духовенством, когда не приходилось провозглашать королевского имени; церковный сторож сопровождал его до его скамьи в церкви, где он ежедневно молился и ему был открыт доступ в библиотеку епископа Морли.

Арчфильды до сих пор снимали дом в соборной ограде; здесь сэр Эдмонд Нотли, зажиточный и достойный джентльмен, владевший поместьем Паркгорст на острове Уайте, сделал предложение Люси, которое было принято.

Для Анны, сохранявшей в сердце свои чувства к Чарльзу, был не совсем приятен новый оборот, который теперь приняли дела. Сэр Эдмонд был весьма достойным человеком, но уже не первой молодости, немного тяжелый, а главное – он был вигом и в большой дружбе с заносчивым губернатором острова лордом Кутсом, прозванным «Саламандрой». Раньше он видел мисс Люси во время съездов по случаю судебных заседаний; и хотя отец ее теперь уже не занимал должность мирового судьи, сэр Эдмонд имел случай встречаться с ней, благодаря пребыванию семьи в Винчестере, и единственным затруднением был только вопрос партийных взглядов. Он был сильнее влюблен, чем молодая девушка, но она отличалась покорным нравом и верила, что он будет добрым мужем. Она знала, что родители ее будут огорчены и недовольны, если она откажется от такого выгодного брака, и к тому же была рада избавиться от ухаживаний Седли.

Такое согласие вполне соответствовало общему желанию и оставалось только позаботиться о леди Арчфильд, которой так трудно было перенести разлуку с дочерью.

В своем затруднении старики обратились к Анне Вудфорд. Сэр Филипп настоятельно просил доктора и его племянницу переселиться к нему, он предлагал Анне разделить с бабушкой заботы о воспитании маленького Филиппа, бойкого мальчика, который скоро испортился бы в обществе прислуги, без надзора тетки.

Сам доктор был вполне расположен принять должность домашнего капеллана у своего старого друга, который, как он знал, будет рад его обществу. Мысль о воспитании ребенка Чарльза заставила встрепенуться сердце Анны, но вслед за первым порывом радости она испугалась и не знала, на что решиться: наконец она совершенно изумила стариков следующими словами:

– Сэр, – сказала она, вся покраснев, – вы должны знать то, что может изменить ваши намерения, – Между мною и м-ром Арчфильдом произошло объяснение…

Сэр Филипп рассмеялся.

– Ах, негодяй! Впрочем, вы детьми еще были немножко влюблены друг в друга. Но, Анна, вы, конечно, знаете, что нельзя придавать большого значения словам молодого солдата.

– Конечно, у вас другие виды относительно вашего сына, – сказал д-р Вудфорд, – и я уверен, что моя племянница обладает достаточною скромностью и рассудительностью, чтобы не рассчитывать на изменение их ради нее.

– Объяснение! – повторил озабоченно сэр Филипп, – что вы подразумеваете под этим словом, ведь вы не давали ему обещания?

– Нет, сэр, – сказала Анна, – я не согласилась дать обещания; но когда мы расставались во Фландрии, он просил меня ждать его, и мне кажется, что вы должны знать об этом.

– О, я понимаю! – сказал баронет. – Это было так естественно по отношению к старому другу на чужой стороне, но у вас слишком много рассудительности, чтобы придавать большое значение дурачеству молодого человека, хотя добросовестное чувство, заставившее вас высказаться, весьма похвально. Но Чарльз еще не приехал и не скоро приедет, так что теперь не стоит и говорить об этом.

Румянец, покрывший щеки Анны, не вполне подтверждал ее благоразумие, но во всяком случае совесть ее была чиста; она передала, что было, и отец не счел нужным придавать этому большое значение. Говорить о том, насколько она сама любила Чарльза, было бы унизительно для нее и совсем некстати, так как о ее чувствах никто и не справлялся; также незачем было упоминать о ее твердом решении не выходить замуж ни за кого другого. Для этого будет время, когда будет сделано предложение.

Таким образом, дядя и племянница вступали в новую жизнь, утратив некоторую независимость; доктор, кроме того, понес еще большую утрату, лишившись соседства соборной библиотеки. Через год или два леди Арчфильд стала страдать ревматизмом, а у сэра Филиппа был теперь друг, с которым он мог всегда сыграть партию в бак-гаммон [26] и прочесть «Еженедельную газету» (издание того времени), поэтому им и не хотелось совершать переезд в Винчестер, и они теперь проводили зиму дома.

Впрочем, несколько раньше, когда принцесса Анна приезжала на короткое время в королевский дом в Винчестере, леди Арчфильд, желая засвидетельствовать ей должное почтение, посетила ее в сопровождении Анны. С истинно королевской способностью запоминать лица, принцесса узнала свою тезку, дала ей поцеловать руку и была весьма милостива. Как раз в это время принцесса была в ссоре с сестрой и не имела особенных причин быть довольной настоящим режимом. Она подозвала к себе мисс Вудфорд и, к удивлению Анны, смеялась над собственным бегством из Кон-Пита, добавляя при этом: «Ты не хотела тогда со мной ехать и была права. Им незнакомо чувство благодарности! Если б я знала, как они со мною поступят, я не шевельнула бы пальцем! Так это ты везла ребенка! Скажи мне, какой он из себя».

Таким образом она выпытала из Анны все, что та могла рассказать ей о жизни в С.-Жермене и о появлении на свет ее брата по отцу. Нельзя было решить, расспрашивает ли она обо всем этом из сочувствия к ней или в силу простого любопытства; но она кончила вопросом: довольна ли крестница ее отца своим настоящим положением, или желает нового места, если откроется вакансия в ее собственном штате, где она могла бы найти себе хорошего мужа?

Анна вежливо и почтительно отказалась, ссылаясь на условие, которое она не может нарушить. Она узнала, что Чарльз был чрезвычайно обрадован решением своих родителей отдать его сына на ее нежное попечение, и это сознание было для нее большим облегчением.

Леди Арчфильд вначале заговаривала о том, что Анне Вудфорд следовало бы найти подходящего мужа среди соборного духовенства, но для нее было так трудно обойтись без молодой девушки и последняя настолько заменяла мать маленькому Филиппу, что она скоро перестала думать об этом, хотя, может быть, эта мысль иногда и мелькала в ее голове, когда (раза три в год) приходили письма от Чарльза. Он писал в хорошем расположении духа, очевидно, был доволен походом и не ощущал недостатка в товарищах. Он получил повышение, и местный член парламента нарочно заехал к сэру Филиппу для передачи ему того, что он слышал от имперского посланника о блестящих подвигах молодого Арчфильда во время сражения при Саланкамене; но при этом выразил сожаление, что его сын сражается не под знаменами короля Вильгельма.

Гордость, внушаемая подвигами сына, утешала отца, говорившего, что это лучше, чем пропадать над овчарнями, подобно Роберту Окшоту, или бездельничанье в Портсмуте, которым ранее отличался Седли Арчфильд.

Полк, в котором служил этот молодой человек, был послан в Ирландию на все время камлании, следовавшей за битвой при Бойне. Но вдруг он вернулся оттуда, будучи исключенным со службы; по его собственным рассказам, он был жертвою недоброжелательства голландского генерала Гингеля; а по другой версии, это было следствием его зверского обращения с туземцами и дерзости с начальствующим офицером.